Повесть о том, как не нужно отмечать конец сессии

— Сами себе чай заваривайте. Мы вам не тени. — Тебе сложно что ли? — Тамара перекатилась от стены до края кровати, подпирая надутые щеки кулаками. — Теперь сложно, — Ядвига недовольно уселась рядом с Гришей, рваными движениями поправляя края юбки. Недовольство пробирало до кончиков пальцев, искрило в губах и взгляде мятных глаз. Тамара фыркнула, вновь перекатываясь с края на край. Вне всеобщего гнезда в центре, созданного одеялами и подушками со всей общаги , было холодно. Голый матрац пробивающимися пружинами давил на ребра. К такому она не привыкла. Яда окинула усталым взглядом всех сидящих, помедлила и склонилась к уху Гриши, шепча. — Почему это вообще в нашей комнате происходит, а не в комнате Антона? Там места же больше. — Туда боятся заходить, — сказал он ровно, подкладывая под ее спину подушку. — Боятся увидеть дух Влади или голого Антона. Ядвига скривилась, сползая ниже, будто пытаясь утопиться в подушках. Здесь было тепло и мягко. — А чай в итоге будет? — вальяжно разложившийся в одеялах у телевизора Антон махнул кистью. — Нассать могу, — кинул Матвей через плечо, играя бровями. Поерзав, он накрыл ноги одеялом с "Молнией Маквином", как вдруг почувствовал холод у бедра. — Могу попросить Соловья? — Лиля поправила подушки, хлопая глазами. Под бедром оказалась бутылка "Пяти Озер". Матвей удивленно запялил на расплывающегося в довольной улыбке Антона, тут же пиная его в плечо. — А где он, кстати? — Женя прокрутила пластинку на проигрывателе. Чуть сощурившись, вкрадчиво, аккуратно поставила иглу на глянцевые борозды. Комнату залила тихая музыка. "Сплин", альбом "Альтависта", купленная Ритой на "Левше" еще до переезда в общежитие. Рита довольно улыбнулась, качая головой и стуча рядом с собой в такт. — Вообще, говорил, что ушел за.., — Лиля убрала волосы за уши, неловко наклоняя голову к плечу. — Вроде за чипсами. — А деньги ему давали? С грохотом дверь стукнулась о стену, и в комнату влетел Соловей, перепрыгивая все одеяла и броненосцем падая куда-то в угол. — Ребята, запирайте дверь! — крикнул он, разворачиваясь. На его груди, пошатываясь из стороны в сторону, качалась новая тень, норовившая сорваться вниз. Соловей уложил обмотанные пластырями ладони по обе стороны от нее, благоговейно выдыхая. Грудная клетка резко опустилась, из-за чего тень пошатнулась вновь. Соловей грустно хмыкнул, перехватывая ее. В открытую дверь размеренным шагами зашел Январь, держащий кружки с чаем. Осмотревшись, он закрыл дверь ногой, на что та лишь жалостливо скрипнула. Мелодия "Сплина" укрыла ее шепот, накрыла всю комнату, приятно оглаживая уши. "Не пью и не курю До наступления темноты.." — Это последняя порция, — он поставил кружки позади Дэмиена и Снежаны. Девушка благодарно кивнула и протянула ему край пледа. Дэмиен скривился. Январь, не обратив внимания, покорно уселся рядом, едва не плечом к плечу, укрываясь подобно моли. Соловей переполз в общий круг, заворачиваясь в пледы между Матвеем и Женей. Кучи подушек, ковер под пальцами, одеяла и пледы — все, что могло создать уют, отбить послевкусие сессии, расправить мозг, превратив его в чистый лист для написания новой части жизни, было принесено сюда. Даже кружки из квартиры. Соловей пошерстил ногами, лучезарно улыбаясь. — Все собрались? — спросила Рита, оглядывая их "гнездовище". Проплешины настораживали. Тамара хмыкнула и перелезла к ним, устраиваясь рядом с Зоей, что тут же сунула ей в руки подушку в виде сердечка с руками. — Еще Саша не пришел, — звякнула Инга. Наступила тишина. Она огляделась, поджимая губы. — Ему поручалось купить мармелад. Без него не начнем. — Позвони ему, а, — кисло пробурчал Антон и надул губы. На его лице было что-то среднее между базовым недовольством и детской капризливостью – Матвей даже заревновал, поняв, что такие эмоции вызывает не он. Инга уже потянулась вглубь, норовясь найти между складок одеяла мобильный, попутно облапав всех кого не попадя, однако. Дверь с протяжным скрипом отворилась. На пороге стоял Саша, держа в одной руке упаковку мармелада, в другой — бутылку. Вынырнув из одеял, Инга встрепенулась, упираясь пальцами в колено Лили и приподнимаясь, чтобы ее было видно. Улыбка озарила лицо. — О! Вспомнил лучик, вот и.. — ..