Дом любви и боли

Клаус наклонился ближе, его взгляд задержался на её губах, словно пытаясь прочесть мысли, прежде чем прикоснуться. В этом движении не было спешки — только тихая, почти благоговейная нежность. И когда их губы встретились, поцелуй не был просто жестом, он был признанием, осознанием того, что каждый миг между ними важен. Тепло разливалось по телу, заставляя дыхание замедлиться, углубиться. Это был поцелуй без сомнений, без масок, честный до боли. Тот, что начинается мягко, но с каждым мгновением углубляется, раскрывая истинную жажду друг друга. Кэтрин издала стон сильнее прижимаясь к Клаусу, её руки бродили по его телу мерно и не спеша снимая с него одежду. Мирвэн с ужасом и болью наблюдала за представшей перед ней картиной, она была благодарна судьбе что Кристофер ещё мал и не понимает что сейчас происходит. Когда Клаус заметил её уход она уже мчалась в сторону города Мистик Фолз. Клаус замер, его взгляд затуманился, пока он смотрел на исчезающую во тьме фигуру Мирвэн. Холод пробежал по коже, не от ветра, а от пустоты, оставленной её внезапным уходом. – Мирвэн! – голос сорвался в пространстве между стенами, но ей он уже не мог достичь. Он повернулся к Кэтрин, и в его глазах не было прежней снисходительности – только раскалённая ярость. – Ты знала, что она вернётся! – его голос был глухим рёвом, сдерживаемым только тем, что внутри него уже рушилось. – Ты знала, что это её сломает! Кэтрин отступила на шаг, её игра больше не выглядела невинной. – Я... – её голос дрогнул, но она тут же нашла в себе силы для ответной уверенности. – Я просто хотела, чтобы она поняла: ты не единственный, кто её ценит. — Ценит?! О да именно это она подумала когда вошла и увидела нас.. – слова пропитаны желчью и сарказмом, он понимал что они оба предали Мирвэн. Он смотрел на неё, но не видел. Внутри бушевал хаос – чувство потери, которое он мог предотвратить, но не смог. Вопрос только в одном: успеет ли он догнать Мирвэн, прежде чем она исчезнет навсегда?

***

Она переступила порог, ощущая, как холод ночи остаётся снаружи, но внутри неё всё ещё царила буря. Кристофер тихо прижался к матери, словно чувствовал тревогу, которую она старалась скрыть. Деймон лениво потянулся, его ухмылка не таила жалости, лишь вечное удовольствие от чужой драмы. – Ну и ну, – с лёгким интересом произнёс он, не сводя с тебя взгляда. – Клаус, должно быть, сейчас разносит всё, что попадётся под руку. Интересно, как далеко он зайдёт. Стефан шагнул ближе, его голос был мягче, теплее. – Деймон, хватит. – Он обернулся к тебе, его взгляд был наполнен настоящим сочувствием. – Мирвэн, ты под защитой. Здесь тебе ничто не угрожает. Мирвэн ощущала их контраст, но пока ничего не отвечала, просто позволяла словам оседать в мыслях. Стефан предложил комнату, помог разложить вещи, а она ловила себя на том, что неловкость смешивалась с благодарностью. Мирвэн стояла у окна, смотря в ночь, которая казалась такой же безграничной, как твои сомнения. – Спасибо, – наконец прошептала она. – Я... я не знаю, что делать, вы единственные к кому я смогла прийти. Мирвэн стояла неподвижно, её взгляд был холодным, но внутри всё кипело. —Пусть думают, что я предприму.