Рукоприкладство в отдельно взятом помещении

Вода на вкус как старая монета. Эфзор гоняет её между зубов и сплёвывает красноватую дрянь в раковину. Клякса липнет на пятно цвета засохшей рвоты – за чистотой здесь не особо следят. Язык касается щеки, трëт лохмотья порванной зубами части. Если он не сбросит пар, так может и до смертоубийства дойти. Да, пожалуй, утром он зайдёт в казарму, и мудак Джарко получит наряд вне очереди. Чтоб не расслаблялся. Мерзкий уёбок, чтоб его чума унесла. Сука. Щека ноет. Нос болит и слегка опух. Под формой точно остались синяки, Эфзор знает. Он поправляет забрызганный кровью воротник и шагает в коридор. Ебаный полковник. Блять, как же больно он бьёт! — Эфзор, подойди. Бегом, блять! – Ганкео почти рычит. – Это что за нахуй? Он показывает на стопку бумаг с два пальца высотой. — Документы. — Я, блять, вижу что документы! Какого хуя они делают на моём столе? Эфзор закатывает глаза и устало вздыхает. Ах, бедный полковник, что может быть ужаснее выполнения своих прямых обязанностей? — Ждут пока ты их подпишешь. – он поправляет очки. Ганкео скалится и хватает его за воротник. — И нахуя мне тогда адъютант, а, Мосс? – его дыхание лижет кожу, теплое и влажное, как у собаки. — Действительно, господин полковник, – ворот врезается в шею, мешает дышать. – Нахуя вам адъютант, когда нужна нянька? Ткань трещит, с трудом переносит рывок, мнётся и душит. Кулак врезается в нос. Противный хруст пробивает череп раскатом грома, что-то чавкает, на губы стекает тёплая кровь. Нос заливает пульсирующая боль, словно раскалённая спица раз за разом пронзает плоть, превращая ту в агонизирующий фарш. Эфзор выползает из грязной формы и падает на кровать. Ржавый каркас натужно скрипит под его весом. Он подносит пальцы к лицу, касается опухшей переносицы. Дышит ртом. В комнате душно и влажно, чахлый вентилятор под потолком не спасает. Простыня липнет к коже. Рыжая лампочка светильника над изголовьем мерцает в болезненном ритме и гаснет, за ней прекращается вращение на потолке. Просто, сука, замечательно. Как будто ему не хватило приключений! Эфзор осторожно, на ощупь кладёт чудом выжившие очки на тумбочку. Руки ложатся на живот, липнут к потной коже. Пальцы самыми кончиками касаются полоски волос, тянущейся к трусам. Спать не хочется. Ганкео, этот вспыльчивый, невыносимый, отвратительного характера уëбок выбил из него всю сонливость. Вот уж у кого сила компенсирует отсутствие мозгов. Наверное, если отрубить ему голову, он ещё неделю будет бегать и крыть матом подчинённых, выстукивая ругательства морзянкой. На рёбрах. Ногами. Голова дёргается назад. На миг перед глазами только искры, в ушах звон. Кажется, что череп сейчас расколется надвое как гнилой орех. Гнида! Ну нет, блять, он это просто так не оставит. Эфзор облизывает потрескавшиеся губы и сплёвывает кровь на пол. Хватается за держащую его руку. Заглядывает прямо в глаза и скалится, показывая окровавленные зубы. — И это всё, мой полковник? – Я уж думал, что удар у вас посильнее будет. Эфзор давится воздухом, хрипит и кашляет, не может вдохнуть. Колено врезается ему точно в солнечное сплетение. Внутри как будто что-то сломалось. Оглушительно треснуло и переломилось. Влажно хрустнуло. Боль пронзает затылок, его тянут за волосы, бьют коленом в переносицу. Очки съезжают и он видит чужую ярость только одним глазом, когда его заставляют запрокинуть голову, чуть не вырвав клок волос. Воздух заполняет лёгкие с влажным хлюпаньем повисшей на губах кровавой слюны. — Ты, уёбище, совсем страх потерял?! Я тебе, обмудку пиздоглазому, покажу, блять, как бояться! Под себя ходить будешь! Вот