Случайности

Арчи вылезает из машины и грубо захлопывает дверь. Старая колымага дергается, но тут на другой и не поездишь, иначе ее сопрут до того, как закончится рабочий день. Вернее, рабочая ночь. Или рабочие сутки, да чего уж мелочиться — вся его жизнь это сплошная работа, и он вложил в «Потерянную вишню» если не все силы и все свое время, то точно кусочек души. «Вишня» зажата между заброшенной высоткой, оплетенной зеленью, и тесной парковкой, огороженной сеткой. На фасаде горит большая неоновая надпись, красноватый отблеск которой отражается в глубокой луже перед входом. Арчи вдыхает густой горячий воздух, пахнущий одновременно канализацией, лесом, прелой листвой и сладкими духами, которыми набрызгана его футболка. Ему нравится выглядеть хорошо. На нем всегда облегающие черные джинсы, подчеркивающие стройные ноги, рубашка или футболка по фигуре, чистые кроссовки. От персонала он требует того же. А потому посреди этого гадюшника бордель «Потерянная вишня» блестит как облизанный чупа-чупс, и хочется поскорее шагнуть в обитель сладкого порока. У порога стоит охрана. Все пятеро переминаются с ноги на ногу, курят самокрутки, пряча огоньки в ладонях, смотрят на него пренебрежительно, с вызовом, как уличные псы. С ними и надо, как с псами. Арчи давно не боится. Он все детство провел рядом с таким отморозком под одной крышей, и по сравнении с ним, эти, так — лают, но не кусают. — Чего бездельничаем? — рявкает, окидывая наемников взглядом. — Разойтись по позициям. Давайте, шустрее. Гости сейчас придут. — А че по оплате? Арчи фыркает. — В конце ночи. Иначе ж вы все убежите бухать. Ворчат, но расходятся по позициям. Зато девочкам он всегда рад. Внутри уже играет музыка, на этот раз блюз, тягучий, пробирающий до дрожи. На невысоком подиуме в центре зала крутятся на шестах три танцовщицы. Репетируют. Все, как на подбор: хрупкие фигурки, усыпанные стразами серебристые купальники, нежные миловидные лица. После грязи улиц и заброшенных домов это — лучшее, что он мог увидеть. Девушки обступают его. Кто-то поправляет ему воротничок футболки-поло, кто-то крутится перед ним, прося оценить наряд. Арчи нравятся все они: темненькие, светленькие, пухленькие, худенькие, нежные и робкие и, наоборот, решительные и зажигательные. Он всегда честен с ними: они — его товар, а он — продавец. Только они для него не разложенное на прилавке мясо, а красивые фарфоровые куклы, каждую из которых он любит, но хочет продать подороже. Есть и мальчики, всего двое — на них спрос ниже, но желающие находятся. Арчи не осуждает. При всей любви к девушкам, в постели ему хочется крепких рук, колкой щетины и члена. Едва все расходятся по своим местам, начинают приходить гости. Рев моторов за окном и голоса смешиваются с музыкой, и зал оживает. Когда-то здесь принимали всех, кто имеет хоть пару долларов в кармане. Но Арчи придумал поставить вышибалу на вход, и теперь на диванчиках и за баром те, кто пришел не только глазеть, но и платить. Эксклюзивность повышает спрос — это ему несколько лет назад сказал какой-то мужик с севера, после нажравшийся самогона вдрызг. Но Арчи запомнил, и «Вишня» стала самым желанным местом во всем штате. Арчи порхает между гостями и девочками. Приносит еще пива, поправляет платья, собирает оплату. До тех пор, пока не замечает за баром человека, которому здесь ни за что не надо платить. Он мог бы снять кого угодно и выпить самое дорогое в баре, и Арчи не взял бы с него ни цента, но Макс не смотрит на девочек, и обычно обходится одним стаканом светлого. Он сидит, повернув голову в зал, и безучастно пялится на подиум, где в свете прожекторов крутятся на шестах танцовщицы. Арчи побыстрее вручает кому-то в руки стакан, сует поднос под мышку