Вспомнил говно вот и оно, — брякнул Матвей, скалясь. Лицо Риты окрасило безразличие. Она отвернулась к Жене, шепча едва не в ее веснушчатное плечо. — Легок на помине. К ногам Саши упала подушка. Распинывая одеяла, Тамара откинула голову, смотря на Сашу вверх тормашками. Белая челка, как у крашенных берез, отличала ее от любого другого человека. К его сожалению. — Серого помянули, а серый здесь. — Лучший из вариантов, считаю, — Январь протянул Дэмиену кружку, слегка придерживая за дно. — Я, бля, пришел на лекцию по филолологии? — он растерянно застыл, переступая с ноги на ногу. Ответа не последовало. Кто-то зашуршал одеялом, кто-то шмыгнул. — Можем начинать? — спросила Рита, оглядывая гнездо. — Теперь да, — Инга гордо подняла нос, быстро хлопая по месту, где минуту назад сидела тень. Соловей забрал ее в объятия, предостороженно отодвигаясь, дабы не попасть под "мухобойку". Казалось, что подушка вот-вот порвется. Саша перекачался, неуверенно устроился на месте, тут же забранный в удушливые сестренские объятия. Странно тихо, что музыка даже не казалась прерывающей. Лишь часть этой мертвенной тишины. Непосебе. Стоя в магазине, он думал лишь о том, чтобы уйти в квартиру и не появляться здесь, ведь пока его встречали только настороженно хищные взгляды, как у голодных собак. И ладонь Инги, без конца треплущая его волосы. — Итак.., — обождав, Рита похлопала себя по коленям, стараясь не смотреть в его сторону. — За сессию! — нетерпеливо вскричал Антон, после чего раздался неутишаемый гул. — Мы не подохли! — улыбка прошла по ее лицу, едва не поджигаясь. Встреченные счастливые взгляды обрекли на звон. — За нас! — дружно и рьяно. Переваливаясь к оставленному пустому кругу в середине, все начали чокаться чаем и разными склянками. Матвей на секунду тупо запялил вперед, когда ощутил что-то под собой. — Ты ахуел? — он медленно перевел взгляд на непоколебимо сидящего Антона, сейчас роющегося ладонью в одеяле с "Молнией". — Ну а что такого? — Твой член упирается мне в задницу. — Мне отодвинуться? — пару раз промахнувшись, он наконец сунул горлышко бутылки ему в ладонь. — Ни в коем случае. Стук "пяти озер", кружек с птицами — серой и желтой, две бутылки с настойками, стаканов, бутылки пива и лбов. Без тостов, одно было понятно — за то, чтобы их жизнь вышла в правильное русло. Желательно, до следующей сессии. Инга обняла Лилю за плечи, так же ероша волосы. Кудри упали на лицо и защекотили нос. — Тобой особенно горжусь, — протянув руку за ее шеей, она одновременно попытался открыть пачку с мармеладом, пока Лиля норовила чихнуть. Волосы лезли в нос, в глаза. Пытаясь отмахнуться, Лиля дула на нос, вновь жмурясь. Соловей усадил тень на колено, посла разворачиваясь и протягивая Саше кружку. Не ту стеклянную в которой когда-то хранился букет из Инговых ромашек, а серую. С птичкой. Он удивленно поднял брови. — Ты из дома принес? — Да. Рита говорила взять любимые вещи, а я знаю, что.. — Спасибо, — Саша обхватил кружку пальцами, чуть касаясь ими Соловьиных. Привычная, слегка сумасшедшая улыбка, сменилась мягкой, домашней. — А что это? — он прыгуче наклонился назад, отпуская кружку и указывая на бутылку. — Швепс. На остаток купил, — ухмылка. Глаза Соловья загорелись. — А можно? — он потянулся за спину, пытаясь коснуться кончиками пальцев. Тень покачалась на его колене, спрыгивая. — Только если мне нальешь. Стало полегче. Саша продвинулся вперед, раскладываясь меж сплошной мягкости, что окутывала плечи, ноги, тяжелую голову. Соловей открыл зубами крышку, наливая в протянутую кружку, после — себе. Хо-ро-шо. — Давайте как раньше, в правду или действие? — сказала Тамара, пристраиваясь головой к центру. Зоя кивнула, после чего раздалось радостное копошение, относящееся к идее явно