Fructus temporum

Setting Sun — Patrick Joseph

Маомао задумчиво смотрела в окно. Мимо проносились величественные высотки, цветущие деревья и аккуратно подстриженные кусты. Несмотря на раннее утро, всюду ходили люди и стали открываться магазины. Летом рассветает довольно рано, так что не удивительно, что город начала наполнять жизнь. Маомао знала, куда она едет, отчего было еще тревожнее. Ей хотелось, чтобы каждая секунда длилась дольше, лишь бы не прибыть в место назначения. Она была согласна на любую аварию, но, к сожалению, водитель ехал аккуратно. Вся эта ситуация раздражала, но выбора не было. Еще вчера она получила одно краткое: “Фэнсян умерла”. Маомао знала, что это должно было произойти в ближайшее время, но все равно новость выбила ее из колеи. Возвращаться домой не хотелось, хотя Маомао не считала это место домом. 《Дом — это люди, а не место…》 Вчера ей хотелось забыться. Просто убежать от мысли, что ей нужно будет присутствовать на похоронах. Выбрала она самое странное для себя решение — секс. Спору нет, отвлекает неплохо. Жэньши явно что-то заметил, но, кажется, он не был расстроен. Он получил то, что хотел. Маомао отвлеклась. Все в плюсе. 《Но говорить об этом ему не стоит…》 С утра за ней заехал Лахан, сказав, что Маомао нужно на некоторое время уехать. По ее просьбе он не стал рассказывать причину. Жэньши отреагировал неоднозначно, ибо явно хотел о чем-то поговорить с Маомао, но доверился Лахану. Тем более, если девушка пошла с ним сама - дело действительно важное. Похороны будут только на третий день, но все же лучше приехать пораньше. Лакану явно нужна была поддержка. Маомао не знала, как должна реагировать на новость о смерти своей матери. Она не была близка с Фэнсян. Это просто женщина, которая ее родила, не более. К тому же, она пыталась убить свою дочь, за что ее и закрыли в психиатрической больнице. Высотки сменялись лесами, а после — вычурными особняками. Маомао знала этот район, отчего ее и воротило. Было неприятно смотреть на знакомые улицы, где прошло ее детство. Что-то менялось, а что-то оставалось неизменным — тот же цветущий сад возле поместья. Некоторые растения она высаживала сама, но больше всего осталось от ее двоюродного деда. Он любил это место и посадил здесь множество лекарственных трав. Но было также и обилие декоративных цветов. Они были красивыми, но казались такими пустыми, будто старались спрятать за своей пышностью унылость этого места. — Тяжело быть однолюбом, — прервал молчание Лахан, — Отец любил Фэнсян до последнего ее вздоха. И не думаю, что он сможет так полюбить кого-то еще. — Мне без разницы, — сухо ответила Маомао, не отрывая взгляд от окна. — Хотя бы сделай вид, что тебе не все равно, — вздохнул он, — Сама понимаешь. И не говори ничего лишнего, действуй так, как мы обсуждали. — Да знаю я, — недовольно пробормотала она. 《Как же достало…》 Чем ближе машина подъезжала к месту назначения, тем сильнее Маомао хотелось забиться в какой-нибудь угол. Хоть ей и не нравилось сравнение с кошкой, сейчас она была больше всего похожа на это животное. Маомао была готова шипеть на любого, кто к ней подойдет, царапаться и убегать в только ей известном направлении. Но нужно терпеть. Вздохнув, Маомао вышла из машины, поправляя простенькое белое платье. Она не любила этот цвет, но траур есть траур. Хоть ей и было абсолютно все равно на смерть матери. Лахан тоже был в белом. Со стороны сразу было видно, что в семье кто-то умер. Мало кто носит полностью белое, тем более два человека сразу. — Моя любимая дочурка! — воскликнул Лакан, подбегая к Маомао, которая вся поежилась от приближения горе-отца, — Как твои дела? Как на учебе? — Все в порядке, — сквозь зубы сказала Маомао. — Что это? — он приподнял подбородок дочери, рассматривая шрам. — Дела минувших дней, — отмахнулась она. — Кто тебя так? Маомао, только скажи, я сотру их в порошок, — взгляд Лакана стал грозным. 