Скажи нет демонической сущности!

Солнечные лучи начали пробиваться сквозь высокие деревья, чьи кроны, как щиты, скрывали позорно бегущего в темноту демона в своих зеленых ветках. В след за ним, не замедляя свой ход, бежал юный истребитель, уже на пути запрокидывая руку для последнего удара. Вжух! И меч ничирин со всей скоростью летит в быструю розоволосую фигуру, попадая прямо в спину, от чего демон корчится несколько секунд, но, не сбавляя темп, продолжает побег. Мечник наконец останавливается, и убийца с катаной в теле скрывается с места преступления. Какие только ругательства не сыпались из привычно чистого рта мальчишки в тот момент. Он орал что есть мочи, а слезы не переставая скатывались по румяным, перепачканным в крови и грязи щекам. Танджиро Камадо, один из младших мечников, отправившихся на задание со столпом, коим был пламенный Хашира — Кёджуро Ренгоку, сейчас проклинал небеса за преподнесенные им испытания. Поезд, который столп остановил, после сошедший с рельс, сейчас пустовал, оставляя после себя вмятины и обломки не только самой дороги, но и множество травм пассажирам данной поездки, которая могла стать для них последней, не будь там охотников. К большому счастью, никто не погиб, кроме… —РЕНГОКУ-СА-АН! — уставший после тяжелой битвы, но не потерявший решимости и бдительности Камадо, бежал к большому холму, где восседал Хашира огня. Ветер лениво ворошил края его хаори, заставляя развиваться и создавать эффект настоящих огненных языков, которые по-настоящему могли ошпарить залюбовавшегося на них человека. Волосы спутанны, склеенные кровью врага и его собственной, что продолжала течь, как бы сам столп ни старался остановить кровотечение. На лице красовалась улыбка, не та повседневная, с которой он встречал новобранцев или коллег, не та, которой изначально одарил младших истребителей, только зашедших в вагон. Эта улыбка безмятежная, легкая, как будто Ренгоку знал, что его уже ожидают на той стороне… Двое других мечников также находились не далеко от старшего товарища. Крикливый в обычной обстановке блондин держал коробку с сестрой напарника, стоя неподвижно, не произнося ни слова, только поток слез нескончаемой рекой продолжал течь по его лицу, размазывая кровь. Юноша в кабаньей маске, которую тот успел нацепить обратно, только злобно насупившись, шмыгал пятаком, а мокрые края маски выдавали в нем скорбь. Танджиро бежал и бежал, думая только об одном: «Лишь бы успеть…» Он стремительно приземлился на свои колени, больно ударившись ими о твердую землю, качаясь всем корпусом в сторону сидящего перед ним Хашира. Целый глаз Ренгоку был прикрыт, слегка дергаясь при дуновении ветерка. Танджиро замер. Глаза мылились от слез, а дыхание все никак не хотело выравниваться, но силуэт столпа отчетливо въедался в память статной и нежной фигурой одновременно. Даже присмерти он выглядел спокойно, совсем не показывая ту боль, которую сейчас испытывал его организм, заставляя тело обычного человека давно содрогаться в агонии и выть от нестерпимой му́ки. Все его тело покрывало собственная кровь, недоставало глаза, образовывая лишь пустую глазницу, и зияющая дыра в животе, от которой на некогда зеленой и спелой траве разводами плыла такая нужная, драгоценная жидкость… Он умирал, умирал от кровопотери, и в данный момент Танджиро не мог сделать абсолютно ничего. Как бы он ни хотел помочь, он все равно не смог бы. Какуши-медики медлили, они не успеют спасти Ренгоку от неминуемо близкой гибели… Парень рыдал непереставая. Он успел привязаться к этому человеку, даже если тот был в рядах активистов за право на его собственную казнь. Плевать он на это хотел. В поезде, на совместных тренировках и даже в простых закусочных, как только он встречал этого удивительного человека, в груди у парня играла симфония из самой всевозможной мелодии, а мозг выбрасывал эндорфины. Он и сам не понимал, почему же его так тянет к этому мужчине, возможно, он бы и смог выяснить, если бы не… — Ренгоку-сан… П-прошу вас…не умира.