положительно. — Я начну тогда! — она сползла на животе. — У кого-нибудь есть бутылка? Антон, приложившийся к горлу чекушки, так и замер. Ядвига зарыла настойку в наволочке. Сидящие с кружками пожали плечами. Соловей забегал глазами, но в итоге закрутил Швепс и слегка непонимающе глянул на девушку. — А, ты ж не знаешь..,— цокнула она и положила бутылку на середину. — Поймешь, короче. Она крутанула бутылку. Та закрутилась, волны внутри затрепещали, готовые выплеснуться на пол в океаническом размахе. Оборот на оборотом. Горлышко медленно обошло Тамару, Зою, Женю, останавливаясь на Рите. — Правда или действие? — Какие глупые вопросы, — Рита повела бровью и решительно отвесила. — Действие. — Сожги крылья Матвея, — голос ласковый, от которого Матвей едва не подпрыгивает, закручиваясь в одеяло. — Э! ЭЭЭ! — Ладно, его зачетку. Он застыл, выдвигаясь из круга и пытаясь нащупать под собой зачетку. Его голос, испуганные глаза, были едва не рвущимися. — Не-не-не, — затараторил он нервно, — Лучше крылья! Тамара щелкнула пальцами. — Точно зачетку. — Как скажете! — Рита поднялась, с довольным видом резко двинулась к куче, где лежали скинутые сумки. Конечно, узнать Матвеену, особенно когда он ползет к ней, подобно Гендольфу, да еще когда она в виде маски человека паука, было нетрудно. Как и найти среди какого-то мусора прекрасную, прямоугольную книжечку, на которой держалась жизнь Матвея. — Не смей! — крикнул он, впиваясь ногтями в ковер. Рита прокрутила зачетку в воздухе, ехидно скалясь. Пальцы начали накаляться. Запахло плавленой резиной. Тамара зажала рот рукой. — Стоя-я-ть! — вдруг зашипел Антон, чье горло заплелось в огненно-рыжем оттенке. — Я принимаю бой! Он едва смог подняться. Шатаясь на ногах, он вяло пнул Матвея к куче, переглянувшись с ним с секунды, вдруг хватая Риту за горящие запястья. — Ну давай, пьяница! — она подкинула зачетку в воздух. Из горла Антона в секунду полил огонь, заливший Риту с ног до головы. Остальные лишь смотрели на полыхающую массу из трех человек, боязливо прячась подальше к окну. Прикрывая глаза и крылья от испепеляющего пламени, Матвей упал среди сумок. Ритина, сейчас мутно-оранжевая из-за дыма, оказалась под локтем. Зачетка со стуком упала на пол. Рита спешно упала на колени следом, стараясь горячими ладонями нащупать ее среди сумок. И вот, зачетка, плавясь, клеится к руке, и, раскидываясь на ладони, плавится имя и..собственное фото. Рядом оказывается приплавленная зачетка Матвея. Антон издал новый огненный рык, заливаясь смехом, переходящим на конское умирание. Ноги подкашиваются, румянец заливает лицо, и он падает головой на спину Матвея, что взвывает. — Суки-и-и! — то ли со слезами на глазах, то ли от смеха, воет уже вслед Рита, кидая зачетку на пол. — Ангелина меня убье-е-ет! Комната заливается смехом, пищаением, стонами больных и чаячьим визжанием. Едва добираясь до круга, Рита утирает накатившие нервные слезы, Матвей дотаскивает пьяного Антона, что размякает на месте подушкой, сам усаживаясь и пряча крылья. — Теперь ты крутишь, Рит. Только не расплавь.. — Ага, лады, — она мотает рукой вверх-вниз, стараясь остудить, и шустрым движением приводит ее в кружение. Горлышко, как ствол пулемета, крутится, вымечивая цель. Бутылка медленно останавливается, указывая горлом на него. — Саша, правда или действие? Звучало как приговор. Направленные взгляды векторами пробивали грудь, не спасала броня. Рита смотрела колко, остро, казалось, что он вот-вот и пробьет. Вот-вот.. — Действие. — Уходи, — правое, спокойное, даже с частицей жалости, как кажется. Рита непоколебима. Женя попыталась взять ее за плечо, но та лишь отдёрнула ее. — Рита! — воскликнула Инга, подрываясь с места. — Успокойся, — Саша смерил ее взглядом, медленно кивая. Повернулся. Вздохнул и, облокотившись на колено, встал. — Окей. Хочется возразить, начать говорить о справедливости, о личных конфликтах, но Инга молчит. Смотрит на собирающегося Сашу, пытается найти сомнение в его движениях, но не находит. Понимает: разбираться сейчас нет смысла. Но и оставаться она тут не планирует. А ведь должно же было все выйти! Не время, значит.. Саша накидывает куртку на плечи, мрачно глядя в окно. — Артур, ключи у тебя? Тот рыщет руками по обеим сторонам, закусывает губу. Саша ждет. А Инга — нет. Подхватив под руку Лилю, она решительно направляется к выходу, попутно показывая фак всем сидящим. В груди слегка теплеет. Артур вдруг останавливается. Подхватывает рюкзак позади себя, пихает туда принесенные вещи. Встает, сводя брови, берет Сашу под руку и идет к двери. Саша успевает лишь рвано вздохнуть, и в коридоре прильнуть к его плечу. — А ключи? — Дома, — он неловко моргает. — Я дверь запереть забыл. *** Яростно хлопнула дверь. Замолк Led Zeppelin, заглушились речи, замолкла комната, до того упивающаяся смехом. Матвей стукнул чекушкой о пол, утер пронизанный алкоголем нос и поднял взгляд. Опустевшие вдруг места выстроились линией. Нельзя так. — Это было грубо, Рит, — сказал он вполголоса. Та лишь повела бровью в желании возмутиться, сказать, вспылить. В груди неприятно разжигалась досада, клокочащая обида, что лишь молчаливо залегла на стенках горла, оседая в воздухе глухим: — Так сделал бы любой. Даже Круг. *** Заваливаются они в квартиру дружной неорганизованной массой. Всего четыре человека, даже три – а столько шума! Большую часть, кажется, производит старательно пытающаяся развеселить Сашу Инга – правда, тот в ответ на всевозможные анекдоты и обещания начистить лица всем однокурсникам вместе и по-отдельности даже не дёргает губами. Лиля с Соловьём переглядываются: надо что-то делать, но что? Артур покачивает головой. Подумав пару секунд, хватает Алиновского под руку и тащит в комнату – тому остаётся только хлопать глазами. Не стой на пути у паровоза – а уж кто является паровозом, Шелковиц или Соловей – совсем неважно. Саша тянется за ним, скользит по полу, не поспевая. Неизменно мрачное настроение забивает мозг, все тело, притупляет инстинкты, пока его не обнимают. Соловей обхватывает его поперек груди, ставит подбородок на макушку и миролюбиво щебечет, как умеет только он, что тело расслабляется. Саша непроизвольно утыкается носом в его свитер. Не вывернуться. — Зато мы дома, а они в одной комнате все сидят. Женя сказала, что там «ду-хо-та», это вроде что-то плохое? Хочется оглянуться, понять, смотрит ли девочки, хочется просто вырываться с непривычки, но цепкие руки не дают. И..и славно. Обнять в ответ Саша не решается. Лишь на каплю приободренно отводит голову к шее. — Наверное? Девушки остаются стоять в полутемном коридорчике. Романова неуверенно поглядывает на вмиг притихшую подругу. — Инга... А раньше так было? Ну, выгоняли Сашу? — шепчет неуверенно. Тут же вздрагивает: прямо перед носом ей грозят пальцем. — Но-но-но! Во-первых, не нас выгнали, а мы ушли! Во-вторых, раньше мы тоже уходили! И вообще, нам и так хорошо! — обернутый в голубое озеро зрачок сверкает решительностью. Открывшую было рот для извинений черноволосую подхватывают на руки и, лавируя между валяющейся на коврике обувью, тащат в комнату. Не дотаскивают – чьи-то (Соловья!) шлёпанцы кидаются под ноги, не оставляя шансов на успешную транспортировку ценного груза. Уже в падении Лиля думает о том, что, вообще-то, на прогулке по живописным улочкам рыбного городка эту славному традицию – таскать её на руках – стоило бы закончить. Но это приятно, в целом... Да и лицо Инги каждый раз озаряется какой-то неописуемой радостью – так и подумать можно, что ей нравится таскать девушку на руках! — А ты кружки забрал? Соловей не успевает ответить, как в комнату спадающим ураганом влетают, вроде бы, Лиля с Ингой? Хотя падучие более похожи на крутящийся вихрь. Рука вздрагивает, Саша едва не выхватывает бумагу со стола. Падение? Падение смягчает кресло-мешок. Правда, едва открыв глаза, Лиля тут же захлопывает их – прямо в душу ей смотрит вышитая морда неизвестного и до жути пугающего зверя. Приземлившаяся сверху Инга заставляет рвано простонать и всё-таки открыть глаза, на которых тут же выступать слёзы. — Инга...