и спешит в другой конец зала, пробиваясь сквозь пахнущую дымом, пивом и потом толпу. В прошлый раз Макс заходил, когда принес новость о смерти их общего знакомого из соседнего города. Лишь бы сегодня было что-то… более позитивное. Арчи подходит ближе. Замечает стопку листов у него под рукой и с облегчением выдыхает — все же по делу. Лицо у Макса равнодушное, как маска; холодные глаза, чуть грубоватые, правильные черты, короткая стрижка. Он крупный и сильный, невысокий, но складный, словно вышел с рекламного ролика армии или с картинки журнала мужской одежды. Идеальный во всем, кроме характера и, как ни странно, немоты. Природа не обделила ничем, кроме возможности говорить. Арчи помнит, как приемный отец впервые притащил Макса домой. Митч ничего не сказал, ничего не объяснил: просто в один вечер принес в комнату Арчи матрас, а следом привел маленького хмурого мальчика со взглядом волчонка. С тех пор для Митча был только Макс. Макс молодец, Макс сообразительный, Макс сильный, Макс все схватывает на лету — и плевать, что немой. Арчи остался где-то на задворках: принеси, подай, налей пива, не путайся под ногами. Арчи не злился. Будучи сиротой, он всегда мечтал о ком-то близком. И раз уж из Митча получался откровенно хреновый отец, Арчи пытался обзавестись хотя бы братом. Только все пошло к черту. Макс пялится на него в упор и чего-то ждет, крутя в покрытых шрамами пальцах карандаш. — Привет, — бормочет Арчи и невольно попадается в плен его глаз. Радужки серые, будто стальное лезвие остро наточенного ножа, который полоснет по горлу, если засмотреться. Взгляд холодный. Как у человека, который может в любую секунду убить тебя. Арчи знает, что Макс его не убьет. Но все равно судорожно сглатывает. Отстраняется, передергивает плечами, прогоняя наваждение. — Чего пришел? — бросает, не глядя ему в лицо. Зато невольно скользит взглядом по его сильным рукам, которыми Макс перебирает исписанные и изрисованные бумажки. На запястье, над стальным браслетом часов у него татуировка: что-то сопливое выведенное от руки, типа люблю тебя до луны и обратно. Арчи нравится думать, что если уж отмороженный убийца нашел себе кого-то, кто делает с ним слезливые парные татушки — то и для него не все потеряно, и любовь где-то все-таки есть. Вообще, в юности он был уверен, что Макс дрочит только на расчлененку и винтовки, но затем опытным путем выяснил, что ему все же нравятся задницы. Правда, в Максов типаж Арчи не вписался. Может, оно и к лучшему. Он давно запретил себе думать о нем как либо иначе, кроме как о брате. Ему нахрен не упала неразделенная любовь, а у Макса и без него есть семья. Потому что он слишком взрослый, чтобы сохнуть по мужику, с которым его не связывает ничего, кроме детских воспоминаний и делового общения. И видел слишком много дерьма, чтобы просто так взять и в кого-то влюбиться. Все вокруг, клиенты, гости, охрана, даже его названный брат как на подбор — убийцы, воры, подлецы всех мастей. Если он переберет всех и найдет сегодня в борделе миролюбивого фермера или торговца, у них тоже обнаружится какой-нибудь скелет в шкафу. Арчи и сам не считает себя святым. Чтобы прожить столько в этом дрянном городе, да еще удержаться на месте управляющего самым прибыльным бизнесом Атланты, надо как минимум кого-то убить. Ну или заказать убийство, что по сути одно и то же. — И что мне с этим делать? На стену повесить? — ворчливо интересуется Арчи, когда Макс сует ему лист бумаги с рисунком. С желтовато прямоугольника глядит уродливая бандитская рожа в ковбойской шляпе. Чуть ниже перечислены дополнительные приметы и вознаграждение. Кстати, приличное. — Ага, — подтверждает Макс. — А что, если сюда притащат его отрезанную башку? «Позвонишь