《И вот почему только мое лицо он различает? Хотя, шея не относится к лицу…》 — Папочка, со мной все в порядке, — она одарила его лучезарной улыбкой, — Я ужасно голодна… — Сейчас же прикажу накрыть на стол, — Лакан ушел, радостно напевая себе под нос. — Я же говорил, что сработает, — ухмыльнулся Лахан, после чего сразу получил по пальцам ног, — Ай… Ты жестока. — Да кто бы говорил, — Маомао смотрела на брата с ненавистью, будто была готова стереть, разорвать его на части. — Я и не обещал, что будет легко. Для тебя же стараюсь. 《Все вы так говорите…》 У Маомао было ощущение, что все вокруг знают, как ей лучше. Лахан пытался вернуть ее домой, Лакан хотел того же. Фэнсян и вовсе жаждала, чтобы она исчезла из этого мира. И, казалось, только Жэньши хотел, чтобы она была свободна, хоть и беспокоился о ней. Возможно, поэтому он ей и понравился. Вспомнив про Жэньши, Маомао загрустила. Хотелось вернуться домой. Здесь ей никогда не нравилось, а тут еще и похороны. Отвратительная атмосфера. 《Я даже не знаю, когда вернусь. Интересно, что он хотел мне сказать?》 Маомао решила пока не думать об этом. Стоило сосредоточиться на том, чтобы выжить в этом месте и не сойти с ума. 《У Фэнсян, очевидно, не получилось…》 Она усмехнулась своей же шутке, но решила ее не озвучивать. Тем более, что Лахан все еще был рядом. — Похороны завтра, сейчас тебе нужно присутствовать только на трапезах. Остальное как получится, — Лахан похлопал сестру по плечу. — Все равно это больше, чем я бы хотела. — Тут я ничем не помогу. Пока было время, Маомао решила осмотреть сад. Ей было интересно, осталось ли что-то из растений, которые они сажали вместе с Лоуменем. Но, к сожалению, от лекарственных трав практически ничего не осталось. Их место заняли цветки бальзамина. Маомао не удивилась этому. Садовник считал выращивание лекарственных трав необоснованной и портящей весь внешний вид места идеей. Теперь сад представлял из себя сплошное смешение красного и зеленого, что казалось Маомао отвратным. Слишком похоже на Фэнсян. 《Хоть бы дождь пошел…》 Палящее солнце будто насмехалось над Маомао. День и так начался неприятно, так еще и свет жег глаза. По правилам кино, сейчас должен был лить дождь, знаменуя грустное настроение персонажа, но, к сожалению, в жизни так не бывает. Погода не слушает ничьи мольбы. 《Если подумать, то солнце больше подходит на роль предвестника беды…》 Вздохнув, Маомао побрела в сторону беседки. Заходить в дом не хотелось от слова совсем, так что она выбрала место, где есть хоть немного прохлады. На Маомао с пренебрежением смотрели ягоды красной смородины. Слишком похожи на глаза матери. И как только Лакану не надоела эта картина? Впрочем, она заметила небольшой уголок, где росли синие цветы. Гортензии. Забавно, что они умеют менять свой цвет, но этим можно управлять, если заранее позаботиться об этом. Видимо, кто-то хотел, чтобы цветы были именно синими. Маомао поморщилась, но приняла это. Даже в огромном саду, пестреющем красным, нашелся закуток с синими цветами. К сожалению, отцу все еще не плевать на нее. Это разочаровывало. — Госпожа Маомао, обед подан, — сказала служанка, приглашая ее в дом. На этих словах Маомао покорно пошла за ней. В обеденном зале царила душевная атмосфера. Лахан воодушевленно рассказывал о своих успехах, слуги щебетали рядом, Лакан показывал недавно сыгранные партии в го. И только Маомао было неуютно в этом мирке. На удивление, Лакан держался бодро. Она не знала, связано ли это с их приездом, или он вовсе не привык скорбеть. Впрочем, ей было без разницы. Нужно было лишь пережить эти несколько дней. Маомао не спеша ковырялась в поданной еде. Есть совершенно не хотелось, но ее организму пропуск приема пищи вряд ли понравится, так что приходилось потихоньку впихивать в себя еду. 