ребро... — получается лишь прохрипеть полузадушенно, пока девушка возится сверху, устраиваясь поудобнее, точно утаптывающая себе место собака. Хаски – проносится в стремительно темнеющем сознании, пока ворочание Шелковиц не прерывает прилетевшая сбоку подушка. — Инга, хорош! — выглядывающий откуда-то из объятий Соловья Саша отнюдь не выглядит грозным, но, к счастью, эффект оказывается достаточным, чтобы девушка скатилась с Романовой позволяя вдохнуть. Правда, всего через пару секунд беловолосая с комфортом устраивает голову на чужой груди. И дышать то не мешает, да вот только стремительно алеющим ушам Лили это не объяснишь. Чего она, в самом деле? Будто Инга раньше её на руках не таскала! Будто не прикладывала холодную ладонь к груди, чуть ниже ключиц, надавливая, дожидаясь, пока золотая лилия на бледной коже воссияет, отзываясь на прикосновение мага лазури. Отчего же так неловко, так интимно ощущается всё сейчас? — Нормально, Лиль? — звук доносится снизу. Романова медленно кивает – сообразив, что Инге её не видать, угукает полузадушенно. Руки неловко мнут ткань кресла, не зная, куда деться. С тяжёлым вздохом Шелковиц чуть сползает вниз, скрещивая аккуратные ладошки черноволосой на собственной груди. И отчего чужое сердце бьётся так быстро? *** Горло остановилось на кружке с чаем. Ян взялся покрепче за плед, надеясь замотаться в него мумией, однако, был убережен судьбой. Прищуренный взгляд, обходящий углы фигуры, задержался вовсе не на нем. — Снежана, у тебя только действие осталось. — Почему? — она вздернула подушку, удивленно приподнимая брови. Антон многозначительно махнул рукой, не попадая, щелкнул пальцами, и, крутя фразу на запутанном языке, выцедил. — Уже 3 правды было. Больше, — улыбка растянулась от уха до уха, — нель-зя. Снежана обреченно зажмурилась. Игра расходилась, обретала новые обороты и действия, такие желанные каждым фантазером, становились навес золота. Особенно когда фантазер был в стельку пьяный. Особенно тогда это не сулило ничем хорошим. — Ну слуша-а-ай, — прожурчал Антон, приминая подушку пальцами, — Ты же водой у нас покрываешься. Снежана успела пожалеть, что тогда все-таки прочитала "Гордость и Предупреждение" к зачету. — Зайди в кабинет Ангелины и спизди че-нить. Особенно когда это Антон. Шаг за порог означал неминуемую погибель. Тело размякло. Его обдало холодом с ног до головы, и вот она не только покрыта водой — она стала ей и разумом, и духом. Красться по стенам, что отражаются в ней, как в зеркале, превращая ее в хамиллиона этой библиотеки, было ,откровенно говоря, страшно. Темнота заполняла все. Взгляд настороженно и внимателено окрутил дверь, огороженную воронкой из стен. Портал ли в ад это, в рай ли, известно одному Соловью. Ну, предстоит узнать. Мокрые плечи прильнули к выступу стены. Мимолетное сомнение разбивает шепот сзади: подбадривающие фразы, открытые возгласы, теряющиеся в эховом пространстве коридора. Нога ступает вперед. А вдруг, кабинет заперт или там код? Но ручка нажимается легко, и Снежана, к своему же удивлению, заходит внутрь. Стало тише, темней, страшней.. Ничерта не видно. Приходится ступать на носочках, чтобы не споткнуться..обо что-нибудь. Мрак рассыпается. Матвей толкает в плечи Антона, что едва не вываливается из комнаты. Видно лишь блеск вдалеке. — Зашла! — давит он глупую лыбу. Внизу, за чужими ногами, едва выглядывает в коридор напряженный Дэмиен. Нет, он, конечно, уверен в своей возлюбленной..