—заикающемуся юноше не дали закончить теплые руки на своих руках. Он перевёл взгляд на целый глаз столпа, что выражал искреннюю благодарность за беспокойство и заботу. Немного погодя мужчина приоткрыл рот с сочащейся из него тонкой нитью кровью, размышляя о том, чего бы ему сказать напоследок. Но вот из непрекращающегося транса парня вывел хриплый, но ставший родным голос: — Я буду говорить, пока есть силы… Послушай. Скажи моему брату Сенджуро, чтобы он жил так, как подсказывает ему его сердце. Как ему хочется. Отцу скажи, чтобы он берег здоровье. И, наконец, юный Камадо, я доверяю твоей сестре и признаю ее одной из охотников. Там, в поезде, она смело проливала кровь, отчаянно защищая людей. Сражалась с демонами, рискуя жизнью, спасала пассажиров. Кто бы что ни говорил, она — точно охотник! Так не опускай голову, как бы тебе в жизни ни приходилось сомневаться в собственной силе. Разожги в сердце пламя! Стисни зубы и смотри вперед! Даже если захочется остановиться! Время свой ход не замедлит, оно не сядет рядом с тобой и не даст поплакать! Он говорил свою речь, не прерываясь ни на секунду, как будто готовился к этому моменту всю свою короткую жизнь. А Танджиро внимал, не перебивал, всматривался в фигуру, дабы заполнить воспоминания всеми мелкими деталями, которыми дано запомнить его уму. Когда мужчина закончил, он вновь прикрыл глаз, слегка наклоняясь вперед, сжимая, даже поглаживая ладошку Камадо, а он, в свою очередь, аккуратно положил расшибленную голову тому на плечо, продолжая плакать, но уже тише, не переставая говорить нежности и то, что они обязательно его спасут. Тишина, и лишь солнце поглощало горизонт своими лучами, являя пред собой живое представление ангела. Последнее, что довелось услышать Танджиро — тихий смех его так и не состоявшегося наставника, а после ласковое: «Матушка…» Когда юноша понял, что это конец, он привстал на коленях, продолжая крепко сжимать уже безжизненные руки, закричал что есть мочи. Он рыдал навзрыд, как и его товарищи, стоявшие неподалеку, также вникающие в слова столпа. К тому моменту бьющегося в судорогах Камадо пришлось оторвать от мертвеца, которого подоспевшие какуши уже укладывали на носилки. Так все и закончилось, не успев начаться…

***

Последующие две недели после кончины столпа пламени все скорбили. Особенно тяжело эта новость далась самим Ренгоку, которым Танджиро, как и завещал наставник, послал письмо о заветах Кёджуро, и самому Камадо с друзьями. Быть свидетелем этой картины, которая теперь постоянно стояла перед глазами, давалось не легко. Еще позже, когда молодые охотники немного восстановились, провели обряд прощания. Поставив небольшое каменное надгробие, каждый подходил и делился с усопшим своими мыслями. Прошло 3 месяца с кончины Ренгоку. Танджиро успел немного окрепнуть и даже появиться на пороге поместья Ренгоку, после которого снова вернулся в поместье бабочки для продолжения оздоровительных тренировок, но так и не смирился с тем, что самого Кёджуро больше нет. Его апатия передавалась всем обитателям дома, от чего все ходили понурыми и нервными. Никто не имел понятия, как можно помочь Танджиро вновь поднять боевой дух. Даже его собственная сестра была грустной, улавливая настрой брата. Парень предпочитал избегать место захоронения Хаширы, дабы не травмировать свою психику еще больше. Проходит больше полугода с момента кончины столпа пламени. Танджиро удалось вернуть себе прежнее состояние вечно радостного дурачка, но в глубине души он по-прежнему боролся сам с собой, в надежде, что его здравая сторона победит. Недавно ему пришла весточка от Сенджуро о его самочувствии, на которую старший Камадо ответит…чуть позже. После ворон вновь принес весть о том, что ему и паре других мечников нужно отправиться на задание вблизи лесной чащи на южной стороне. Говорят, последние 2 месяца дозорные видели, как в этих местах ошивался демон, возможно, кто-то из низших лун, а посему Кагуя доверил юному истребителю, которого тогда повысили в звании, проверить правдивость послания.

