Тени проклятия

      – Да где он… – процедил Индрис, прислушиваясь к шорохам. Но в храме было пусто: ни мыши, ни ручного щеночка Тадора. Каждый твердый и резкий шаг капитана отдавался гулким эхом по длинному залу и таял где-то в бушующем потоке реки.       – Хоть раз можно предупредить, чтобы я не бегал как дурак по всему городу, – риторический вопрос в пустоту остался без ответа.       Равион и без того никогда не считал нужным предупреждать о своих планах и перемещениях, но в последнее время начал пропадать куда-то, не сказав ни слова, и также внезапно появляться и отмахиваться чем-то вроде «ходил проверить слухи». Индрис прекрасно знал, что это чистейшая ложь, принц отличался особой проницательностью и долю правды в словах доносчика считывал моментально. Однако раньше капитану хватало этих оправданий, и он не лез с расспросами. Но сейчас… сейчас сквозь раздражение начало проступать нарастающее беспокойство.       Ночь уже опустилась на город, когда Индрис вновь ступил на брусчатую площадь. Гомон дневной суеты уступил место тихим разговорам в беседках у водопада, неспешным прогулкам и хмельному смеху стражников, чье дежурство на сегодня окончено. Те стражники, которые только заступили на ночной пост, патрулировали улицы и высматривали нарушителей. Но все было спокойно.       Спокойствие наступило внезапно. Слезы, мольбы и отчаяние, бессонные ночи и безумное количество тяжелых решений исчезли в один миг, будто их никогда и не было, будто все просто оказалось плохим сном, будто ничего никогда и не нарушало привычной жизни Салторина. Мерлин ни на миг не оставлял город, неустанно очищая скверну, постепенно поглощающую каждого эссаэль. Теперь проклятых в городе и за его пределами осталось совсем немного. Даже среди знати, чья трансформация, казалось, уже была необратимой. Лишь Тадор так и не решился принять помощь, оставаясь верным своим принципам и продолжая подсылать своих собачек для кражи росы из источника, несмотря на то, что те имели право брать росу «для друга». Ни Индрис, ни Равион не считали правильным бросить их на верную смерть, не дав и шанса на искупление.          – Индрис! – окликнул голос откуда-то сзади. – Вы нашли Равиона?       Это был Мерлин.       Принца не было на утреннем собрании, где Мерлин зачитал письмо от Хогана, уведомлявшего, что со дня на день в Каменку прибудет посыльный с проверкой, и неизвестно, насколько планирует задержаться. Необходимо было принять решение о том, как обезопасить подземелье от нежеланного вторжения. Во-первых, конечно, предупредить Занию – в интересах гномов сохранить свои маленькие секреты втайне от Империи. Во-вторых, Равион был очень нужен. Но ввиду его отсутствия Индрис принял решение временно запечатать все входы и выходы, чем и занимался весь день Мерлин.       – А вы не заходили к нему домой?       Индрис поджал губы, вдруг осознав, что туда он даже не подумал зайти, хотя прекрасно знал, где жил принц.       Мерлин недовольно скрестил руки на груди и вскинул бровь. Ему стоило усилий не закатить глаза и как можно спокойнее сказать:       – Я со всем закончил. Пожалуй, теперь сон горожан можно доверить страже.       Капитан кивнул и спешно покинул Мерлина.       Крошечный домик, совсем не похожий на дворцы в центре, прятался за деревьями и шляпами огромных грибов. Принц, днём живший во всеобщем внимании, роскоши и вине ночью предпочитал одиночество на берегу тихой реки, в чьей ровной глади искрились звезды. Индрис никогда не понимал, как эти две противоположности могли уживаться в одном существе. Но, возможно, именно это и притягивало его.       Дверь дома оказалась едва приоткрытой. То ли ее не до конца захлопнули, то ли это следовало расценивать как приглашение. Как бы там ни было, капитан предварительно постучался и сообщил о своем приходе.       Внутри царила кромешная тьма. Даже тусклый свет из окон не мог разогнать густые тени. Из-за этого дом казался еще меньше и походил на чулан, в котором запрятали страхи, нежели на покои принца.       – Я стучал, – виновато поздоровался Индрис.       – Я слышал, – мягко отозвался Равион.       Обволакивающий ночной мрак заполнял собой комнату. Тусклого света из окна и аквамаринового свечения кристалла настольной лампы не хватало, чтобы разогнать темноту, но достаточно, чтобы разглядеть силуэт принца, сидящего на углу большой кровати. Он даже не повернулся к гостю, будто не слышал его.       Индрис аккуратно прикрыл за собой дверь, не решаясь подойти ближе.       – Я стучал, – негромко сообщил он.       – Я слышал, – мягко и также негромко отозвался Равион.       – Тебя не было весь день. – В голосе Индриса послышался упрек.       – Да? А по-моему ты отлично справился без моей помощи.       Равион усмехнулся в привычной манере и повернулся к гостю в пол-оборота. Холодный свет упал на изящное лицо. Над острыми скулами поблескивали драконьи чешуйки, а на губах полуулыбка, но в сиреневых глазах отражалось что-то тревожное, то, чего Индрис раньше не замечал в них. Это не на шутку встревожило его.       Даже в тени это чувство не смогло спрятаться от проницательности принца и вызвало очередную усмешку. Но теперь она получилась горькой.       – Что стряслось?.. – Индрис присел на кровать.       Равион ничего не ответил, только забрался на кровать с ногами, сев как можно ближе к капитану, но оставляя между ними небольшое расстояние. От неаккуратно движения бесформенная широкая рубашка слегка спала с плеча, обнажая узор драконьей чешуи. Но принц не обратил на это внимания, лишь небрежно вытащил из-под себя лишнюю ткань и, поняв руку на уровень груди, разжал пальцы. На ладони лежала брошь, в центре которой тускло светился голубоватый кристалл. Та самая брошь, которую Равион так ненавидел, которая принесла ему столько боли, каждый день напоминая о проклятии.       Улыбка сошла с губ Равиона, а под глазами легли глубокие тени.       Тишина обволакивала, усиливая беспокойство. Нарастающая тревога, будто настойчивая кошка, скреблась где-то внутри. Сердце Индриса сжалось, а по спине пробежала легкая дрожь. Он знал, чего Равион так боялся произнести вслух.       Вдруг Равион перехватил брошь двумя пальцами и упал на спину так, что его голова едва не коснулась коленей Индриса, и будничным тоном сообщил:       – Моё проклятие невозможно снять. Я родился уродом во имя науки, чтобы во имя нее же и умереть.       Индрис боялся представить, сколько боли, сколько ненависти к своему существу, слез и отчаяния пряталось за этими, сказанными с легкой насмешкой словами. Брошенный, никому не нужный, вынужденный нести в одиночку свое бремя, считая часы до неизбежной участи. И при этом, не имеющий права даже на мгновение выдать своей слабости.       – Ну же, Индрис, что за лицо? – Равион кончиками пальцев коснулся щеки Индриса и нежно провел по ней. – Я не собираюсь умирать сейчас.       – Это не так, – резко оборвал его капитан, вызвав недоумение. – Ты не урод. Ты – не только это проклятие. Если ты уже опустил руки, это не значит, что то же самое сделал я или Мерлин. И мы найдем способ, чего бы это ни стоило.       – Зачем?.. – спросил Равион, медленно опуская руку и всматриваясь в серьезные глаза Индриса. Он не мог понять, зачем кому-то, даже если это Индрис, решать его проблемы вместо своих, которых у него и без того сейчас с лихвой.       – Ты мне нужен.       – Для чего? Ты прекрасно справляешься с ролью правителя без моей помощи, – отмахнулся тот с ухмылкой.       – Я говорил не о городе.       – А о чем же тогда? – Равион вопросительно вскинул бровь.       Индрис глубокого вдохнул. Еще мгновение назад он был полон решимости, но теперь уверенность пошатнулась. Страх совершить непоправимую ошибку взял верх и нашептывал на ухо совсем не те слова, которые лежали на душе. Однако крошечный, все еще тлеющий в сердце уголек, сказал – другого шанса уже не будет. Никогда.       Мягко, но резко, упиревшись рукой в матрас, Индрис наклонился и едва коснулся своими губами губ Равиона. От неожиданного нежного и горячего прикосновения у Равиона на миг перехватило дыхание.       – Ты нужен мне, и я никогда тебя не оставлю.