Когда даже монстры могут быть прощены

Вечер. Тёплый, лёгкий ветерок касается лиц двух брюнетов. Два парня сидят на крыше многоэтажки и молча смотрят на закат — как медленно, но красиво прячется солнце, а за ними уже появляется Луна. Никто из них не решается нарушить тишину. Это момент почти священный. Такой бывает не каждый вечер. Ведь это — их традиция, традиция дружбы. Но всё же один из них осмеливается нарушить её. — Эй, а помнишь, как всё начиналось? — эти слова принадлежали зеленоглазому брюнету. Он с теплом смотрел на закат и так же тепло улыбался. — Как всё происходило… как мы всё это добились. Помнишь? Другой, парень с глазами цвета солнечного золота, усмехнулся и тихонько хихикнул. — Такое забудешь… Я ведь тогда хотел стать хулиганом. Украл велосипед из магазина брата Манджиро. И умудрился упасть прямо перед тобой. А ты… И тут их охватывает воспоминание. Тёплое, но в то же время горькое и болезненное. Ведь в нём присутствует один очень важный для них человек… общий знакомый, без которого всё могло бы быть иначе. --- — Эй! Ты как? Сильно поранился? — с волнением в голосе произнёс мальчишка, подбегая к упавшему. Тот, не привыкший к заботе, смутился, но резко оттолкнул протянутую руку. — Отстань! Всё со мной нормально! Я не слабак, чтоб из-за падения ныть… Но вместо "ладно" и ухода, зеленоглазый вдруг засмеялся, вызвав удивление у упавшего, и сказал: — Ты интересный парень! Давай дружить? Я — Чифую Мацуно. А ты? Школьник смутился ещё больше, но руку всё же пожал и поднялся с асфальта. — Казутора Ханемия… --- С того дня они начали дружить. Делились интересами, проводили вместе время. Казутора даже хотел познакомить Чифую со своими друзьями, но случилось то, чего никто не ожидал. Ужасный случай. — Тише, я знаю, что ты не виноват. Я знаю, что ты не хотел… Всё будет хорошо, Казутора. Успокойся, — одиннадцатилетний мальчик держал за плечи своего друга, словно обнимал, пытаясь хоть немного его согреть. Того самого друга, которого только что задержала полиция. И которого теперь обвиняли в убийстве человека. Он, как ребёнок и как человек, мог бы отвернуться, мог бы испугаться… но не сделал этого. Потому что знал — Казутора действовал на эмоциях. Потому что знал его семью. Потому что понимал. А сам Казутора ничего не мог сказать. Его трясло. Он чувствовал взгляд "отца", полный отвращения и немого обвинения: "почему ты — мой сын?" Он чувствовал, что всё кончено. Боялся, что его убьют. Что его бросят. И в этом страхе начала рождаться ненависть. Ненависть к Майки. Если бы он тогда показал, как выглядит его брат… Если бы не его день рождения… если бы не его брат… всё было бы иначе. Всё было бы… --- А в дальнейшем Казутору ожидала такая картина. На суде никто не смотрел Казуторе в глаза. Ему было всего двенадцать, но в документах уже значилось: "особо тяжкое преступление". Его не могли посадить, но обязаны были изолировать. Казутора попал в учреждение, где стены пахли болью, а вместо уроков были правила выживания. Там он окончательно погрузился в ненависть. К Манджиро. Сходил с ума — а в таких местах иначе и не выжить. Там были дети, которые уже убивали — родных, случайных людей… дети без души, без сердца. Только ненависть, только боль. Родителям и друзьям запрещалось навещать таких детей — «чтобы не избаловать». От чего, он не видел Чифую год. После этого места Казутору отправили в детдом. Отец сказал прямо: "Я не собираюсь жить под одной крышей с убийцей и психом." А семья Чифую переехала в другой район. Все письма Чифую отец выбрасывал. Казутора не знал новый адрес, не мог отправить весточку, не мог рассказать, что от него отказались. Что мать просто молчала и смотрела взглядом, полным осуждения: "Ты сам виноват." Хотя честно? Казутора было всё равно. Домом то место никогда не было. Мать никогда не вставала на его сторону. А отец… только и делал, что поднимал руку. Он ненавидел то место. Но сожалел только об одном — что, возможно, больше никогда не увидит Чифую. Что, может, тот уехал в другой город. А может… в другую страну. Наверное, ты спросишь: "А разве детдом — лучше?" Для Казуторы — да. Ему повезло. Он попал в дом, где были хорошие воспитатели. И, пусть не все дети, но были среди них добрые, дружные ребята. Они помогли Казуторе влиться, пусть и знали о его прошлом. Потом его перевели в другую школу — прежнюю не устроила его ситуация, та и над ним издевались просто, после ситуации. А в новой никто ничего не знал. И никто не дразнил. Всё было спокойно. А потом стало… даже лучшее. Потому что он увидел его. Чифую. А рядом стоял третий — их общий друг, тоже связанный с той ситуацией, — Баджи Кейске. Все трое просто молча кинулись в объятия друг другу. К счастью, уроки закончились, и они могли спокойно идти домой. Они пошли в парк и долго говорили. Обо всём. Что произошло за этот год. Где теперь живёт Чифую. Что с семьёй Казуторы. Как поживает Баджи. Прошли дни, недели, месяцы. Казутора продолжал сдерживать боль. В детдоме были и другие — злые. Те, кто называли его убийцей. Он никому не жаловался. Просто держал в себе. И всё уходило в ненависть. К Сано. Ведь всё — из-за него. Но когда он был с друзьями… он думал честно и искренне: "Я счастлив с ними." Когда Баджи предложил встретиться с Майки и всё обсудить — Казутора отказался. Без колебаний. Даже когда Чифую вступил в Томан — он не поменял мнения. Ненависть была сильнее. А вскоре он встретил Ханму — и начались новые воспоминания.