《Ну, хоть вопрос со шрамом закрыли…》 — Мне нужно идти, — встала из-за стола Маомао, поклонившись. — Ты не останешься с нами на беседу? — удивился Лакан. — Я утомилась с дороги, мне нужно прилечь. — Хорошо, твою комнату уже подготовили. Выйдя из зала, Маомао поплелась в сторону своей комнаты. Знакомые коридоры вовсе не изменились за два года. Стоя у дверной ручки, она замешкалась. Маомао знала, что там увидит. От этого только сильнее не хотелось заходить туда. Но выбора не было. Отдохнуть действительно хотелось. Неохотно открывая дверь, Маомао заметила, что ничего после ее ухода не изменилось. Все те же потрепанные книги на полках, рабочий стол, где было множество заметок о старых экспериментах, даже какие-то конспекты из старшей школы. Те же оливковые шторы, искусственная лоза обвивала стенд возле кровати, которая была аккуратно застелена тем же постельным бельем. Пройдя глубже внутрь, она заметила, что даже растения, которые ей пришлось оставить, цвели. Все выглядело так, будто Маомао лишь отлучилась на минутку. Так и не скажешь, что прошло два года. Об этом напоминала лишь слегка пожелтевшая бумага. Пыль регулярно протиралась, да и за растениями тщательно ухаживали, ожидая, что хозяйка вот-вот вернется. Осматривая комнату, Маомао испытала странное чувство, которое не могла себе объяснить. Это не было похоже на ностальгию, скорее на какую-то печаль по ее жизни. Она не скучает по временам, когда здесь жила, но привычная обстановка удивила ее. Маомао поняла, почему ее не поселили в гостевой комнате. Она часть этого места, даже если не хочет этого. На удивление, Лакан не был достаточно прагматичным человеком в вопросе своего особняка. Кабинет жены и комнату дочери он давно мог переоборудовать и использовать для иных целей, но предпочитал этого не делать. Этот дом будто был островком памяти о всех, кто здесь жил. Если бы они стали какими-то важными в науке или искусстве людьми, сюда вполне можно было бы водить экскурсии после смерти жильцов. Редко встретишь такие экспонаты. Другой человек бы давно выкинул ненужное и привёл комнату в более надлежащий вид, заменив многую мебель или декор. Или вовсе переделал ее для проживания другого человека. Но Лакан таким не был. Он любил свою семью, пусть и в слегка изощренном виде. Маомао плюхнулась на кровать, рассматривая потолок. За время проживания она, кажется, прожгла в нем дыру взглядом, но хотелось немного прийти в себя и отдохнуть. Только ее глаза стали закрываться, как ее телефон зазвенел. 《Ну и кто это?》 Увидев имя звонящего, Маомао даже усмехнулась настолько легкой отгадке. Жэньши. Очевидно. Ее палец завис над кнопкой принятия звонка. В голове прокручивался вчерашний вечер, отчего лицо Маомао становилось печальнее. Она так легко использовала его для своих нужд, что вовсе не поинтересовалась, что его так беспокоило. Жэньши, очевидно, заподозрил неладное, тем более, что утром к ним пришел Лахан, чтобы забрать Маомао. В воздухе повис немой вопрос: 《Что будет дальше?》 Пока она размышляла, экран погас, а звонок сбросился. Теперь высветилось уведомление о сообщении. Жэньши Маомао, все в порядке? Она не была сильна в том, чтобы придумывать интересные подписи людям, так что просто поставила его имя.

