Other Story

      — Елена, это какой-то сюрреализм!       — О чём ты говоришь?..       — Я схожу с ума!

***

      Наверное, любопытно, что же такого сверхъестественного произошло? Да много чего!       Слышали ли вы когда-нибудь о таком известном законе — «Закон Мёрфи»? Этакий философский постулат, который на языке оригинала (P.S. это не мой язык, друзья) звучит так: «Anything that can go wrong will go wrong».       В переводе: «Если что-то может пойти не так, оно пойдёт не так».       Так вот в моём случае пошло не так всё!       Глобально я в той самой ситуации, где обычно люди предпочитают делать ноги, но есть два нюанса: первый — им есть куда бежать, второй — мне некуда бежать. Совершенно некуда.       Я словно посреди ничего и нигде, ведь то, что происходит со мной, похоже на слишком насыщенный сон человека в коме при высокой температуре. У него лихорадка, все симптомы налицо и возможно у кого-то уже появились мысли, что завещание в таком случае наилучшее решение. Правда было бы мне ещё что завещать… Хотя, однако же, в этом мире у меня и вправду есть имущество.       У такого человека есть время, чтобы насочинять себе целый сюжет с лёгкой подачи фантазии. А я как грёбаный актёр без театрального образования в этом спектакле дешевизны и сценария, написанного на коленке куском грифеля карандаша, который уже сам рыдал над тем, что им сочиняли.       Ирония ещё в том, что я буквально попала в сценарий и сюжет! Я стала чёртовым персонажем как в какой-то подростковой ролевой игре с подачи буйных гормонов, но только играю не за какого-то конкретного героя, а сама за себя. Я как есть теперь в мире, которого в реале не существует. И меня в нём так тем более. А ещё во всей этой истории я как будто попадаю во сне в сон. Бред, кажется, да? Но сейчас это моя реальность. Это ещё ироничнее.       Я не в том положении, где можно разразиться восторженными визгами от лица помешанной фанатки типичного вирусного сериала. Я не тот человек, который вообще в своей прежней жизни увлекался этим хоть с каким-нибудь уже энтузиазмом. Я всё ровно наоборот. И в этом есть теперь куча минусов.       Во-первых, я понятия не имею, где, что и как здесь будет происходит, а главное — в какой момент. Время для меня та ещё паутина, потому что я попросту не осознаю, где нахожусь на самом деле. Я, настоящая я, должна быть в родной России. Ненастоящая я, которая попала в сериал, в вымышленном городке с придурковатым (нет, ну серьёзно, «Мистик Фоллс»? А чего сразу не «Вампир-хаус»?) названием. Ещё одна я, которая вроде снова настоящая, но притом как будто вписанная в мир былых веков, живёт в другом времени, но, опять же, с некоторыми героями того же сериала. Итого я как будто живут трижды в один момент. Я уже сама путаюсь, если честно. И отсюда всплывает ещё один — очередной — вопрос:       Такое вообще бывает?       Мне кажется, что нет всё-таки, поэтому единственное объяснение: диссоциативное расстройство идентичности. И психбольница готова вписать мой синдром неполноценности в свои данные, приняв меня саму с вежливой улыбкой и паяльником в руке. Так, для профилактики слишком буйных и меня в любом случае. Вместо всякой трепанации там. По новинке. Со скидкой моей душевности.       Но это всё было во-первых.       Во-вторых, мне придётся включаться в этот сюжет, потому что я, мать вашу, приёмная сестра главной героини. Зашибись, да? Круче просто не придумаешь. Спасибо тебе, судьба. Я в полном восторге. Если услышишь, как кто-то ночью воет, не думай на диких зверей. Это я всего лишь страдаю.       В общем-то, что может быть лучше этого? Наверное, только засыпать и просыпаться снова во Франции. В ещё одном вымышленном мире, который вроде по сюжету и был (я не помню, честно, фанатка из меня получилась никакая), но всего этого в целом не должно быть. Однако вот оно.       А теперь могу сказать, что я именно в том положении, где Елена Гилберт по документам моя, как я уже сказала, сестра. Сюрприз, блин, получите и распишитесь, только вместо младенца — травмированный подросток (прямо как я) с комплексом неполноценности и желанием поиграть в купидона, отравив саму себя стрелой амура.       