– Она не станет устраивать сцен Мирвэн это понимала, но буря уже набирала силу внутри. Она поклялась уничтожить любую, кто взглянет на него так, как она. Я повернулась к Деймону и Стефану, голос ровный, почти отрешённый: – Единственное, о чём я прошу, – позаботьтесь о Кристофере. Донорская кровь у меня с собой, её достаточно. Стефан кивнул, а Деймон, наблюдая за мной, лишь усмехнулся. – А ты? – протянул он, словно предвкушая ответ. – Я подумаю, что делать дальше, – мой голос не дрогнул, как я думала. Я по-прежнему ощущала боль – не резкую, а ту, что проникает глубоко, изнутри разъедая уверенность. – Кэтрин... моя сестра. И он – Клаус. Он ненавидел её так явно, а теперь целовал так открыто, будто это было не в первый раз. — меня била дрожь сердце разрывалось в крике и хаосе чувств. Деймон и Стефан переглянулись, почувствовав, как воздух вокруг тебя стал тяжёлым, холодным, словно ледяная пелена окутала комнату. Они поняли – они недооценили твою боль. – Конечно, Мирвэн, – Стефан сказал мягко, его голос был пропитан искренней заботой. – Кристофер в безопасности. Мы позаботимся о нём. Деймон наклонил голову набок, его глаза блестели азартом. – Да, дорогая, – протянул он, в его улыбке читалась привычная насмешка. – Мы здесь, чтобы помочь. Даже если это означает, что придётся немного помучиться из-за Клауса. Я не отвечала сразу. Тишина разрослась, словно паутина, в которой Деймон и Стефан оказались пойманы – они видели лишь моё пустое выражение, но не могли прочесть мысли, бурлящие внутри. – Спасибо, – наконец, тихо произнесла она, отправляя Кристофера наверх. – Я ценю вашу помощь. Я медленно вдохнула, но воздух не приносил облегчения – он был пропитан предательством. Кэтрин… сестра. Всегда была рядом. Всегда. Но теперь… Как он мог так открыто её целовать? Как он мог смотреть на неё так же, как когда-то смотрел на меня ? Ты крепко сжала пальцы, чтобы не позволить эмоциям взять верх. Ещё не время. Пока что – только тишина. Мирвэн провела пальцем по краю бокала, ощущая прохладное стекло под кожей. Густое вино медленно оседало, оставляя алые разводы – будто следы от засохшей крови. Стефан наблюдал за ней, его взгляд был спокойным, но проницательным. Он видел не только усталость в её глазах, но и скрытый огонь, который не угас даже после предательства. Деймон, напротив, наслаждался моментом по-своему – он откинулся на спинку кресла, с ленивой ухмылкой на губах, покачивая бокал бурбона в руке. — Забвение может быть приятным, — заметил он, глядя, как янтарная жидкость переливается в свете каминного огня. — Если правильно им воспользоваться. Мирвэн слегка склонила голову набок, её губы дрогнули в почти незаметной усмешке. — А тебе знакомо забвение, Деймон? — её голос был низким, насыщенным скрытым смыслом. — Ты же предпочитаешь утопить всё в очередной бутылке, а не думать, что с этим делать. Деймон улыбнулся шире, но Стефан лишь вздохнул, понимая, что этот разговор может зайти слишком далеко. — Мы не о нём говорим, Мирвэн, — мягко сказал он. — А о тебе. О том, что ты чувствуешь. Она посмотрела на него, на мгновение позволяя собственной боли выйти на поверхность. — Ты хочешь знать, что я чувствую? — её голос стал чуть ниже, немного тише. — Предательство. Пустоту. Гнев. Она отпила ещё глоток вина, чувствуя, как горечь оседает в горле. — Но самое страшное, Стефан... — добавила она чуть позже, взгляд её потемнел. — Это не Клаус. И не Кэтрин. Это я. Тишина легла между ними, как тяжёлое одеяло, приглушая все звуки. Тишина, висевшая в комнате, стала почти осязаемой. Она давила, пропитывала воздух чем-то неизбежным, чем-то, что невозможно остановить. Деймон медленно сжал пальцы, его бокал остался нетронутым на столе. Впервые за долгое время в его глазах не было ни насмешки, ни привычного цинизма — только тень раздражения, тревоги. Стефан смотрел на Мирвэн с мягким, но проницательным выражением. Он видел боль, которую она так упорно скрывала, и