Маомао

Тут уныло.

Жэньши Куда ты уехала?

Маомао

К отцу по делу.

Жэньши Понятно Подожди, по какому делу?!

Маомао

На похороны.

Жэньши Почему ты не сказала?

Маомао

Какая разница?

Все равно я не очень

любила эту женщину.

Маомао смотрела на экран с какой-то глупой улыбкой. Ей было стыдно признать, но такая эмоциональность Жэньши была забавной. Неплохо разрядило неуютную атмосферу. Жэньши Значит, твоя мама умерла?

Маомао

Ага.

Жэньши Я понимаю, что ты ее не очень любишь Но тебе плевать на ее смерть?

Маомао

Абсолютно.

Я бы лучше осталась дома.

Жэньши Да что у тебя в голове творится…

Маомао

Кстати, классный член.

Жэньши Ты вообще как к этой теме перешла?!

Маомао

Да заебало.

Тут и так уныло из-за

предстоящих похорон.

Хочется твоих тупых шуток.

Жэньши Серьезно? Пока тупо шутишь тут только ты!

Маомао

Почему я через экран вижу твое недовольное лицо?

Жэньши Потому что так и есть И вообще Некрасиво утром уходить после первого секса Бросаешь меня?

Маомао

Естественно.

Найду себе более взрослого

и накачанного.

Жэньши Так все, что было между нами, фальшь?

Маомао

Я была с тобой только из-за

кофемашины.

Прими расставание с достоинством.

Жэньши Я так и знал! Все женщины одинаковые! Посмеявшись, Маомао продолжала смотреть в экран. Она полагала, что сейчас Жэньши сидит с таким же глупым лицом. В такие моменты казалось, что всего остального не существует. Только она и ее собеседник.

Маомао

Спасибо тебе.

Жэньши Что?

Маомао

Без тебя я бы тут сдохла со скуки.

Хоронили бы вслед за матерью.