мне», — Макс тыкает пальцем в выключенный мобильник, а потом показывает на себя. Арчи легко распознает его жесты. А вот настроение угадывает плохо. Ему всегда кажется, что названный брат смотрит на него с осуждением, хотя умом понимает, что Максу на него просто пофиг. — Еще что-нибудь? Макс молча сует ему пару купюр, и Арчи знает, что это за прошлые поручения. Потом тянется к рюкзаку, висящему на спинке барного стула, и поочередно вынимает конверты и коробки. — Как твоя семья? — интересуется Арчи между делом. Ему правда интересно. Макс неопределенно машет рукой. Значит, пойдет. Показывает на него. — Я? — Арчи теряется. — Не знаю. Устал. Работы много. Затем прижимает конверт и коробку к груди и спешит поскорее скрыться в подсобке. Там тщательно прячет все в рюкзак. Потом одергивает на себе футболку, приглаживает ладонью растрепавшиеся рыжие волосы и старается улыбнуться своему отражению в треснутом зеркале, висящем в углу. Не так уж он устал. И не так все плохо. У кого-то всегда хуже. Приемный отец говорил ему, что для того, чтобы выжить, достаточно консервов и патронов, а все остальное — роскошь. Что ж, Арчи научился радоваться тому, что имел, только годам к тридцати; да и то иногда хочется пожалеть себя. Когда он выходит обратно в зал, там становится значительно более оживленно. Макс все еще сидит за стойкой со стаканом пива и увлеченно пишет кому-то смс-ки, но Арчи не до него. Он замечает у входа группку мужчин. Все с оружием, в пыльных штанах и закрытой одежде, загорелые, незнакомые и опасные, пахнущие порохом и дорогой. Арчи замирает рядом. Пару секунд сканирует компанию взглядом, пока явно не выделяет главного. Он не самый высокий из них, но плотный, широкоплечий; его движения не суетливые, а расслабленные, уверенные. Нет сомнений, что он может контролировать своих людей; но тем не менее позволяет им наехать на охранника, чтобы сбросить напряжение после дальней дороги через пустошь. Разумно. Иначе они разнесут весь бордель. — Какие-то проблемы? — Арчи вежливо улыбается, глядя ему в лицо. Отмечает аккуратно сбритую щетину, тяжелую челюсть, мелкие тонкие шрамы. Белесые стежки на лбу, а еще на шее. И все равно, он выглядит лучше, чем его псы. Пронзительный взгляд отливающих янтарем глаз цепляет и заставляет невольно облизать губы. — Моих ребят заставляют сдать оружие, — произносит он так, словно не у него за спиной пушка. Семьдесят шестая Дакота с деревянным прикладом. А ему нравится выделяться. Становится любопытнее. — Увы. Я понимаю, что девочки любят парней с большими стволами, — отвечает Арчи и прикусывает губу, следя за реакцией. — Но с таким количеством пушек вы рискуете их распугать. Он кивает на танцовщиц и добавляет игриво: — А вы же пришли повеселиться, а не пострелять, верно? Главный только хмыкает. Арчи отворачивается, но слышит, как парни нехотя расстаются с оружием. В этот раз все проходит гладко: бывает, тех, кто не может на час выпустить из рук пушку, приходится выдворять на улицу и успокаивать далеко не разговорами. Потому что меньше всего хочется, чтобы в его «Вишне» началась стрельба. В конце-концов, для этого есть бар на соседней улице. — Лýна, — едва шагнув обратно в толпу, он ловит за запястье высокую брюнетку в купальнике с глубоким вырезом на спине. — Собери девочек и займитесь гостями. От нее сладко пахнет духами и терпко — табаком. Арчи тянет воздух носом. Хороший табак у них в дефиците, значит, угостили. Он и сам бы выкурил сигаретку, чтобы поправить нервы. Луна кивает, коротко глянув на него из-под полуприкрытых век, густо намазанных блестками, и, покачивая бедрами, исчезает в толпе. Она красивая, и ее упругая грудь в вырезе купальника должна возбуждать, но, увы, думается совсем не о ней. Арчи