𝐧𝐞𝐜𝐭𝐚𝐫 𝐥𝐚𝐯𝐚𝐧𝐝𝐮𝐥𝐚𝐞 𝐞𝐭 𝐮𝐥𝐭𝐢𝐦𝐮𝐦 𝐯𝐚𝐥𝐞.

      Боги всегда были загадочными и коварными существами. Мы приносим им жертвы, отдаём все, что имеем, в надежде на что-то. Но не всегда получаем желаемое. Они выбирают тех, кто им по душе, объясняя через других, что этот выбор был справедливым и правильным, и его нельзя оспорить. Мы верим им.       Нам твердят, что боги всегда следят за нами, и ни одна мелочь не ускользнёт от их внимания. Как может быть иначе? Ведь боги должны все знать. Мы верим в это, ведь у нас нет других доказательств. Никто никогда не встречался с богами лицом к лицу и не мог рассказать нам, кто они такие и что из себя представляют.       Боги имеют свои армии, мы знаем это из легенд. Как и знаем то, что они влюбляются в смертных и друг в друга, и когда это происходит, как раз и рождаются те самые легенды. Мы рассказываем о них, пишем о них, приукрашиваем детали, чтобы сделать истории ярче. Но редко задумываемся, как всё было на самом деле. Мы не допускаем мысли, что из любого правила есть исключения.       Боги тоже разные. Мы знаем о тех, кто дарит нам силу, кто защищает нас. Но редко думаем о тех, кто выполняет незаметную, но важную работу. Мы не задумываемся, что даже среди богов бывают разногласия, которые могут привести к разрушительным войнам, бурям и катастрофам. Самое страшное — разрушение пугает лишь смертных. Боги же не боятся начать всё сначала. Их мощь и бессмертие вечны. Даже если вера в них угасает, это их не трогает. Они всегда будут существовать, и с этим нужно смириться.       Однако и сами боги вынуждены мириться с этим. Из-за частых разногласий и войн многие боги выбирают отшельничество. Кто-то принимает одну из сторон, кто-то остаётся нейтральным. Они не помогают ни одной из сторон, не вмешиваются в конфликты, но просто существуют.       Существует и то, что категорически запрещено: любить врага. Хуже, если сердце принадлежит тому, кто восстаёт против тебя. С этим ничего не поделать — это данность. Сердцу невозможно приказать, как нельзя изменить аромат лаванды на запах розы. В легендах любовь всегда звучит красиво, даже если она трагична. Но на деле всё совсем иначе. Сколько испытаний приходится пройти двум сердцам, чтобы доказать свою любовь? Сколько усилий нужно приложить, чтобы доказать, что их чувства заслуживают быть? И ладно, если бы любовь была между богами. Но что делать, если их сердца не могут быть вместе? Их статус не позволяет даже находиться рядом.       Минхён был воином. О его подвигах слагали легенды. Он был непобедим в бою. Каждый знал, как искусно он владел мечом и как мог справиться с огромной армией в одиночку. Он был лучшим воином бога ветра. Всегда, когда вспоминали бога ветра, рядом упоминали его верного воина, предводителя армии, который возвращался с войны с победой. Никто не сомневался в его мастерстве.       В легендах говорилось о том, как мудр и строг был бог ветра. Он спускался к людям лишь в редких случаях, и никогда это не сулило ничего хорошего. Бог ветра всегда наказывал людей за их грехи своими ураганами. Он контролировал полёте птиц, как двигались деревья или цветы, а также направления южных и северных ветров. Именно от него зависело, как скоро придёт зима или когда наступит оттепель. Бог ветра был одним из тех, кто часто мог развязать войну с кем-либо. Из-за того, что слабости бога были хорошо скрыты, они пытались найти их в его армии, в их предводителе. Они все пытались найти уязвимость Минхёна, чтобы сломить его. Однако все их усилия были тщетны. Воин обладал невероятной силой и умом, а его красота поражала воображение. Злые языки пытались найти его слабость, даже пытались узнать, кто украл его сердце. Но все их поиски были напрасны. Минхён жил так, что никто не мог и подумать о его чувствах. Казалось, он посвятил себя своему делу и богу, и любовь никогда не коснулась его сердца. Так думали все, и даже легенды подтверждали это.       