или не уверен. В случае с Ангелиной уверенным быть никогда не приходилось. Вокруг лишь черная комната. Снежана натыкается боком на стол, ойкает и обтирается о него тазом, проходя дальше. Должно быть, самое важное заперто — так и выходит. Наощупь находя ручки ящиков, она дергает за все. Поддается только один. Скрипит половица. В спешке Снежана хватает что-то и, хлопая ящиком, скользит к стене, оглядываясь. Никого. В руке сжато что-то — рассмотреть не выходит. Девушка вновь осматривается. Пустота, ни человека, лишь мелькают вдалеке из-за двери лица. Рывок. Снежана не успевает осознать, как уже сидит в комнате, сжимая в ладони холодную курительную трубку. Водная броня растворилась, испарилась? Не помнит, было так страшно, что мозг, кажется, выкинул эти пять секунд из памяти. Доходил до разума лишь искрящийся, трескающийся смех согнутого пополам Антона, что, кажется, был на грани между жизнью и смертью. Между отчаянными всхлипами и взвизгиваниями, слышалось обрывистое: — Она ж нам ее в жопу засунет! — вновь гоготание, сопровождаемое предсмертными судорогами. — И подожжет!! Его горло завибрировало. По комнате вмиг прошел огонь. Матвей, лежащий рядом, зашипел, укрываясь от буквально горячего дыхания. — Ракета-аха-хаха, бомба питар-р-да! — рычал Антон, перекатываясь туда-сюда. — Заткнись, конченый! Ты нам все сожжешь! — Матвей пнул его в плечо, случайно вырвав новый огневой поток уже в сторону Зои. Та едва не подпрыгнула. Раздался жалостливый стон. — Угомоните его! Через секунду на Матвеевы носки и голову Антона разлилась вода. Стоящая над ними Женя лишь сомкнула ладони. Бумага упала на землю, а мокрый пол заблестел. — Теперь крутит Снежана, — сказала она спокойно, усаживаясь в круг. Вертясь, бутылка выскользнула из мокрых рук. Укатилась сквозь пальцы Дэмиана, сомкнувшиеся в воздухе секундой позже. Проскользив в образовавшийся после ухода неразлучников проем между Антоном и Гришей, опасавшимся сесть ближе к пыщущему жаром парню, стукнулась о соткавшуюся из воздуха бирюзовую дверь. Опасаясь обернуться, Варчук гулко сглотнул, панически смотря на сидевшую напротив Тамару, ответившую ему таким же испуганным взглядом. Твириновы уткнулись в подушки, своими телами закрывая валяющиеся бутылки с настойками. Скосивший взгляд Корецкий тут же отвёл его обратно, дёрнул рукой, подавив желание перекреститься. Рита нервно хихикнула, вцепляясь в руку закусившей губу Жени. Тихонько отползавшая за спину Дэмиана Снежана, всё ещё сжимавшая в руках трубку, от этого звука нервно дёрнулась и, став водой, исчезла, оставив трубку лежать на полу. Егоров трясущимися ладонями спрятал её за спину. Каменная маска Гриши, за чьей спиной стояла смерть, треснула на несколько секунд, являя миру лицо приговорённого к казни. Гробовую тишину разорвал голос Сафьяновой. — Ангелина Евгеньевна, что-то случилось? Серо-зеленые глаза льдинками пронизывали пространство, сканируя каждый сантиметр комнаты. Попавший под взгляд декана Дэмиан поежился, крепче сжимая спрятанную за спиной трубку. Ну всё, конец. — Где тень? — К-какая тень? — обернувшийся Антон испуганно икнул, выпустив к потолку столб дыма, закашлявшись. Тут же замер - Матвей ткнулся рукой в его руку, переплетая дрожащие пальцы. Вспомнилось, что оплавленая зачётка Корецкого лежит где-то позади них. Хотя, ему явно повезёт больше, чем Рите... Которая, похоже, уже поняла это, и теперь толкала Женю с явным посылом "дай мне путь к отступлению!" — Новая. Зиновий должен был отнести её к Прасковье, но... — Соловей? — Соловей, — тяжёлый вздох послужил ответом Зое. Женщина устало потёрла переносицу, опираясь на трость. — Я думала, он с вами. — Нет, то есть, уже нет. Они с Шелковиц, Романовой и Алиновским ушли куда-то, — точнее, были выгнаны.... Лунёва с недовольством скосила взгляд на виновато заморгавшую Риту. — Ясно. Если увидите - передайте, чтоб зашёл ко мне, — качнув головой, Ангелина пнула бутылку из-под Швепса, тут же пойманную Тамарой. — Хоть бы что нормальное пили... — хлопнула бирюзовая дверь, перенося свою хозяйку за пределы комнаты. — Ушла? Ушла... — вернувшаяся в живое обличье Снежана устало ткнулась носом в спину Дэмиана, восстанавливая сбившееся дыхание. Антон нервно заржал, прижимая к себе Матвея, что вместо декана явно увидел апостола Петра. С тяжким вздохом Январь поднялся с подушек, помогая сестре сделать то же самое. Та поправляла очки, отсутствующим взглядом смотря на сохранённую от осторого глаза Ангелины заначку. Какой ценой? Ценой спины и шеи, очевидно. — Можно? — подняв