***

Оказалось, что место, куда постоянно бегал «неизвестный демон», было… Поезд «Бесконечный»… Когда Танджиро узнал в ночном пейзаже место их последней битвы, слезы предательски образовали плотный купол, от чего все поплыло, но он быстро встряхнул головой, смахивая слезы. Танджиро на задании, он не должен оплошать, ради господина Убуяшики, ради организации, ради Ренгоку… Сказав своим напарникам прошерстить территорию вокруг предполагаемого места обитания демона, а сам он направился на холм, где он и попрощался с «солнцем». Парень неспешно шел по заросшей траве и редким цветочкам, где когда-то все заливала бордовая жидкость. Он поднялся на склон и посмотрел вдаль, пейзаж из самых различных трав и чистого ночного неба с редкими звездами на нем представал перед мечником. Луна бледным светом озаряла все вокруг… «Как тогда, на миссии"—подумалось парню. Но когда взгляд опустился чуть ниже того места, где сидел Ренгоку, он увидел темный силуэт. Танджиро напрягся всем телом. —Возможно, это и есть демон, которого мы ищем…— проговаривая шепотом для себя, подметил Камадо. Клинок ничирин блеснул в темноте. Поза была принята, а сам Танджиро ожидал действий. —Эй! —воскликнул парень.—Кто там? Покажитесь! На голос силуэт среагировал тут же. Резко поднявшись с травы, создавая тихий шелест, косматая фигура неизвестного повернулась лицом к парню с катаной на готове. Тут сам Танджиро заметил странную особенность: —Юный Камадо? — с ноткой нерешительности и выраженной хрипотой в голосе неизвестный выпрямился в недоумении. —…Что? — Данные слова немного вводили в ступор, но мечник решил переспросить, вдруг это все уловки демона… Но фигура быстрыми шагами стала выходить в видимость лунного света, на что Танджиро инстинктивно попятился назад. Его глаза- темные рубины бликами отражали все накопившиеся эмоции за долгое время. Злость, печаль, непонимание, отчаяние, все это тягучим соком переливалось в неверящих сказанному очах. «Этот голос…» Он не мог спутать его ни с каким другим. Сила и надежность слышались в каждом слове этого человека, но тот, кто стоял перед ним, говорил без той уверенности, которую привык слышать Камадо. Принюхавшись, Танджиро почувствовал землю, кровь, медовые нотки вперемешку с жженым углем. Запах намного отличался от того, что был раньше: кровь и земля перебивали такие знакомые и родные ему ароматы, что хотелось зажать нос, настолько сильно от существа перед ним пахло кровью. —М-мальчик мой…юный Камадо, — снова попытался завести разговор неизвестный, —я не причиню тебе вреда! Что ты здесь делаешь?.. —Нет! Не подходите! Вы демон?! — Танджиро парировал все ласковые речи со стороны «демона», отходя все дальше, заставляя «его» подходить все ближе… —Неужели не узнал…да, я так и думал. Что ж, юный Камадо, раз ты думаешь, что я демон, то ты частично прав, вот только…— голос на секунду дрогнул, а парень следил за каждым движением темного силуэта. Хотя даже в самом силуэте виднелись знакомые черты, и… Танджиро хотел верить этому голосу всей своей душой, только и думая о догадке со стороны… — Лучше взгляни сам, если ты готов…— голос окончил начатую фразу, дожидаясь, что скажет ему собеседник. Минуты шли, а ответа не следовало, но, собравшись с мыслями, Танджиро громко сказал: —Хорошо, я готов выслушать вас! Но сперва скажите, кто вы? — после этого, в лунном сиянии показалась вся сущность. Юный мечник стоял в полном оцепенении, не смея ничего сказать. Перед ним стоял ни человек, ни даже демон, это было чем-то неопознанным, странным, но завораживающим. Перед охотником, возвысившись, стояла фигура мертвого столпа пламени… Его парадная форма, в которой его укладывали вроде как на вечный покой, сейчас красовалась на нем простыми ошметками. Извечного хаори сейчас на нем не было: его забрал еще