продолжает разносить напитки, приветсвовать завсегдатаев и подбадривать девочек, мысленно витая между фантазий о сигаретах, мягкой постели, Максе и хорошем сексе. Впрочем, лицо брата, который лезет в мысли больше по старой дурной привычке, быстро сменяется образом незнакомца. Что-то в нем есть. То ли уверенное спокойствие, то ли необычные глаза. То ли у него просто давно не было нормального мужика. — Артур, — Луна трогает его за локоть так внезапно, что Арчи вздрагивает. — Там проблемы с гостями. Они чуть не подрались, и… Арчи на секунду закатывает глаза и начинает проталкиваться сквозь толпу к диванчикам, на которых расположились новоприбывшие. С чужаками всегда проблемы. Тем не менее, они приносят хорошие деньги. Для них «Вишня» — оазис среди разрухи, потому что на много миль вокруг заброшенные города, мутанты, бандиты и, конечно, пустошь. Когда он подходит к компании, конфликт уже стихает. Парни заняты девочками, крутящимися между них, и только их главный сидит один, расслабленно откинувшись на спинку кресла и потягивая пиво. Издалека кажется, что он смотрит на сцену, где танцуют на пилоне; но на самом деле, он пялится в толпу. Может быть, ищет кого-то или вспоминает любимую. А может, ему и вовсе не интересны женщины. Арчи готов поставить сотню на последнее. — Устал в дороге? — спрашивает Арчи, чтобы завести разговор. А затем присаживается на низкий пуфик рядом с его коленями. Там, где должна сидеть девушка или стоять пиво. Так он немного ниже. Ожидаемо, клиент отлипает от стакана и бросает на него скучающий взгляд. — Ага. — Приехали издалека? — снова делает попытку Арчи. В другой раз он бы уже предложил принести самогона вместо пива или отправил его в вип-комнату с какой-нибудь девочкой, но сегодня ему действительно любопытно. — А что? — чуть наклоняет голову тот, пряча кривую улыбку за стаканом. — Раньше не видел тебя здесь. — Мы едем с северо-запада, — нехотя отвечает тот. Осторожничает. — Вау, — удивленно тянет Арчи. — Там вообще живут люди? — В Сиэтле, немного. И кто-то в Канаде. Но мы не забирались так далеко. Арчи скользит взглядом по его рукам. Чистые, но есть мозоли и шрам на тыльной стороне. Одежда в порядке: плотная свободная футболка, штаны карго, чуть потрепанные пыльные кроссовки. Слишком хорош для бандита. Да и те, кто грабит на дороге, обычно долго не живут. — Торгуете? — предполагает он. — Именно, — кивает тот. — Думаю осесть тут, открыть магазинчик. — Найдется что-нибудь на девочек? — Арчи указывает в сторону. Рядом крутятся Алиса и Мэри, но клиент смотрит на них лишь мельком, а потом переключается обратно на Арчи. Пожимает плечами и кивает на одного из своих дружков: — Возможно. За женскую одежду у нас отвечает Джейми. — Может, ты по мальчикам? — не выдержав, лукаво спрашивает Арчи, ненавязчиво ведя ладонью по собственному бедру. Взгляд клиента меняется. — Нет. Слишком гордый, чтобы признать. Арчи с трудом скрывает усмешку. — Можем проверить, — пожимает плечами, мол, в этом ведь ничего такого. Качает головой на лестницу, виднеющуюся в проеме стены: — Здесь много комнат. Только ты и я… — Проверить что? — напряженно спрашивает незнакомец. В его глазах дурманящая смесь огня и тьмы. Хочется, но колется. Но Арчи только хитро улыбается и, поднявшись, манит за собой: — Идем. Тот, как ни странно, поднимается и идет следом. Арчи приводит его в кабинет Мадам. Вообще, здесь полно комнат, просто почему-то сегодня нет желания ложиться в постель, где до него трахались сотни и сотни раз. Пусть и на чистые простыни. Не хочется чувствовать себя шлюхой. Не с ним. Потому что, вообще-то, он управляющий и решает вопрос с клиентом, а не продает услугу. А еще потому, что незнакомец ему нравится. И Арчи хочется нравиться