глаза, девушка увидела протянувшего руку Гришу, выглядящего, как выползший из окопа солдат. В ладонь парню ткнулась небольшая бутылочка с зеленоватой жидкостью. Лаптев смело сделал глоток, да напрасно - горло обожгло, как керосином, полилось из носа. Кашляя, он еле слышно прохрипел. — Водка? Ядвига пожала плечами, под испуганным взглядом делая щедрый глоток из точно такой же бутылки. — Разве я стану предлагать парню водки... — она деланно повысила голос, — Чистый спирт! А так, настойка на щавеле. Зоя потянулась, стукая бутылкой Швепса по боку Дэмиана, поглаживающего по спине смотревшую в никуда Снежану. — Снеж? Крути, — рыжеволосая покачала головой, утыкаясь носом в плечо парня. — Извините, мы не будем. Хватило, — ответом послужил понимающий кивок. — А кто-нибудь знает, где вообще Соловей? Раз уж Ангелина его искала... — на вопрос Тамары все дружно покачали головами. Матвей, всё не отлипающий от Антона, неуверенно пробормотал. — В квартире своей, ясен хрен, — удивление в чужих глазах было почти осязаемым. — Вы чё, не слышали, что они про ключи говорили? — Вот ты туда и слетаешь, Корецкий! — отобрав у Зои бутылку, Леска метнула её в парня. Тот нырнул в объятия Варчука, показывая язык. — Иначе покажу Ангелине твою зачётку.... — Да щас! — тут же подскочивший парень бодро побежал к окну. Открыть створку, залезть на подоконник, прыжок - в полёте распахнулись голубые крылья, унося сновего обладателя вдаль. Январь задумчиво оглянулся на девушек. — Так её же Вольнова сожгла? — А вот об этом мы б не сказали! *** Соловей, подражая Лиле и Инге, падает на диван. Довольная улыбка расцветает на губах, добродушный взгляд приглашает к себе. Саша задумчиво тупится на месте. Ну, ничего же такого? Колени опадают, он размякает, укладывая голову на плечо Соловья. Тот приобнимает его, слегка постукивая пальцами по предплечью. В этот момент кажется, что все приходит в норму. Они дома. По-настоящему дома. Саша подцепляет его пальцы, ведёт по цветным пластырям ногтями. — Предлагаю посмотреть какой-нибудь фильм.. из того твоего списка. Соловей приподнимает брови. — Миядзаки? — Он самый. Это же будет лучше, чем то, что у остальных? У них квартира, у них наиболее близкие отношения (у всех четверых!), у них свои интересы и никакой ненависти друг к другу. И каждый будет контактировать.. с каждым. Взгляд медленно переходит к святому пуфику, где, уложив ладони, в непристойности обжимаются Инга с Лилей. — Снимите комнату... — под недоуменным взглядом Артура ворчит Саша. Ответом ему служит паникующий взгляд мисс "Романы с девушкой?! Да вы что?! Только Лиара!" и невероятно злобная моська Шелковиц. — Лиля! Руки! — вздрогнув от резкого хлопка по бедру, Романова скатывается с кресле. Под пристальным взглядом Инги подскакивает к Алиновскому, неуверенно беря того за запястья. Соловей, будто того и ждавший, привычно роняет парня, обхватывая за ноги. Да так, что подбежавшая с дьявольской улыбкой беловолосая не встречает абсолютно никакого сопротивления. — Инга-а-а.... Убью-ю-ю.... — вертящийся ужом на сковородке Саша пытается вырваться, но, опасаясь пнуть Артура, ногами почти не дёргает. Напрасно – броня на его теле не успевает вырастать, как тут же оказывается сломлена под пальцами Инги, пробегающими вверх и вниз по бокам парня. — Не знала, что пытку щекоткой используют в наше время, — Лиля задумчиво переминается с ноги на ногу, не уверенная, не смотрит ли она на что-то запрещённое (зрелище дёргающегося в конвульсиях и нервно ржущего Алиновского не способствует восстановлению психики). — Мотай на ус! Если Саша начинает херню нести, его только так обезвреживать и нужно! — гордо улыбающаяся Инга позволяет им отпустить потерянно вздрагивающего парня минут через пять. Тот обессиленно р на пол – рухнул бы, но Соловей подхватывает его, кидая на девушку укоризненным взгляд. — Картина маслом. Алиновский! Ладно, он дурной, и Шелковиц туда же... Но ты-то, Романова! — открывшаяся прямо по центру комнаты бирюзовая дверь заставляет Ингу нервно хмыкнуть, Лилю – вздрогнуть, а Соловья – выронить ноги Саши, со стоном упавшего на ковёр. — Ангелина! Я....