Разница ещё в том, что почему-то бумаги обо мне не скрывают ни от кого тот факт, что я приёмная (ещё одна, какие добрые люди, очередного брошенного котенка приютили) дочь четы Гилбертов. Я знала уже, что не одна такая подкидная. Странно, но, честно, конкретно эта деталь волновала в самую последнюю очередь.       Я просто не там, где должна быть. Я не в своём мире. Не в своём времени тем более. Это не моя семья, не мои друзья, не моя жизнь, но моё тело. Я всё ещё я, но теперь в иной оболочке Земного шара, который крутанулся лично для меня так, что я не заметила, как меня перебросило в сюжет вампирской саги и прошлого со словами: «вот тебе дурная психика, чемодан вопросов и девиз «живите как хотите, мы на этом этапе тормознули», однако вагончик со мной покатился дальше». В счастливое будущее, видать.       Спасибо за то, что хоть не «Сумерки», где гуляют парни под пыльцой долбаной феи. Я стала грёбаной Изабеллой Свон, которая почти сразу нашла своего Эдварда как спутника по жизни, а моим спутником — вернее, спутницей — стала моя же собственная задница, в которую я влипла по самое не хочу.       А теперь, думаю, лучше перейти к насущным вопросам: что прикажите делать?       И ещё меня мучает дополнительный вопрос: я хоть и не смотрела «Дневники вампира» и сюжет знаю так же, как и английский язык в своей прошлой жизни (то есть хуже некуда), но кое-что всё же в памяти осталось после того, как почти все подруги с фанатизмом щебетали о персонажах и сексуальных вампирах. Я помню одну значительную деталь всё-таки: у Елены не было сестры.       Тогда откуда я взялась?! Что за приколы?       Я живу не в своем доме, знать не знаю никого из своих соседей-родственников, а ещё совершенно ничего не испытываю к родителям, брату, тёте и всем, кто вообще имеет со мной хоть какие-то связи и делит одну фамилию. Я не испытываю дружеских отношений к подругам сестрёнки, которая, к слову, тоже мне безразлична по понятным причинам.       Просто по нулям шкала эмоций и чувственности. Как будто радар сломался и не даёт никаких результатов.       Но я всё ещё здесь и понятия не имею, как выкручиваться из ситуации, в которой оказалась непонятно как. Я даже не знаю, к кому обратиться за помощью и вообще есть ли сейчас хоть где-то всевышние силы магии, добра и справедливости. Я профакапилась по всем параметрам и пунктам. Это факт. Не по собственной вине, но кого это волнует, впрочем. Я тут и как будто уже знаю, что обратного пути нет. Мне придётся жить ещё две жизни, вспоминая и поминая первую, события которой просто стёрлись из памяти. Меня оставили с поверхностными фактами и всё. Еще одно чистосердечное спасибо (идите к чёрту).       У меня нет ответов, нет понимания, как быть и что делать, как вести себя с теми, кого я на самом деле не знаю совершенно. (Как глупый утёнок не в своей стае, прибившийся чисто случайно, мимоходом проходя). И мне предстоит играть до тех пор, пока правда рано или поздно не всплывёт наружу. Тогда посмотрим, насколько весело ещё может быть.       На самом деле я морально не готова играть в такое из-за каких-то непонятных событий, которые вообще не должны по-нормальному происходить. Но мне не дали выбора. Никакого. Даже никаких инструкций.       Это всё нереалистично; просто из ряда фантастики. Только этот жанр я люблю, а быть его соучастницей — нет. Я поняла это хорошо. Мой предел — реальность, а всё остальное — сумасшедшие игры кого бы то ни было, кто не обладает чувством юмора.       Я просто сама по себе по чьему-то велению. И мне ещё предстоит разобраться, какого хрена это не дурацкий сон и всего лишь мои вымыслы. Разобраться, где моё настоящее настоящее, где прошлое из двух предложенных, а что из этого более или менее правдоподобно.       — Флоренс, спускайся вниз!       И вот опять! Снова я слышу это имя, которое принадлежит мне здесь, в реальности именно Дневников, но никогда раньше.       Флоренс Гилберт — именно так меня теперь зовут все. Именно это имя принадлежит той мне, которая существует в другом мире. Я аномалия, которой не должно быть здесь в принципе. И я чертовски неправильный персонаж в этой игре. Не могу привыкнуть к тем, кто является моей семьёй. Не могу принять, что я чертовски неправильная девочка с такими же неправильными мыслями. Я не принадлежу здесь никому. Ни себе, ни семье.       Моё настоящее имя Мирослава Аникина, и это моя история. Моя другая история.

