Сказка.

Она заинтересовала Мизи сразу. Плюс номер один. Она поет словно ангел, сошедший с небес. Второй плюс. Она очень мило смеется. Третий. У нее самые красивые глаза в мире. Четыре. Она умная. Пять? Пункт шесть — у неё мягкие вкусно пахнущие волосы. Седьмое. Она иногда разрешает полежать на коленках и поёт колыбельные.

***

Все казалось слишком очевидным, чтобы об этом говорить. Мизи была влюблена по уши и ее не спасти. Она не видела родного блеска в других глаз, ведь ей не интересно. Не замечала чужих тоскливых и завистливых взглядов на себе. Вообще ничего порой не видела, кроме самых родных на свете И ей не интересно, потому что Суа рассказывает очень занятную сказку и, о ура, разрешает положить голову на колени. А что еще в этом странном мире может быть интереснее, чем ее рассказы? «Когда то давно, многие тысячи лет до нашего с тобой рождения, Мизи, на Земле не было инопланетян. Совсем. Никаких. Люди, которых, собственно, было очень много, самостоятельно распоряжались своими жизнями и судьбами, жили долго-долго и счастливо. Любили, занимались любимыми делами, растили детей и развивали свой мир, чтобы жить еще лучше. Тогда наша планета была разделена на множество стран, а они на города. И в одном таком городе жила добрая-добрая девочка, с розовыми волосами, совсем как у тебя…» Для Мизи мир ограничивался огромным садом с одинаковыми ненастоящими деревьями. И Суа. Суа была её миром, она есть её мир и она будет её миром всегда! Забвенно щебеча об этом друзьям, пока сама подруга проводила время с учителями или опекуном, ей неподвластно было уловить чьи то попытки начать говорить. Впрочем, она и не пыталась, а остальные из уважения мирились. Мизи, безусловно, была влюблена и её это окрыляло. Она чувствовала себя такой счастливой, такой живой и такой действительно настоящей, что порой походила на дурочку. А еще на ребенка, даже не учитывая влюбленность. Они все были большими детьми — никто не учил быть взрослым. Каждый в силу интеллекта и базового воспитания по книжкам сегейнов осознавал своё старение по разному. Либо не доживал до него. Второй вариант в этом мире кажется более милосердным. Суа молчаливо его выбрала и в очередной раз кивнула на быстрый лепет Мизи. Она рассуждала о их чудесной жизни «после», будто уже выиграла невозможный конкурс за ручку с любимой и убежала в утопию из её же сказок. Розовые очки для Мизи Суа создавала из глубины своих сиреневых глаз, разбавила цвет кровью и осветлила волшебством фантазии. Надуманная жертвенность перемещалась с неосознанным эгоизмом и недальновидностью. Мизи очень искренне улыбается. Суа очень грустно улыбается в ответ. Они меняются платьями. У девочки с розовыми волосами эмоциональное перевозбуждение. Девочка с чёрными волосами целует подругу непростительно долго и старается не смотреть в глаза. Вряд ли ей захочется передумать, причина не в этом, она боится, что увидит в глазах Мизи схожие намерения. А вдруг. Нет, все в порядке. О, хрупкий Клематис. Суа недалека от сумасшествия. Хотя, в целом, какая разница, в каком состоянии помирать? Ровным счетом, никакой. Она намеренно фальшивит. Почти незаметно, буквально одна нота, неуловимая для человеческого слуха, но такая режущая для сегейнов. Восемьдесят семь. Нет, восемьдесят шесть. У неё всё получилось. Улыбка Мизи меркнет. Смывать её кровь с лица было очень сложно.

***

Ее больше нет. Минус первый.