Жэньши Какой ужас ты говоришь Обожаю тебя Маомао улыбнулась и отложила телефон в сторону. Нужно отдохнуть. Хоть еще не село солнце, завтра будет тяжелый день. Нужно набраться сил. *** На удивление в большом траурном зале собралось не так много человек. Лакан не хотел видеть на похоронах жены никого лишнего. Ему не нужны были напускные слова сочувствия. Хотелось разделить этот момент только с близкими людьми. Маомао стояла рядом с отцом и братом, держа в руке белый ирис. Ее правая рука была повязана траурной лентой, а перед входом в зал ее одежду пересчитали, чтобы не было четного количества. Маомао казалось это глупым, но, к сожалению, суеверия сложно вытравить. Оглядевшись, она не заметила бабушку по стороне матери. Видимо, ей было все равно на смерть дочери, ведь она похоронила ее еще в тот момент, когда Фэнсян пыталась убить свое же дитя и уехала в психиатрическую больницу, выйдя оттуда только в гробу. В зале собрались только родственники: Лакан, Маомао, Лахан, брат Лахана и родители Лахана. Маомао не знала их имен, впрочем, ей это было и не нужно. Лоумень не смог присутствовать ввиду проблем со здоровьем. Для нечетного числа взяли еще и Рикусона, который был близок с семьей усопшей. Маомао могла бы и отказаться от участия в церемонии ради этого суеверия, но ей бы не позволили. Что есть, то есть. Они по очереди подходили к гробу, ставя цветы в специальную вазу рядом. Когда настал черед Маомао, она постаралась быстрее возложить ирис и уйти, но ее взгляд зацепился за лицо Фэнсян. Женщина, ранее сверкающая в своем великолепии, чьей красоте и таланту не было равных, превратилась в иссохший скелет, где от былого цветения не осталось и следа. Ее изумрудные волосы давно лишились блеска, кожа была потрескавшейся, а губы искусанными, что плохо скрывал макияж. Перед танатокосметологами стояла сложная задача сделать усопшую похожей на спящую, ведь не все могут принять кардинальные изменения во внешности близкого после смерти, что они и постарались исполнить. Только они не учли тот факт, что Фэнсян в последний раз видели более десяти лет назад. Маомао чувствовала себя неуютно в этом месте. Ей казалось, что мать встанет из гроба и набросится на нее. Да, рядом были люди, способные ее защитить, но присутствие матери, хоть и мертвой, вызывало мурашки. Она не хотела видеть ее больше никогда. Де-факто, она ее больше и не увидит. Но вот он — ее ночной кошмар. Лежит в гробу, закрыв глаза. Но, смотря на этот иссохший цветок, что ранее был прекрасной девой, она все еще чувствовала боль в сердце. Не от потери, а от осознания, что именно эта женщина терзала ее на протяжении многих лет, даже не будучи рядом. Сжав зубы, Маомао поставила ирис в вазу и отошла подальше, чтобы не видеть мать снова. Образ мертвой Фэнсян отпечатался в ее воспоминаниях. Вряд ли у нее получится его забыть. 《Видимо, теперь кошмары станут еще красочнее…》 — Ты в порядке? — поинтересовался Рикусон, положив руку на ее плечо. — Да, — неуверенно ответила она. Меньше всего ей хотелось сейчас с кем-либо говорить. — Похороны — мероприятие не из приятных, — сказал он, грустно улыбаясь, — Когда я хоронил свою семью, это было отвратительно. Видеть человека, которого любил всем сердцем в гробу… просто ужасно. — Не думаю, что я любила свою мать. Вряд ли можно любить человека, который пытался тебя убить. — Соглашусь. Но все же похороны приводят в состояние, когда в тебе будто что-то увядает. Я не был близок с Фэнсян, но, видя горе остальных, мне и самому становится больно. — Возможно, ты прав, — Маомао осмотрела присутствующих, чьи глаза были наполнены слезами. На похоронах не принято сдерживаться, так что начал раздаваться громкий плач. — А ведь иногда нанимают специальных плакальщиц. Представляешь, профессия, где ты должен лишь оплакивать каждого умершего, даже не будучи с ним знакомым. Как думаешь, это сильная эмпатия или же хорошая актерская игра? — Мне кажется, имеет место и то, и другое, — ответила она, пожав плечами, — Сложно быть всегда беспристрастным к чужому горю, но в то же время оплакивать бесчисленное число незнакомых людей может утомлять. — Может быть, это такая терапия? — Странное предположение, — улыбнулась Маомао. — Сколько же боли внутри нужно иметь, чтобы так натурально рыдать… Не могу понять, что на душе у таких людей. — Я тоже. Когда все возложили цветы, гроб унесли на кремацию. В мегаполисах нет места