***

      Попытки были произведены в слишком короткие сроки, чтобы я привыкла, адаптировалась, влилась во всю эту канитель и обстановку.       Мне было слишком мало того времени, чтобы я узнала, что такое родители. Что, несмотря на отсутствие хоть какой-то настоящей родственной связи, всё равно тебя любят.       Это было ново для меня как для девочки, которая в своей прошлой жизни скиталась где угодно, но только ни в семье. Приюты — моя обыденность тогда.       Я чужая там, и я ощущаю себя таковой здесь. Как бы люди, которые меня окружают, ни принимали ту меня, которая для них всё та же Флоренс, а не долбаная попаданка Мирослава из России, я не могу принять их. Для меня здесь всё незнакомое, и отчуждение к этому сидит во мне с момента пребывания в этом мире сверхъестественного апокалипсиса.       Все мои знания на этом и заканчивались. Это просто мой билет в один конец. И что-то мне подсказывает, что я буду держаться за поручни поезда из последних сил, пока уже буду на пути к тому, чтобы вылететь и попасть ещё куда-то. Мои способности, господа. Я и не подозревала даже, пока не влипла.       Каждый, кто зовёт меня подругой, семьёй, знакомой или даже просто одноклассницей — для меня это только человек, которого я видела где-то, живу за стенкой или пересекаюсь какими уж никакими словами.       В связи со случившейся трагедией теперь я стала ещё более необщительной в этом мире и у меня есть полное оправдание этому, чтобы не вызывать лишние вопросы и подозрения.       Грейсон и Миранда Гилберты мертвы.       Ужасная автокатастрофа, в которой выжила только Елена. И то каким-то чудом, как по мне. Машина уже была в реке, как нам сообщили. И то, что девушка выплыла как какое-то полено, для меня больше загадка, нежели облегчение.       Не сочтите за эгоистку, но я правда не могу признать её близким мне человеком. Я эту девушку не знаю. И меня ничто не толкает узнать её или других. И я не могу контролировать это, но подчиняюсь подобному.       Каждый, даже те, кто был не так близок с семьёй Гилберт (такие вообще были-то?), выражал сочувствие, а мне пришлось давить из себя скупые слезы и тереть незаметно глаза, лишь бы не выдать, как на самом деле в душе пусто и ноль эмоций к трагедии.       Это страшно, и я могла бы проявить хотя бы банальное сочувствие к погибшим даже как к людям, но нет. Тщетно. Не могу.       Здесь, у двух могил, собралось много народу. Мистик Фоллс был небольшим городком с таким же небольшим населением. Про такие города ещё часто говорят «здесь все друг друга знают». Это действительно правда. Так или иначе все друг с другом знакомы. А я просто как белая ворона, что залетела не в своё гнездо.       Глаза пусто глядели на фотографии почивших родителей, после которых не осталось во мне ничего. Не было и при их жизни, как бы ни играла из себя (или пыталась) прежнюю Флоренс. Многие, кажется, даже не замечали во мне никаких изменений. Может, оно к лучшему. Этому нет логичного обьяснения. Я просто когда-то проснулась не там. А выбраться уже не получается. Мне и не дают.       Я решила в какой-то момент уйти, пока все будут думать, что мне просто больно находиться здесь и смотреть, как все провожают Грейсона и Миранду в последний путь. Не получается называть их родителями…       А у кого-то этот путь, к слову, только начинается.       Я села в машину, устало выдыхая. И только тогда могла прекратить лить фальшивые слёзы, от которых плохо было только мне самой. Так и до обезвоживания недалеко, чесслово. Даже Джереми, с которым отношения были самыми натянутыми, и то был более эмоциональнее, нежели я. А мой диапазон по-настоящему остановился в пределе «лицо-лица и в общем-то даже палка проявит больше сочувствия». И мне определенно не стоит попадаться ему на глаза, иначе мой спектакль быстро раскроется.       Единственная, кто пропустит похороны, была сама Елена, которая всё ещё после аварии восстанавливается в больнице. А я никак не могу решиться проведать её. И все вокруг думают, что это из-за того, насколько мне больно от всей этой ситуации. Даже как-то услышала от Дженны, как многие считают, что я не могу смириться с мыслью, что родители мертвы, а Елена — нет.       