Легенды о красоте Минхёна были отдельной частью простого люда. Они любили описывать его так, словно знали что-то, чего не знали и сами боги. Говорили о том, что видели этого воина лично. Говорили о его точенных скулах, о том, как сильно выглядело его тело. Упоминали и о том, что взгляд у него был настолько холодным, что всё тело бросало в дрожь. Они говорили о нём, что если враг видел гнев на лице Минхёна, то тело его могло оцепенеть в туже секунду.       И Минхён был одним из лучших не просто так. Он умел скрывать свои чувства так искусно, что даже бог лукавства не мог предсказать его действия. Века пройдут, но его тайны останутся нераскрытыми. Он скорее умрёт, чем раскроет их. Он предпочтёт погибнуть от меча врага, чем рассказать о своей любви. Даже богу, которому он служит, он не откроет эту тайну. Умрёт от его руки, но никогда не проговорится.       И не потому, что любовь его жизни была чем-то ужасным или опасной, а может, даже врагом бога ветра. Нет. Всё было совсем иначе. Просто тогда все узнают, кто смог покорить этого воина, приручить его. Ведь Минхён славился своим взрывным характером и не был покладистым. Его характер был одним из самых сильных в их мире. Он не склонял голову даже перед богами, считая, что они не заслуживают этого. Он ставил себя на один уровень с ними и имел на это полное право.       Минхён прожил уже пять веков или больше, он давно перестал считать. Он прошёл через множество войн и выиграл каждую. Трофеи, которые он привёз, невозможно было сосчитать. Он был силён и умён, как боги, и невероятно красив. Минхён мог спускаться к людям и исполнять их желания, ведь его сила, и в правду, была божественной. В зале богов он стоял прямо и не склонял головы. Он не боялся возразить, если кто-то из них ошибался. Боги уважали его, зная, что в войне с ним они проиграют.       Однако они не знали, что Минхён не просто воин, рождённый из душ, как обычные смертные. Он был сыном бога ветра, полубогом. Такие существа рождались от союза человека и бога, и часто жили среди богов. По своему личному решению Минхён захотел скрыть своё происхождение и стать воином, служить собственному отцу. Его существование было неоднозначным, и богам не нужно было знать, как он появился на свет. Воинство было его призванием, и он был искусен в этом ремесле. Однако всем искусным солдатам полагается трофей, за который он встанет горой. И это лишь вопрос времени, когда этот трофей появится на полочке. Ему как воину-альфе разрешено было вести романы с себе подобными или же с людьми, с богами простым солдатам быть было запрещено. Даже несмотря на то, что он был лучшим в своём деле, боги бы не разрешили ему сделать это.

***

      Этой поздней ночью Минхён возвращался домой с поля боя и почувствовал знакомый аромат. Он шёл по ведомой тропе, обходя дом и углубляясь в лес. Минхён прошёл вдоль моста через бурную реку, встретил светлячков, которые освещали ему путь, и любовался звёздами и луной, даря им улыбку. Но запах манил его сильнее всего. Он думал только о его источнике.       Минхён остановился и вдохнул воздух. Перед ним стоял красивый бог, который притягивал его взгляд. Воин не мог понять, почему судьба так долго не сводила их вместе. Их натуры идеально подходили друг другу. Минхён называл их отношения «инь и ян», «солнце и луна».       Его сердце замирало при мысли о нём. Тело охватывала дрожь, а губы трогала слабая улыбка. Он не мог насытиться его присутствием, не мог наглядеться. Этот бог был красив, по-настоящему красив. Его красота, действительно, была божественной, — о такой в легендах пишут веками.       Минхён никогда не забудет тот день, когда впервые увидел его. После очередного сражения он возвращался домой, уставший и измождённый. День был солнечным, но воин мечтал лишь о ванне и покое. Идя по знакомой тропинке, он заметил что-то необычное возле своего дома.       