Дочь соукоку

Осаму закатывает глаза, опускаясь и прижимаясь грудью к спине лежащего под ним мужа. Рыжий протяжно, сладко стонет, извиваясь под шатеном. Осаму кончает прямо внутрь, сделав еще пару прощальных толчков. В полумертвом блаженстве расслабляется, навалившись на любимого. Чуя осторожно разворачивается, спихивая с себя тридцатилетнюю тушу. Дазай чуть приходит в себя и сгребает в теплые объятия, пытаясь отдышаться. — Ты как? — Бережно поправляет рыжие пряди, убирая из со лба. — Все хорошо. — Накахара улыбается в отдышке, одарив ярко-голубым взглядом и улыбкой, затем сильнее прижавшись к широкой груди. Они приняли душ, сменили постельное и сладко валяются перед телевизором, Осаму гладит ногу, любезно закинутую на него. Фильм становится неинтересным, но выключить Осаму не смелится: Чуя всегда досматривает до конца даже самое неинтересное кино. Вместо этого погружается в мысли, ластясь щекой к веснушчатому плечу. — Я хочу дочь. — Выпаливает бинтованный как что-то совсем не шокирующее, обыденное. Чуя поднимается на локтях и смотрит диким взглядом на мужа, в ожидании ответа на не поставленный, но висящий грузом в воздухе вопрос, все же дожевывая вставшую поперек горла чипсину. Но Осаму молчит и спокойно смотрит в глаза. — Ты серьезно сейчас? — Ну да. А почему нет? Я считаю, что мы более чем готовы. — Осаму принимает сидячее положение, Чуя повторяет за ним. — Детей не заводят с лозунгом «А почему нет?». Это очень ответственно. — А ты сам хочешь? — Осаму смотрит максимально серьезно. Чуя опускает взгляд, заговорив на тон тише: — Всегда хотел, но был уверен на тысячу процентов, что ты просто посмеешься над этим. — Смотрит прямо в душу, словно котенок. — Тц, ты совсем дурачок? Может, я и мог поступить так в двадцать, но нам пошел четвертый десяток. Или ты во мне не уверен? — Уверен конечно. — Чуя ложится на чужие колени. Осаму запускает руку в рыжие волосы. — Почему именно дочь? — Не знаю. Сына нельзя баловать, так что я сделаю из него морального урода. С девочкой проще. — Ну да… Разговор сошел на нет из-за сонливости, накрывшей обоих. Чуя заснул с мыслью о дочери. Брать из детдома не страшно - они сами вообще с улицы. Чуе приснилось одно лишь имя: Мико. *** Сегодня Накахару отпустили пораньше с работы. Дазай вернется только к семи, а время ещё четыре. Чуя решается пройтись по магазинам: заезжает в продуктовый, аптеку. Уже едет домой по объездному пути, в пробках стоять дольше. Он и забыл о чем они вчера болтали с мужем, пока не останавливается на светофоре и не натыкается на здание с вывеской «Городской сиротский приют». Что-то заставляет его развернуться.