Будто бы это от неё зависело, но это, кажется, вообще мало кого волнует. И каждый додумал свою историю, так и не узнав даже части истины.       Это не так. На самом деле мне действительно всё равно на всё. Но никто меня не поймет. Никто не поверит. Или сочтут за ту ещё дрянь.       Из окна наблюдала, как суетится Дженна, хотя то, что на неё возлегли все обязанности, не давало нормально скорбеть по умершей сестре и её муже. А ей самой предстоит нелёгкая задача, ведь — ну, насколько мне было известно — именно Соммерс предложили опекунство над нами тремя. Три бедных осиротевших подростка, которые ещё совсем дети. У них комплексы, истерики в подушку и фраза на лбу «жизнь — дерьмо».       Жизнь правда то ещё дерьмо.       Я почувствовала себя черствой сволочью, которая не может даже банально сочувствие проявить, так зациклившись на себе. Но изменить ничего не выйдет. Как показала практика — мир меняется и то более кардинально, нежели сущность и характер человека. И даже обстоятельства не заставят его полностью стать другой личностью. И я прямое тому доказательство.       Похороны проходили длительное время, чтобы многие успели утомиться. Были и те, кто всё-таки уходил, напоследок ещё раз принося «искренние соболезнования нашей утрате». Порой я без труда замечала, как на самом деле не по-настоящему это звучало. Кому-то было плевать, и я не могла их винить в этом, ведь чем же сама отличалась? Я была точно такой же, только за маской лицемерия скрывала, как на самом деле мне безразлична смерть, по сути, незнакомых людей.       Как я и сказала, было чертовски мало тех дней, которые провела с якобы родителями, чтобы привыкнуть и полюбить.       В моей жизни, настоящей жизни, было так мало близких людей, которым я по-настоящему доверяла. И поэтому сейчас я в замешательстве и не знаю, есть ли они в этом мире. Может, я правда всё-таки в коме. Иначе не могу это объяснить никак.       Возможно, даже мертва, и это такой вот своеобразный Рай. Или персональный Ад. Поживём — увидим.       Мне бы стоило сейчас хотя бы остановиться мыслями на трауре, который несли все. Серьёзно, весь город был якобы опечален, когда же на самом деле и треть числа всех жителей даже не преисполнилась мыслями об искреннем сочувствии. Это было нетрудно не заметить.       Я больше не попадала под внимание людей, прячась в машине. И не знаю, сколько ещё предстоит так просидеть, но я не должна забывать, что мне нужно делать сейчас и как потом вести себя в ближайшем будущем.       Предстоит долгий путь, возможно, длиною во всю мою ненастоящую жизнь в мире вампиров, где шанс выжить примерно как у только что родившейся мухи. У неё план максимально прост: родилась личинка, выросла муха, полетела к добыче, потёрла лапки, умерла (естественно или под ударом). Я улавливаю эти сходства с собой.       Здесь этот шанс выжить настолько «высок», что хочешь не хочешь, а придётся подстраиваться под устои и правила.       Я уже давно Флоренс Гилберт, которая существует в этом мире и, видимо, каким-то образом существовала и до моего полного появления здесь.       Похороны длились так, словно все резко забыли, что это не повод подольше пообщаться и вспомнить былое просто потому что. И когда я заметила, как Дженна уже не выдерживает, к ней подошла Лиз Форбс, уводя.       Я выдохнула, отворачиваясь.       Паршиво. Слишком паршиво на душе. Просто не представляю, как мне быть. Стоит закрыть глаза, как я снова в другом месте. Если же не буду этого делать, то лучше тоже не станет. Ведь здесь всё не так. Эта история пошла не так. И моя жизнь — впрочем, а какая из? — пошла не так целиком и полностью в том числе.       Вообще когда-нибудь я найду ответ, где живу по-настоящему, а куда навсегда попала только как второстепенный, наверное, герой? У него своя закадровая история, которую придумали уже фанаты. И такое ощущение, что я стала чьей-то сбывшейся фантазией.       Думать об этом было странно. Ещё страннее, что это в реальном (насколько возможно) мире. То есть я как бы проживаю всё это по-настоящему вроде, но с другой стороны кажется по-прежнему нереальным.       И я в этом убеждаюсь точно, когда закрываю глаза и, будучи в одной реальности, попадаю в другую. Прошлую… Про мою совсем настоящую жизнь как будто бы следует уже и забыть.       Стоит только закрыть глаза…