понимал: её сердце раскололось на части, но она не даст никому увидеть, как эти осколки режут её изнутри. — Ты не виновата, Мирвэн, — сказал он, его голос был тихим, но полным силы. Я замерла. Мои губы дрогнули, но не разомкнулись. взгляд метнулся в сторону, но не нашёл опоры. Внутри что-то ломалось, медленно, болезненно, но она держалась. — Я думала, она понимает… — наконец выдохнула, но слова застряли в моём горле, превращаясь в рваный шёпот. Глаза Деймона сузились, он наблюдал, изучал, но не перебивал. — А он? — спросил он, голосом чуть ниже обычного. Резко сжала пальцы на бокале, как будто это было единственное, что удерживало меня от того, чтобы полностью развалиться. — Ему было всё равно. Эти слова повисли в воздухе, словно приговор. Тяжесть слов висела в воздухе, а огонь бурбона согревал грудь, но не душу. Сжала пальцы на бокале, глядя на янтарную жидкость, которая кружилась в стекле, как мысли в её голове — хаотично, болезненно, непрерывно. Деймон, несмотря на свою привычную браваду, молчал. Его взгляд был внимательным, изучающим. Он видел слишком много боли за свою жизнь, но что-то в этом моменте заставило его стать серьёзнее. Стефан мягко сжал её плечо, ощущая напряжение, что пронзало её тело. — Ты не одна, Мирвэн, — сказал он, его голос был низким, спокойным. — Позволь себе прочувствовать это, иначе боль только глубже въестся в тебя. Резко осушила бокал, чувствуя, как алкоголь обжигает горло, но не убирает глухую пустоту внутри. — Я не знаю, что делать, — наконец призналась она, голос был тихим, почти сломанным. — Я не могу её ненавидеть. Я не могу его забыть. Деймон вздохнул, покачав головой. — Ты не должна всё решать прямо сейчас, — заметил он, наполняя её бокал, но теперь его взгляд был серьёзнее. — Но знай одно — они сделали свой выбор. Теперь твой ход. Мирвэн провела пальцем по краю бокала, взгляд её затуманился. — Да, мой ход... — произнесла она, но в её голосе была неопределённость, которую даже она не могла понять. Комната будто задержала дыхание вместе с ними. Бурбон обжигал горло, но не мог вытеснить пустоту, которая разрасталась внутри. Деймон наблюдал за ней, его взгляд был напряжённым, но он не произносил ни слова. Он знал, когда стоит говорить, а когда лучше просто присутствовать. Стефан держал меня в объятиях, чувствуя, как дрожь пробегает по моему телу. — Позволь себе прочувствовать боль, — повторил он, его голос был мягким, но в нём звучала непреклонная решимость. — Если ты её отвергнешь, она просто вернётся позже, ещё сильнее. подняла третий бокал, но на секунду замерла, глядя в его глубину. — Я не хочу чувствовать её, — мои слова вышли чуть громче, чем ожидала. Деймон склонил голову набок, наблюдая за мной. — И что дальше? — спросил он спокойно. — Ты утопишь всё это в алкоголе и сделаешь вид, что тебе всё равно? взгляд метнулся к нему, но ответа не последовало. Тишина снова заполнила комнату, но теперь она была насыщена эмоциями, которые ни один из них не мог выразить словами. Комната словно сжалась, воздух стал тяжёлым, насыщенным эмоциями, от которых невозможно убежать. Вздрогнула, моё сердце пропустило удар, когда увидела приближающуюся фигуру. Моё тело само потянулось, в глупой надежде, что это она. Что Кэтрин пришла, чтобы объяснить, развеять этот кошмар. Но когда Елена шагнула ближе, реальность ударила резко, болезненно. — Ты… ты не она, — голос мой дрогнул, едва слышно, но достаточно, чтобы каждый в комнате почувствовал, как что-то внутри меня рушится. Стефан напряжённо посмотрел на Деймона, тот молча наклонил голову, в его глазах