в день похорон Сенджуро — младший брат Кёджуро. Повязки на глаз сейчас тоже не было, то был похоронный и последний подарок от Узуя Тенгена, слывшего Ренгоку близким другом. Вместо этого, огромные ожоги и голая плоть покрывали некоторые открытые участки тела бывшего столпа, включая пустую глазницу и живот, где была дыра, на которую сейчас в полной мере можно было посмотреть, потому что похоронная рубашка была разорвана. Часть щеки со стороны голой глазницы также была спалена неизвестным пока Танджиро огнем, где через сухожилия и голое мясо закрывали часть челюсти, почти невидимой глазу. Единственный уцелевший глаз светил призрачным огнем. Привычный для человека круглый зрачок вытянулся в тонкую линию, как у демонов. Это был просто восставший чудом труп… —Что.вы…—у парня слов не находилось от увиденного. —Это то, что от меня осталось, — немного грустно сказал Хашира, — я не знаю, что со мной произошло, но я вновь…могу ходить, чувствовать… Камадо глазам поверить не мог. Некогда яркий, словно солнце, человек превратился в неизвестное существо, теряющееся в лунном свете. Это одновременно завораживало и пугало юного истребителя, но он попробовал протянуть руку навстречу наставнику, на что тот с полуулыбкой поднес свою, на удивление нормальную, но ледяную руку. —Как такое вообще возможно…—протянул Танджиро. Это был первый на его памяти опыт, даже от других истребителей он не слышал ничего подобного. —Не знаю, мальчик мой, но надеюсь, что я смогу вернуть себе прежний облик, — в голову бывшего столпа сразу закрались последние воспоминания… … —Матушка…—Кёджуро прикрыл здоровый глаз, а когда вновь распахнул, увидел свою мать стоящую позади его новоиспеченного цугуко. Женщина нежно поглаживала парня по голове, когда тот продолжал плакать. Одними губами её призрачный голос донесся до сына: —Пора, Кёджуро…—после чего мужчина лишь тихо просмеялся и совсем отключился, а проснулся на энгаве, лежа у матери на коленях. Женщина расчесывала его непослушные пряди, успокаивающе напевая какую-то мелодию. — Матушка… мне удалось исполнить свой долг? Мою миссию, мою обязанность? Довёл дело до конца? —старший сын немного приподнялся на локтях, по-детски заглядывая матери в глаза, ища поддержки. — Ты прекрасно справился! —Ру́ка снова уложила сына на колени, почесывая голову, от чего Кёджуро прикрыл глаза. —Матушка, а что же братец, отец? Как они будут без меня? —Не беспокойся, мальчик с серьгами не даст Сенджуро в обиду, — женщина немного нахмурила тонкие брови, но быстро приняла обеспокоенный вид. Кёджуро, замечая переменившееся настроение своей матери, приподнял одну черную, густую бровь к верху, как бы задавая вопрос. Тогда Ру́ка подняла сына за плечи, призывая сесть и послушать. —Милый мой сын, — начала женщина, пристально смотря в огненные, кукольные глазки своего дитя, — я только что узнала, что твои испытания еще не окончены…—матушка вмиг посуровела и отвела взгляд вишневых глаз. Несколько секунд Ренгоку пытался осознать сказанное, а когда до него дошло, тут же полез с расспросами: как? куда? зачем и почему? , но рука его перебила, сказав только одно: —Это будет непросто, но ты справишься, тебе предстоит вернуться и смириться с тем, что тебе уготовила судьба. Ты можешь полагаться только на себя и того мальчика с серьгами. Большего…я не могу сказать…—женщина смотрела на сына холодно, отреченно, думая, что зря забрала того раньше положенного. Но в глазах самого столпа плескалось лишь негодование, страх и вопрос. —Матушка…но почему? — его сразу пресекла женская рука, ложась поверх его плеча. —Всему свое время, —строго, но искренне сказала женщина. После этого, в глазах потемнело, и последнее, что успел увидеть Ренгоку, была его матушка… Темнота преследовала его какое-то время, после чего он проснулся…