тоже. Хочется, чтобы он увидел в нем человека, а не товар на черной простыне. Вдвоем они ныряют в прохладный полумрак комнаты. Снизу слышится приглушенная музыка, под потолком крутится вентилятор. Лопасти неумолимо разрезают воздух в такт быстро бьющемуся сердцу. Арчи на секунду сомневается, что получится. Но клиент заходит вслед за ним и затворяет дверь, отрезая их от всего мира. Мадам слишком стара и слаба, чтобы приезжать сюда. Теперь она не выходит из дома, и ее кабинет достался Арчи. По стенам, обитым красной тканью, развешаны картины кисти самой Мадам; все тонет в мягких драпировках, тенях и золотистых отблесках теплых ламп. Здесь есть, на что посмотреть, но клиент пялится только на него. — Как тебя зовут? — спрашивает Арчи, заглядывая ему в глаза, и ведет языком по губам. Тот медлит, хотя он уже на крючке. Страшно — но хочется. Арчи видел много таких. Они приходят, выбирают самую красивую девочку, а украдкой смотрят на парней. Интересно, как давно он не может себе в этом признаться? — Виктор, — выдыхает, не отводя взгляд. — А ты? — Зови меня Арчи, — бормочет ему в губы и толкает Виктора в кресло. А затем опускается сам, становясь коленями на мягкий ковер. — Расслабься, — шепчет он и, оттянув его штаны вместе с бельем вниз, сжимает в руке член. — Что, я у тебя первый? — Мгм. Глаза у него карие, с желтым отливом, как у зверя. Не злые, нет, наоборот, янтарная вязкая глубина затягивает. В нем хочется забыться. Арчи сосет его член и украдкой из-под ресниц бросает взгляд наверх, в его лицо. Черты правильные, на носу горбинка от старого перелома, белесый след от лезвия на шее чуть повыше кадыка. Ему меньше сорока, но прожил он целую жизнь, такую, какую Арчи едва ли выдержит. Здесь каждый прожитый год — проверка на то, насколько ты сообразительный, хитрый и выносливый. — Нравится? — Арчи на секунду отрывается и поднимает взгляд. Он знает, как выглядит сейчас. На коленях, с влажными от слюны губами и широко распахнутыми глазами в обрамлении рыжих ресниц. Он горячее любой фантазии, какая когда либо была у этого мужчины в голове. Виктор отвечает со сдавленным рыком и, ухватив его за волосы на макушке, притягивает обратно к своему паху. Арчи поддается и вновь проходится языком по всей длине, заодно придерживая его член ладонью. От него неплохо пахнет. Совсем чуть-чуть потом, мускусом и его естественным запахом. Значит, парни все же заехали в мотель перед тем, как являться сюда. Удивительно. Что еще более удивительно, так это то, что Виктор не дает ему снова взять на всю длину, а дергает за волосы вверх. Арчи не успевает опомниться, как оказывается у него на коленях, а потом большие теплые ладони стискивают щеки, и Виктор целует в губы, давя в нем отчаянное «н-нет!» Арчи не против поцелуев, но не после минета же. Это слишком интимно. И отличается от того, к чему он привык. Но Виктору насрать на собственный вкус на губах, а еще на то, что он так и не кончил. Вместо этого Виктор стискивает его пах через джинсы, и Арчи со стоном запрокидывает голову. К шее тут же припадают горячие губы, и его ведет так, как давно ни с кем. Он больше не управляет ситуацией, и это только больше заводит. Не дав ему опомниться, Виктор снова целует, настойчиво, голодно, как будто это первая и последняя близость в его жизни. — Раздевайся. Арчи на секунду выныривает из нахлынувшего безумия, когда Виктор спихивает его с колен. В полумраке его глаза светятся, как волчьи, и на секунду становится жутко. — Может, еще станцевать для тебя? — насмешливо фыркает Арчи, скользя взглядом по его животу, видному под задравшейся футболкой, и по напряженному члену, который тот сжимает в кулаке. Он в хорошей форме. Хочется провести языком вниз по напряженному прессу