Это был бог невероятной красоты. Лёгкие кудри, открытые и добрые глаза, в которых читалось что-то, что сразу же покорило Минхёна. Его голос, словно музыка, звучал чарующе, и воин чуть не упал, поражённый этим звуком. Минхён влюбился с первого взгляда. Подойдя ближе, он почувствовал запах лаванды. Этот аромат словно говорил ему: «Теперь ты дома, ты в безопасности».       Как же так вышло, что великий воин бога ветра оказался повержен? Впервые его сбили с ног, и он не сожалел об этом. Веками он изучал искусство войны, но к такому повороту событий оказался совершенно не готов. В обучении не рассказывали, что победить тебя может тот, кто выглядит так невинно, что сердце замирает при его появлении.       Минхён подходит к знакомому замку и улыбается. Аромат окутывает его, и когда он открывает дверь, едва успевает подхватить родное тело, которое уже висит у него на шее. Он безумно скучал. Разлука была недолгой, но он с нетерпением ждал момента, когда снова сможет обнять его, почувствовать его тепло и услышать знакомый запах. Его любовь к этому богу была безграничной, и он не собирался останавливаться.       — Как же я скучал! — в голосе бога звучит мелодия, а не просто слова.       — Я считал минуты, пока мы снова не увиделись! — он всегда будет считать минуты. Каждая разлука настолько сильна, что сердце болит. Невозможно надолго расставаться, когда вся жизнь лишь они, только рядом, только вместе.       — Я думаю, как сильно буду тосковать, когда ты снова уйдёшь, Минхён, — его имя из чужих уст звучит сладко и маняще, как самое сильное заклинание, которое знал и сам полубог.       — Я каждый день думаю, как не смогу жить без тебя, как сердце будет биться, как дышать, — он осторожно кладёт бога на пол и проводит своей грубой рукой от постоянных тренировок с мечом по нежной щеке.       Кожа бога несравненна ни с чем, что есть в этом мире. Когда Минхён её касается, он думает о самых прекрасных цветах и крыльях бабочек над лавандой, однако это всё равно недостаточно, чтобы описать её. Запах кожи и цвет словно созданы для него, чтобы он сходил с ума.       — Почему ты так поздно вернулся сегодня? Я думал, не увижу тебя до рассвета, поэтому ждал у твоего дома, чтобы почувствовать твой запах.       — Торопился как мог. Прости, что заставил ждать.       Как Минхён может оставаться спокойным рядом с ним? Всё его существо жаждет принадлежать этому богу.       — Я понимаю, что ты спешил. Не могу винить тебя за мою нетерпеливость.       Минхён всерьёз подумывает оставить пост в армии бога ветра и перейти к нему в личное служение. Он больше не может без этого бога. Каждую ночь они делят одно ложе. Минхён любит его при свете луны и под взглядом звёзд. Они стали свидетелями первого поцелуя, первой жаркой ночи и первых слов любви. Он уверен, что впереди их ждёт ещё много свидетельств их любви.       — Я часто вспоминаю наши слова перед твоим уходом на поле боя, — говорит бог. — Ты обещал всегда быть рядом, хранить меня в сердце. Я поклялся тебе под луной о том же. Я открыл тебе то, что не знал никто. И я хочу, чтобы ты знал: этой ночью я хочу стереть все преграды между нами. Я хочу нарушить все запреты, что мешают нам быть вместе. Я хочу увидеть через несколько лунных циклов похожего на тебя.       Это самое сильное поражение для Минхёна. Не война сломила его, а тот, кто подарил ему любовь и готов пойти против всех ради их союза. Как он может отказать ему?       — Донхёк, — шепчет Минхён, чувствуя, как сердце сжимается от боли.       — Тшш, не говори ничего, — Донхёк проводит ладонью по белым волосам Минхёна, распускает его хвост, с которым воин всегда ходил, и нежно целует в щёку. Минхён млеет, полностью подчиняясь ему.       — Ты знаешь, я готов на всё. Готов уйти с поста, готов быть рядом столько, сколько ты позволишь, — шепчет он.       — Знаю, — отвечает бог. — Знаю, что ты готов пойти со мной против всех. И я люблю тебя. Никогда не думал, что моё сердце сможет принадлежать кому-то. Но как же я счастлив подарить его тебе. Ведь именно ты сохранишь его, защитишь от злых взглядов.       — Я защищу его от всех, кто посмеет взглянуть на тебя неправильно, кто попытается посягнуть на него без моего ведома. Я никогда не отдам твоё сердце никому. Буду хранить его как самый ценный трофей, который я завоевал в битве за тебя.       Донхёк не может сдержать улыбки, слушая эти слова. Его пальцы продолжают нежно гладить чужие щёки и спускаются на шею. Он вспоминает, как когда-то пришёл к этому воину за помощью и не ошибся. Века одиночества были не напрасны, ведь судьба подарила ему такого прекрасного альфу. Он и мечтать не мог, что однажды проснётся, и его будет обдувать не холодный ветер от бога по соседству, а тёплое дыхание, которое оставит свой след на его коже.       — Сегодня луна светит ярко, — говорит Минхён.       — Это потому, что её звезда вернулась домой.       Донхёк был богом ночи. Он управлял луной, расставлял звёзды на небе и следил за тем, чтобы никто не нарушал порядок его жизни. Никогда бог луны не нарушал своих правил, никогда не подвёл бы день. Он был честен перед другими богами, был мил со всеми. И в день, когда он встретил Минхёна, он просил его об помощи — найти пропавшую звезду, которую украли у него. Только не думал Донхёк о том, что он её ненароком сам нашёл.       Луна и звёзды почётно занимали свои места, когда жаркие поцелуи делили два бога между собой на мягких простынях. Руки Минхёна исследовали вновь и вновь любимое тело, играя словно на инструменте, выуживая из Донхёка с каждым касанием всё новые и новые ноты. Донхёк бесстыдно тянул «ля» от касания чужих губ на теле, извивался ужом. Он сходил с ума от того, как всё его тело подчинялось этому полубогу. Минхён клеймил каждую клеточку его кожи, спускался вниз, пока не достиг его плоти. Вобрал в рот, отчего на всю комнату раздался громкий стон. Донхёк не сдерживался. Минхён лизал его, двигал головой и заставлял забыться в удовольствии.       — Ах       Сколько бы раз альфа не касался его входа, сколько бы раз не проводил там своим языком, он никогда не мог насытиться этим богом. Он всегда растягивал его с особым удовольствием, всегда делал это так искусно, словно он прямо сейчас сражался и показывал все свои таланты. Он доставлял удовольствие Донхёку, отчего ноги того тряслись, всё его тело было натянуто, как струна, а жар накрывал с головой. И поощрением для Минхёна всегда служили высокие стоны, жаркие признания и нежные поцелуи. Не было ничего лучше, чем в порыве, когда накатывает новая волна оргазма, бог кричал его имя, открывая себя и свою любовь перед луной и звёздами. Он был честен перед ними, а значит, и перед Минхёном тоже.       — Я молю тебя, Минхён, — голос бога звучал тонко, он был на грани.       И кто Минхён такой, чтобы не подчиниться? Он осторожно подтягивает бога за бедра, делает это так легко, словно тот пушинка. Донхёк в свою очередь сцепляет свои ноги на талии воина и выстанывает тонко, когда в него входит Минхён.       Толчки поначалу были глубокими, медленными, до боли интимными. Такими, чтобы можно было прочувствовать друг друга сполна, доказать, что вот она, любовь, которую они друг другу даруют, без которой они никто. Минхён сбивается с ритма от того, как сильно его захватывают чувства. Он велит Донхёку сесть на него и двигаться, целует горячо и не может сдержать себя, когда достигает пика и оставляет такую заветную метку, о которой молил его бог.       Узел скрепляет их до самого утра. Донхёк засыпает, а просыпается лишь тогда, когда луна уже сменилась солнцем. Минхён всё ещё рядом, аккуратно поглаживает его спину, руки, иногда переходя на лицо и путаясь в его кудрях.       — Мы обязательно со всем справимся, — говорит ему Минхён.       — Иначе и быть не может.       И пока над замком бога ночи царит приятный запах лаванды, что всегда успокаивает его жителей, в спальне расцветает новый бутон, тот, который им предстоит ещё изведать. Он будет символом их безмятежности. Он будет их личным покоем, обещанием.