мелькнуло понимание. — Мирвэн, всё хорошо, — произнёс Деймон, осторожно касаясь её плеч. Голос его был мягче, чем обычно, без привычной иронии. — Это Елена. Она здесь, чтобы помочь. Отступила, мои плечи дрогнули. Слёзы, которые не хотела показывать, предательски покатились по щекам. Елена шагнула ближе, её глаза были полны сочувствия. — Я слышала, что произошло… — её голос был тёплым, но осторожным. — Мне очень жаль. Елена слегка улыбнулась, её взгляд был мягким, но настороженным. – Вы с ней как две капли воды. — проговорила я. — Да, многие так говорят, — ответила она, внимательно наблюдая за выражением лица Мирвэн. — Но, поверь мне, я совсем другая. Стефан стоял рядом, его внимание было приковано к Мирвэн– он видел, как напряжение в её плечах чуть ослабло, но глубокая рана ещё не затянулась. Деймон хмыкнул, опираясь на барную стойку. — Вот уж совпадение, да? — заметил он, голос его был всё ещё слегка насмешливым, но не без доли понимания. — Столько зеркальных отражений, и каждое со своим набором проблем. Выдохнула, опуская взгляд, но всё же позволила себе секунду покоя. Тишина в комнате стала почти ощутимой, натянутой, как струна, готовая порваться. Стефан сжал мою руку чуть крепче, пытаясь дать хоть немного устойчивости в этом вихре эмоций. — Ты думаешь, он использует тебя, чтобы отомстить ей? — его голос был мягким, но проникновенным. Я кивнула, взгляд был затуманенным, как будто воспоминания, переживания смешивались в один нескончаемый поток. — Это всегда было в его взгляде, — я говорила тихо, будто боялась признаться вслух. — Странное притяжение, словно ненависть и страсть переплетены в одном человеке. А теперь он смотрит на меня… так же. Деймон выдохнул, покачав головой. — Клаус не делает ничего просто так, — заметил он. — Но если это игра, то у тебя есть выбор – стать пешкой или перевернуть всю доску. Я прикусила губу, ощущая, как это осознание проникает глубже. – А возможно это я ищу то чего нет, во всяком случае он изменился после рождения ребенка, кстати как у вас тут с охотой, – решила сменить тему разговора. Деймон хмыкнул, наблюдая за мной с нескрываемым интересом. — Ты задаёшь правильные вопросы, — отметил он, лениво опираясь на барную стойку. — Иногда мы видим то, чего нет, потому что нам хочется, чтобы это было. А иногда — наоборот, игнорируем очевидное. Так что, кто знает? Стефан внимательно посмотрел на меня, словно анализируя каждое слово. — Но ты права в одном — он изменился после рождения ребёнка. Это было очевидно. Вопрос лишь в том, что из этого было настоящим, а что — всего лишь маской. Деймон ухмыльнулся шире, отбрасывая философию в сторону. — А насчёт охоты — как всегда, отличный вопрос. — Он сделал жест в сторону окна. — Лес здесь полон возможностей. Зависит только от того, какая добыча тебе интересна. Комната наполнилась напряжённой тишиной. Мирвэн медленно провела пальцем по краю бокала, размышляя над словами Деймона и Стефана. Стефан наблюдал за ней, его взгляд был мягким, но пристальным. — Ты не останешься без помощи, — сказал он уверенно. — Мы сделаем всё, чтобы ты была в безопасности. Деймон же лениво покачал головой, усмехнувшись. — Но безопасность не бывает вечной, — заметил он, наполняя свой бокал. — Клаус не тот, кто забывает. И рано или поздно он появится. Мирвэн выдохнула, взгляд её потемнел, в глазах мелькнула тень решимости. — Я не буду сидеть сложа руки, — наконец сказала она, поднимая бокал и осушая его одним движением. — Если он хочет поиграть то мы поиграем, но по моим правилам. – решительно встала, но тут же пошатнулась.