и смотреть, как этот мужчина будет закатывать глаза и стискивать пальцами подлокотники, чтобы не застонать. — А ты умеешь? — ухмыляется он. — Давай. Снизу доносится музыка. Арчи предпочел бы что-то пободрее, но джаз тоже подойдет. Главное, не затягивать, потому что он сам возбужден не на шутку. Он плавно покачивает бедрами, пытаясь попасть в такт, а потом медленно стягивает с себя футболку и расстегивает джинсы. Виктор смотрит, не отрываясь и прикусив губу, так, будто перед ним какое-то чудо света, а не неловкие попытки изобразить страсть. Арчи даже чуточку стыдно. Бывало, напившись, он танцевал гораздо лучше, а сейчас мнется, как девственник. Осталось только запутаться в джинсах. И если после этого Виктор все равно будет пялиться с таким восхищением, он сгорит со стыда. Повернувшись спиной и пританцовывая, Арчи стягивает джинсы вместе с бельем. Сзади слышится шумный вдох, и это придает уверенности. — Иди ко мне, — просит Виктор хрипло. Он разворачивается. И тут же ловкие руки притягивают с такой отчаянной силой, что Арчи ничего не остается, как раздвинуть ноги и обнять его бедра коленями. Виктор снова увлекает его в поцелуй, притянув его к себе за затылок, а между ягодиц горячо и влажно толкается его член. — Я не готов, — торопливо шепчет Арчи сквозь поцелуй. — Знаешь ли, я не сплю с первым встречным. Ему думается, что Виктор рассмеется или бросит что-нибудь недоверчивое, но тот неожиданно серьезно отвечает: — Я тоже. — Я уже понял, — усмехается Арчи. — Оближи. И нажимает на его губы. Виктор растерянно раскрывает рот, а потом, догадавшись, широко облизывает его пальцы языком. Видно, что для него в новинку. Арчи знает таких парней: только женщины, только миссионерская поза, пока не сорвет крышу, как сейчас. Что ж, у него есть, чем еще удивить. — Погоди немного, — просит Арчи, растягивая себя пальцами, влажными от его слюны. Не хочется терять момент, бегая за смазкой, тем более, когда он сам едва может терпеть. Виктор прижимается губами к его шее, а рукой неожиданно обхватывает его член, на что Арчи громко стонет и едва не соскальзывает с пальцев. Сложно сосредоточиться на чем-то, когда внизу все горит огнем, а его губы выцеловывают на шее, ключицах и плечах одному ему известный узор. — Вот так, — иступленно шепчет Арчи, наконец опускаясь на его член. Приятно заполняет и распирает изнутри. Виктор глухо стонет сквозь зубы, а потом стискивает пальцами его ягодицы и подается бедрами вверх. Арчи тоже не хочется тянуть. Он начинает двигаться, сперва плавно, принимая его не до конца, а затем резче, быстрее, не обращая внимания на пошлые шлепки и стоны, которые наверняка слышны в коридоре. Это же бордель. Кому какое дело, если он развлечется с клиентом? Оргазм приходит быстро. Виктор притягивает его ближе, утыкаясь лицом в изгиб его плеча, и Арчи запрокидывает голову и зажмуривается, до упора опускаясь в последний раз. На животе становится липко от собственной спермы. Он наверняка испачкал и футболку Виктора тоже, но тому явно плевать. Он кончает, притиснув Арчи к себе, и какое-то время держит так, не отпуская, пока они оба не восстановят дыхание. — Стой. Побудь со мной еще, — просит он и ловит за руку, когда Арчи на дрожащих ногах соскальзывает с кресла. — Я грязный, — отзывается тот, но, подхватив с кофейного столика салфетки, послушно возвращается. — Я помогу. Арчи шлепается голой задницей обратно на его колено, обтянутое грубой тканью штанов, ничего особо не ожидая. Но Виктор и правда аккуратно помогает ему вытереться, а потом приводит в порядок себя. И, когда они уже оба одеты и Арчи собирается выйти из этой комнаты и постараться забыть о том, что произошло, чтобы не разбивать себе сердце, Виктор снова притягивает его