для полноценных кладбищ, так что приходилось сжигать тела умерших. Впрочем, многие смирились с этим. Пока остальные рыдали и утешали друг друга, Рикусон и Маомао сидели вместе, будто оторванные от похорон. Они не могли выдавить из себя ни слезинки. — Как думаешь, существует ли жизнь после смерти? — спросил Рикусон. — Не думаю. Да и обряды довольно странные. Класть монету в рот, чтобы отблеском освещать себе путь в загробном мире — достаточно глупо. А если там и вовсе нет света? — Для этого кладут свечу у ног, — парировал он. — Но если есть свеча, для чего нужна монета? — Отражать свет, полагаю. — Глупо выходит. Представляешь, множество мертвецов идут по пути с монетами во рту и свечами. Наверное, странное зрелище. — Да, ты права, — посмеялся Рикусон. — И еще. Если мы берем именно понятие “жизнь после смерти”, то почему нужны эти обряды, если душа уже бредет в потемках? Или же мертвец будет ждать, пока ему дадут нечто, чтобы двигаться дальше? — Зал ожидания, как в аэропорту? Забавно. — Так что, даже если жизнь после смерти существует, то обряды смысла не имеют. — Но ведь душа может блуждать, пока не покинет мир живых. — Она уже мертва, так что априори не может быть в мире живых. Да и пока доказать наличие загробного мира мы не можем. — Но если мы не можем узнать, то это ведь не значит, что этого нет, — улыбнулся Рикусон, — Бактерии и кванты тоже не сразу обнаружили. — Да, но эти вещи будоражили воображение людей не так сильно, как жизнь после смерти. — Тоже верно, — согласился он, — Как думаешь, какая версия загробного мира более правдива? — Не знаю. Может быть, что-то от каждой религии там есть, а может и нет. Мы не можем знать наверняка. — Если люди верят, что после смерти что-то есть, почему они так оплакивают мертвых? — Не думаю, что они жалеют мертвых, — вздохнула Маомао, — Они жалеют себя, ведь больше никогда не встретятся с близким человеком. Полагаю, эта вера дает им спокойствие. — Возможно. Я бы хотел встретиться с семьей еще раз, — он поднял голову, смотря куда-то сквозь стены, — Наверное, поэтому мне хочется верить, что я увижу их хотя бы после смерти. — Такие идеи часто приводят к суициду, — толкнула его плечом Маомао. — Я не собираюсь, не беспокойся, — посмеялся он, — Просто озвучил свои мысли. И вообще, тебе не тяжело размышлять на такие темы на похоронах? — Нет. Да и это всяко лучше, чем быть среди рыдающих людей. — Ты права. Что планируешь делать дальше? — спросил Рикусон. — Дотерпеть все церемонии и уехать обратно. — Как цинично, — улыбнулся он, — в твоем стиле. — Что есть, того не отнять, — вздохнула она, переводя взгляд на родственников, — Кажется, это будет длиться еще долго. — Скоро должны прах вынести. И, правда, через несколько минут вынесли останки. Все снова собрались возле гроба, собираясь окончательно проститься с умершей. Каждый насыпал прах в специальный бархатный мешочек, который после положат в урну. Все старались произнести какие-то красивые слова, чтобы проводить усопшую в последний путь. Маомао же терялась. 《Я бы хотела сказать, что если загробный мир и существует, я не хочу встретить тебя снова…》 — Счастливого пути, — единственное, что смогла выдавить из себя Маомао. Остальные посмотрели на нее с пониманием. Кому-то казалось, что она тяжело переживает смерть матери, и только двое знали, что она по-настоящему чувствует. Никто не заставлял ее говорить больше. Маомао хотелось, чтобы это скорее закончилось. *** На следующий день после похорон она уехала из поместья. По обычаю, она должна была еще неделю носить траур и не расчесываться, но ей на это было все равно. Спутанные волосы мало кому нравятся. Да и приводить себя в порядок потом довольно трудно. Придя домой, Маомао сразу пошла к себе, чтобы переодеться. На удивление, Жэньши она не обнаружила. Она полагала, что он куда-то ушел, так что не придала этому значение. Тем более, что она не предупредила о дате и времени возвращения. Не хотелось, чтобы по приезде ее встречал выжидающий щенок. Скинув белое одеяние, она искала нечто более практичное. Маомао предпочитала носить что-то более свободное и не сковывающее движения. Как минимум, из-за этого она не любила юбки и платья. Не хотелось лишний раз подчеркивать фигуру, от которой было лишь название. Лучше уж большая футболка и свободные штаны. Кровать казалась на удивление мягкой. Да, матрас в доме родителей тоже был неплохим, но