Разорванные нити

Прости. Пожалуйста, прости меня.

      Он не знает, зачем пришёл сюда. Зачем стоит в этой, возможно, когда-то стерильной, но точно не сейчас, лаборатории. Повсюду были разбросаны какие-то бумаги, канцелярия, кружки от кофе, разбитые в порыве ярости. Пустой взгляд тёмно-синих глаз был направлен на слабое тёплое свечение от настольной лампы и сгорбившуюся фигуру, сидящую за столом.       Лололошка не двигался. Ничего не говорил. Просто смотрел.       Он не знает, сколько здесь находится. Понятие времени теперь ему неизвестно, размыто, как и все воспоминания о жизни до процедуры пространственно-временной дематериализации.

Он не помнит этого человека.

Но почему-то пришёл сюда.

      Лололошка делает один шаг вперёд, и человек за столом, будто чувствуя наконец-то чужое присутствие, резко оборачивается.       Они замирают.       — ... Ло? – чужое имя само слетает с губ. Джон, распахнув янтарно-огненные зенки, не может поверить в реальность происходящего. Очередная галлюцинация? Очередная насмешка от собственного разума? Признаки недосыпа? Но мироходец перед ним выглядел так по-настоящему, таким живым... Неужели спустя многие годы он наконец-то нашёлся? Или некогда гениальный учёный окончательно сошёл с ума?       — Ло... – повторяет чужое имя уже тихим, сломленным шёпотом. Вокруг глаз предательски образуется влага, и Джон больше не может противостоять давнему желанию. Лололошка застывает, как каменная статуя, когда его резко обнимают, крепко обвивая руками. Горькие слёзы сами потекли из карих глаз, и учёный прячет лицо в изгиб чужой шеи.       — Я так долго тебя искал...       Лололошка молчит. Не двигается. Он не помнит этого человека, но почему-то в его присутствии он чувствует какое-то странное чувство.

Что?

      После отвязки все чувства мигом покинули его, а сейчас... Что-то тёплое растекалось по душе. Он... Был так похож на него, но бывший мироходец не мог понять почему. Точнее... Не помнил.       — Лололошка, – поднимает голову Джон, глядя в тёмно-сапфировые зенки, в которых больше не было той яркой искры. Только холодная и пугающая пустота. Руки касаются родного лица, — я скучал.       Это... Его друг из прошлого?       — Я... – наконец-то заговорил Ло. — Я не помню тебя...

Что.

Не помнит? Это шутка какая-то? Ха-ха. Очень смешная, Лололошка. Ты так и не научился юмору.

      — ... Что?       Джон замирает. Нервная ухмылка появляется на его лице. Нет. Нет, нет. Как Лололошка мог забыть его? Они ведь через столько прошли, пока были в Архее. Вместе. Неужели он ничего из этого не помнит? Что с тобой произошло, Ло?       — Пожалуйста... Скажи, что это не правда.       — Прости... Но я правда ничего не помню.       Он не знает, почему именно это место. Почему именно этот человек. Но сердце привело его сюда. Он должен выполнять поручения Организации, но стоит тут. Тёплое чувство сменилось на досадное. Стало жалко видеть, как, возможно, его давний друг страдает , а он даже не помнит его. Вообще ничего не помнит из своего прошлого.       Лололошка вздрагивает, когда что-то коснулось его губ. По телу прошёлся электрический ток, когда его резко поцеловали. Сначала просто прикоснулись... Потом ещё. Ещё. И ещё...       Джон целовал в губы, в щёки, в нос, в лоб, в виски, в шрам на щеке...

Почему, почему ты не помнишь? Пожалуйста, умоляю, вспомни меня... Я ведь люблю тебя. Лололошка, пожалуйста... Не заставляй моё сердце страдать вновь.

      Эти прикосновения, эти янтарно-карие глаза... Они выглядят такими знакомыми и чуждыми одновременно. В них было столько боли и печали... Нет, он не может оставить его одного.

Лололошка, нет.

Ты отвязан.

Отвязанные не должны находиться с привязанными.

Ты хочешь, чтобы он умер? Хочешь чувствовать боль?

Ты не должен тут находиться.

Не должен, не должен, не должен!

      — Я должен идти. Мне жаль.       Лололошка вырывается из чужих объятий, разворачиваясь. Он не хочет. Правда не хочет уходить, не хочет бросать, но нельзя. Нельзя, нельзя тут оставаться. Он не должен был сюда приходить.       — Нет... Нет, нет, нет!       Джон бежит за Первым мироходцем, крепко обнимая, прижимая к себе, пытаясь удержать. Всё тело пробирала сильная дрожь, а горячие слёзы продолжали обжигать.       — Пожалуйста, не уходи... Не бросай меня. Ты... Ты нужен мне. Я... Я, чёрт возьми, люблю тебя, дурак! Пожалуйста, останься...       — Прости.       Лололошка исчезает. А Джон болезненно падает на холодный пол. Но боль от удара не чувствуется так, как сильная боль в сердце.

Он снова не смог. Снова не защитил. Снова потерял близкого человека.

Снова остался один.