к себе. — Спасибо, — шепчет в самое ухо. От его дыхания сладко тянет в паху. Арчи еще витает в облаках после секса и чувствует, что еще чуть-чуть и у него снова встанет. Нужно собраться. Только в его объятиях так хорошо, что нет никаких сил сделать шаг за порог. — Ага, — отзывается он, пытаясь выкрутиться из его рук. — Не за что. — Нет, я серьезно. Не хочу тебя отпускать. А вот это слишком. Последнее, что ему нужно сейчас в жизни, это привязаться к торговцу, который завтра свалит из их города искать место поприбыльнее. — Мне нужно проверить, как дела в зале, — Арчи снова мягко отталкивает его, а затем игриво скользит подушечкой пальца по его губам. — А тебе следует следить за своими людьми. Виктор сжимает ладонями его талию, прежде, чем отпустить. — Тогда увидимся на улице через час. Когда Арчи наконец выходит на улицу спустя часа полтора, вконец измотанный и сонный, он надеется не увидеть там никого. Вернее, он заставляет себя так думать. На самом деле, ему понравилось. И помани незнакомец пальцем — он побежит к нему, не думая. Потому что от воспоминаний о его голосе и губах тяжело и томительно на душе. А еще ему радостно от того, что на портрете, который дал ему Макс — не Виктор. Он даже заглянул в подсобку, чтобы это перепроверить. Потому что хуже всего было бы узнать, что мужчина, который ему понравился — просто бандит, за голову которого назначена награда. Виктор уже ждет его у крыльца. Машин на парковке меньше, как и людей в зале; вечер неизбежно клонится к концу. В ночной темноте, чуть разбавленной красноватым отблеском вывески над «Вишней», роятся насекомые. Пахнет влажным лесом и бензином. Виктор стоит прямо у входа, прислонившись к пыльному боку своей тачки. Доверху груженый товаром отечественный пикап выглядит довольно неплохо: видно, что за ним следят. — Куришь? — бросает он, улыбнувшись краешками губ. — Вообще нет, но не откажусь, — легко соглашается Арчи. Виктор зажимает губами две аккуратные самокрутки и, прикурив от простой пластиковой зажигалки, протягивает одну ему. Арчи с удовольствием затягивается. Крепкий табак сразу дает в голову, и по телу разливается приятная легкость. Все бы ничего, если бы в лицо не лезли комары. Но недавно прошел дождь, и теперь остается только отмахиваться и надеяться, что дым их спугнет. Виктор замечает его неловкие попытки избавиться от липнущих к рукам насекомых, а потому распахивает дверь своей тачки и берет с переднего сиденья кофту. Набрасывает Арчи на плечи и заодно натягивает капюшон ему на макушку. — Вот так. Спрей от комаров закончился, прости. Леса у вас тут густые. Арчи согласно кивает. Плотнее кутается в его кофту, зажав сигарету в губах. Жарко, но мягкая ткань приятно обнимает плечи, защищая от надоедливых насекомых. А еще кофта пахнет им. Арчи вспоминает его горячие губы на своей шее, и по спине бегут мурашки. Виктор, словно угадав его мысли, подается ближе и кладет тяжелую ладонь ему на плечо. Неловкость от того, что они вот-вот начнут обниматься перед входом в «Вишню», смешивается с совсем другим чувством. Ему хорошо от мысли, что рядом с ним — красивый и сильный мужчина, который, не стесняясь, касается его. И что от его поцелуев и прикосновений до сих пор горит кожа и пробирает от возбуждения. Рядом раздается сухое покашливание, и на другое плечо ложится вторая рука. Арчи поднимает голову и замечает Макса. Тот с недоверием глядит то на него, то на Виктора, и Арчи наконец соображает, в чем проблема. Конечно, со стороны все выглядит так, будто на него наехал клиент, и вот уже схватил за плечо и сейчас встряхнет как следует. Такое уже было, и Макс выручал его пару раз, а так же усмирял особо надоедливых ухажеров. — Это мой брат, — объясняет Арчи, поймав