же болтливая пидорасина, а? — Меня пугает только твой уровень интеллекта, – Эфзор медленно ведёт языком по зубам. – Как такой псине доверили командование? Ганкео на бесконечно долгую секунду перестаёт дышать. Тёмный китель весь в красных брызгах, на колене особо большое пятно, левая рука сжата в кулак, костяшки белеют от напряжения. Полковник выглядит больше как мясник, готовый разделать Эфзора голыми руками. Здесь и сейчас. Ха, он бы предпочёл чтобы его с таким рвением хотели раздеть! Есть в этой чистой ярости какая-то особая красота. Ганкео молча замахивается. Ох, сейчас ему будет больно. Гад. Ужасно привлекательный гад, заполнивший своей синей рожей все мысли. Надеяться, что он не только цветом голубой будет слишком наивно. Да и пошёл он! Пусть хоть лопнет, пытаясь выглядеть бешеным, но изгадить ещё и отдых у него не выйдет. Эфзор зевает, тянется и шипит – рёбра болят во всех невозможных местах. Его как будто катком переехали. Здоровых мест на теле попросту не осталось. А всё из-за чего? Потому что этот мудак его сорняком обозвал? Да конечно. Эфзор весело хмыкает. Хуй у него встал тоже от обиды, ага. Хорошо хоть полковник не заметил. Подыхать как-то не особо хотелось, а за такое можно и расстрел через повешенье на костре схлопотать. Пальцы лезут под резинку трусов. Похуй. Дрочить и фантазировать ему никто не запрещал. Стул разломан на три части, мелкие щепки покрывают пол неровным слоем. На столешнице новый скол. Нетронутой осталась только сухая ветка, гордо зовущаяся цветком и созерцающая развернувшийся хаос из своей банки на самой дальней полке. Ганкео тяжело дышит, у него под глазом две кривые розовые полоски – следы ногтей. Он прижимает Эфзора к полу, сжимает его запястья до боли. Упирается коленом меж его ног. И сейчас, в этой фантазии, он замечает. Не может не заметить упирающийся ему в бедро стояк. — Мосс, да ты полон сюрпризов! – он смеётся самую каплю безумно. – Подохнуть захотел? — И как же ты справишься со своей работой, если тебе будет не на кого её скинуть? Колено вжимается в хер и Эфзор скулит от тянущего жара, звенящего током по нервам. — А ты всё не знаешь когда заткнуться, – Ганкео поднимается и тащит его за воротник, заставляет встать на колени. – Ничего, я тебе с этим помогу. Он расстёгивает ширинку. Вжимает Эфзора лицом в брюки, приказывает стащить бельё зубами. Отвешивает пощёчину, сбивая на пол треснувшие очки. Внутри пожар. Горит щека, горят рёбра, полыхает сердце. Как будто под кожу насыпали раскалённых углей. Боль заводит. Ганкео видит это, ухмыляется, бьёт ещё раз. Трётся членом о приоткрытые губы, пачкает его в крови и слюне. Не предупреждает, не спрашивает. Вгоняет его в горло до основания. Эфзор кусает обветренные губы, горячие пальцы скользят по члену, выбивая из сознания искры. Двигаются в одном ритме с фантазией. Сжимают ствол, трут головку, размазывают капли смазки. В голове трещат мысли, будто оголённый провод. Всё его тело пропиталось желанием, спина вспотела, ему едва удаётся быть тихим. Фантазия бьёт раскалённой плетью, он почти чувствует грубую ладонь на затылке, затыкающий горло хер, солёный и твёрдый. Резкие движения, от которых текут слёзы. Под опущенными веками фейерверк. Эфзор выгибается и пошло всхлипывает, тихо стонет, пачкая живот белёсыми каплями. Его грудь подрагивает от рваных вдохов. Голова бессильно падает на подушку, язык липнет к пересохшему горлу. За дверью что-то пищит, зажигается свет, с хрустом разгоняется вентилятор. В комнате душно. Как же ему сейчас поебать. Он прижимает тыльную сторону ладони ко лбу и усмехается через наползающую усталость. Какой же пиздец.