этот будто четко подстраивался под ее движения. Спасибо миру за ортопедические матрасы. Маомао хотелось погрузиться в долгий и спокойный сон. Больше всего ее тревожил образ покойницы, стоящий перед глазами. Чем больше не хочешь о чем-то думать, тем больше погружаешься в эту тему. Где-то это называют “не думай о белом медведе”. Кто-то использует это как своего рода терапию, переключаясь на белого медведя, чья шерсть не белая, а прозрачная, по структуре напоминающая пустые колбочки, и лишь отражает свет, из-за чего на разных фото может быть то белой, то серой, иногда даже зеленой. А еще, если съесть печень этого животного, можно умереть из-за переизбытка витамина А. Да и кожа у белых медведей на самом деле черная. И, говорят, все эти животные — левши. На удивление, размышления о белом медведе отвлекли Маомао. Все же думать о животном намного лучше, чем о покойной матери. — О чем думаешь? — спросил Жэньши, внезапно появившийся в дверях. — Я тебя не заметила, — удивилась Маомао. — Это я уже понял, — улыбнулся он, садясь рядом с ней, — Как прошла поездка? — Лучше, чем могла, но хуже, чем хотелось бы, — спокойно ответила она. — Понятно. Чем займешься? — Хочу отдохнуть. — Можно мне побыть с тобой? — Как хочешь, — пожала плечами Маомао. Жэньши устроился рядом с ней, погрузившись в размышления о своем. Маомао показалось, что его тоже что-то беспокоит, но решила не допытывать его. Если захочет, то расскажет сам. Незачем пытаться вытянуть информацию попусту. Факты, которые знала Маомао о белых медведях, кончились, и она решила начать думать о чем-то другом. В голову ничего не приходило. 《Попробуем игру “не думай о Жэньши”. Кажется, многим девушкам она нравится…》 Жэньши — выходец из клана Ка, и настоящее его имя она не знает. Наследник семейного бизнеса, который хочет всеми силами избавиться от этой ноши. Учится на экономическом факультете на третьем курсе вместе с Лаханом. Занимается борьбой много лет. Хоть и обладает красивой внешностью, ей практически не пользуется. На удивление, не бабник. Характер переменчивый, не женат. Что мы знаем о Лахане? Брат Маомао, которого усыновил Лакан. Семье Лахана это не понравилось, из-за чего родители обозлились на обоих, но со временем смирились с таким положением вещей. Третий курс, экономический факультет. Управляет семейным бизнесом, расчетливый человек, который хорошо умеет распоряжаться активами. Характер скверный, не женат. Посмеявшись со своих мыслей, Маомао решила придумать, о чем бы еще поразмышлять. — О чем подумала? — обернулся к ней Жэньши. — Играю в “не думай о белом медведе”. — И много фактов вспомнила? — ухмыльнулся он, очевидно, зная, как работает эта игра. — Все, что мне известны. Теперь пытаюсь придумать, что бы еще повспоминать. — Я так часто играю. — В белого медведя? — Не совсем. Моя игра — “не думай о Маомао”, — посмеялся Жэньши. Видимо, он со временем перестал смущаться таких вещей. — И сколько ты знаешь? — удивилась она. — Ну, начнем. Глаза… — Так неинтересно, — надулась Маомао, — про внешний вид каждый дурак может. — Хорошо, — улыбнулся он, — Маомао, единственная дочь Лакана, член клана Ла. — Так будто тоже неинтересно, — задумалась она, — Давай что-то менее очевидное. — Менее очевидное, значит… — Да. — Ладно. Учится на медицинском, но больше увлекается лекарствами и ядами. Любит дождь. Легко попадается на пари. Вполне можно подкупить… — Эй! — возмутилась Маомао. — Любит есть всякую гадость, — продолжил Жэньши, — Несмотря на хрупкое телосложение, хорошо переносит алкоголь, что я все еще не могу понять. В играх ставит скорее на элемент хаоса, чем на полноценную стратегию. Хотя, это тоже своего рода тактика. — Вот именно. — И самое главное… — Что же? — подняла бровь Маомао. — Моя любимая девушка, — радостно сказал он, заключая ее в крепкие объятия. — Задушишь же, — прохрипела Маомао, после чего ее отпустили, — И всегда ты именно в таком направлении думаешь? — Чаще про характер и внешность, но это мелочи, — отвел глаза Жэньши. — Какая похабщина, — дьявольски улыбнулась Маомао. — Ага, а кто мне постоянно про член говорит? — Так я про твой. — А что это меняет?! — воскликнул Жэньши, но резко изменился в лице, и его руки начали подрагивать, — Маомао. — Что? — Нам нужно серьезно поговорить. Ты должна меня выслушать. Маомао удивленно смотрела на него, не понимая, о чем будет идти речь. Но вряд ли разговор будет приятным.