напряженный взгляд Виктора. Не хватало еще, чтобы они тут сцепились. Добавляет, обращаясь к Максу: — Мы просто болтаем. Все в порядке. И, когда Макс отворачивается и уходит к своей тачке, бросает ему в спину: — Хорошей дороги! — Не очень-то вы похожи, — усмехается Виктор, проводив Макса взглядом. — Мы не родные, просто выросли вместе, — со вздохом объясняет Арчи и глубоко затягивается. Думать о детстве немного тоскливо. — Я сирота. Жил на улице, пока меня не подобрал мой приемный отец. Да и он уже помер. Виктор молчит, давая ему время переварить воспоминания. Его ладонь соскальзывает с плеча и мягко гладит по лопаткам. Рядом с ним спокойно. — Мои тоже все умерли, — наконец отвечает он. — Меня тетка вырастила. А семьи нет, как-то не сложилось. Арчи поводит плечами и опускает глаза. У него тоже все не складывается. Потом переводит взгляд на Виктора. Тот докуривает самокрутку, зажатую между большим и указательным пальцем. Оранжевый огонек часто вспыхивает, но он слишком слабый, чтобы рассмотреть татуировку на тыльной стороне его ладони. Какие-то цифры: три и… семь? Тридцать седьмой? — Что за татуировка? — спрашивает, не выдержав. Виктор как будто не сразу понимает, о чем он. Зачем щелчком выбрасывает окурок в придорожную грязь и поворачивает руку так, чтобы на татуировку упал алый свет от «Вишни». Гладит выцветшие цифры. — Кличка моего напарника и друга. Арчи улавливает в его голосе нечто большее, чем нотки грусти. Осторожно поправляет: — Любовник? — Нет. Просто друг, — качает головой тот. — Я так и не признался ему. А три года назад он погиб. Зарезали в драке. Рисковый был… — Соболезную, — тихо произносит Арчи. Наверное, стоит как-то его подбодрить или дать совет, но слова не складываются в предложения. В голове пусто, устало и вязко. Арчи знает, как ощущается одиночество: дерьмово. Особенно, когда тяжело признаться даже самому себе в своих истинных желаниях. Виктор тоже молчит. Пялится вдаль, на кусты и руины, над которыми раскинулось чистое, по-летнему усыпанное звездами небо. — Жизнь — сложная штука. Но в ней много случайностей, — наконец говорит Арчи, докурив свою сигарету. — Еще встретишь кого-нибудь. — Знаю, — отзывается Виктор. — Да и не встретить — не страшно. Страшно — упустить. Арчи тяжело размышлять на такие глубокие темы в конце ночи. Он давит окурок носком кроссовки и устало трет глаза. Руки приятно пахнут табаком. — Так что, говоришь, задержишься тут? — спрашивает он невпопад, вновь подняв на Виктора взгляд. Тот выныривает из задумчивости. Теперь в его взгляде больше спокойствия и уверенности, чем грусти. Арчи невольно засматривается и пропускает момент, когда Виктор тянется к нему и мягко треплет по щеке. — Ага, — отвечает тот. — Дашь свой номер? — Зачем? — на автомате интересуется Арчи. Все и так знают, что он торчит в «Вишне» почти каждый день. Точнее, ночь. Виктор вздыхает. Кивает в сторону. — Ну, не знаю. Машину твою починю, например, мы привезли много деталей. Это же твоя? Арчи удивленно пялится на свою развалюху. С полминуты соображает, потом понимает: у него из кармана узких джинсов торчит брелок ключей от Мазды, и это единственная Мазда в радиусе двухсот футов, если не больше. И у нее очень явно отсутствуют крышка багажника и зеркала. Потом догадывается. Дело совсем не в машине, а в нем. У него ведь просили номер уже сто раз, и иногда он даже давал, а тут растерялся. — Д-да, конечно, — соглашается он, вытягивая мобильный. Тот разряжен в ноль. — Набери на моем, — Виктор вздыхает и протягивает свой телефон. И, пока Арчи торопливо набирает цифры, добавляет. — А еще можем прокатиться куда-нибудь. Покажешь мне окрестности. Ну как? Арчи неожиданно для себя смущается и кивает. Может, им обоим наконец повезет.