могу всё объяснить! — Артур натыкается на совершенно не ласковый взгляд, но разве ж кто-то в этой комнате кроме Лили умеет пользоваться мозгом? Поэтому парень начинает излагать. — Мы мстили Саше, надо сказать, абсолютно заслуженно. Он сказал девочкам, чтобы они сняли комнату. Я лично не понял, чего они такого сделали, чтоб нужно их было выгонять... Кстати, что такое “снять комнату”? Под прожигающим взглядом лежащий на полу парень медленно отползает за кресло-мешок. Получив тычок в плечо, Лиля скашивает взгляд – Инга нервно мигает, как бы говоря – нам тут не место. До коридора они доходят на цыпочках в считанные секунды. Правда, проклятый шлепанец вновь нарушает планы, противно скрипя под чьей-то ногой. Поэтому Романова, последовав завету Чебурашки (Давай я понесу чемодан, а ты понесёшь меня!), хватает обувь и запрыгивает на руки Шелковиц, вырывая удивленный вздох. Лицо в лицо, глаза в глаза – девушки пялятся друг на друга две секунды, после чего Инга резко чмокает Лилю в губы, тут же с ехидной ухмылкой оборачиваясь к стучащей по полу тростью Ангелине. — Рождённый бегать пизды не получит! — хлопает дверь, и, как и была, босиком и с драгоценной ношей в руках, беловолосая выбегает в ночную Москву. Шлепают босые ноги по асфальту – девушка останавливается спустя два квартала, когда Лилю уже порядком укачивает. Посадив расползшуюся стонущим пятном Романову на скамеечку, Инга надевает кроссовки – сначала себе, потом Лиле. Плюхается на скамейку рядом, укладывая голову на чужое плечо, и почти начинает урчать от пробежавшей по волосам ладони. — А круто мы от них! Скажи, Лиль! *** Черная ночь. Разорванный воздух обдал лицо, скользнул меж рыжими волосами, убирая назад. Вперед! Набралась скорость, осела в груди приятным жаром, переходящим в испепеляющий озноб свободы. Пустой разум, воздух , между звезд и девятиэтажек на крыльях (любви) его нес ветер. Здесь, лично его, Ангелина ее достанет. Достанет, упадет и разобьется, а он будет лететь. Будет лететь, разглядывая, что происходит за окнами домов, но все будет так размыто, что не разглядеть, что слезы на глазах от быстроты. Переворот в воздухе, он как Супер-мэн! Знакомое окно, обозначенное меловой стрелой, а также испуганным лицом Алиновского за стеклом, сразу определяет конец пути. Смех распирает. Он вовремя. И, видимо, придется и впрямь побыть Супер-мэном.. Матвей зависает перед окном, чуть ниже подоконника. Крылья машут быстро-быстро, что он едва не ударяется о них локтями. За окном, прижавшись лбом к стеклу, на него пялит Саша. Рывком дёргает ручку, но окно не поддается. Движения рваные, пальцы едва не дерут шторы. Матвей подлетает выше, сталкиваясь с ним взглядом. Позади, в паре метрах, стоиьт Ангелина, властно пожирая квартиру глазами. Саша дёргает нервно, оголтело. Распахивается окно. В лицо бьёт тепло. — Матюх, спасай меня! — он истерично вытягивает руки вперёд. Матвей в миг подхватывает его, и, с тяжестью, выволакивает из окна. Воздух. Тело свисает вниз. Тяжко. — Схера ты такой тяжёлый.., — пыхтит он, однако тут же срывается с места, работая крыльями. Смех прорывает обездыханенное горло. Мимо пролетают крыши гаражей. — Ну ты и лошпед.. Воздух как будто тяжелеет. Саша мертвой хваткой впивается в его руки, то и дело оглядываясь назад. — Я знал что ли!?— жалостливо кричит он, поднимая голову вверх. Нога ударяется о дерево. — Держи осторожнее! не груз несешь! Ноги раскачиваются взад вперёд. Под клеточным принтом мелькают силуэты бегущих.. Инги и Лили. Саша чувствует, как поднимается майка, оголяя живот и спину, и как холодный ветер обдает кожу. Едва не скулит. — За что мне все это, — голова упирается в затекшую руку. От непроходящего страха становится ещё холоднее. — Я мне тебя нести? Мне вообще сказали посмотреть, что у вас там происходит! — Ну как, насмотрелся? — тело качают вправо, и удар приходится по столбу. Саша скулит. — Корецкий! — Щас вообще скину!