Дочь соукоку

Дазай заходит в комнату дочери, лишь по пути осознав, что неслабо опьянел. — Пап? Куда ушел Чуя? — А, он поехал по магазинам. Чего делаешь? — Вы поругались? — Мико восемь лет и она знает, как выглядят пьяные люди. И сейчас ей неосознанно становится тревожно: она всецело доверяет папам и верит им всем своим детским сердцем, но у неё остался рефлекс на то, что алкоголь меняет людей. — Нет, конечно нет. — Осаму криво приземляется на кровать рядом с ней. Мико инстинктивно шугается. — Я слышала. — Мико рефлекторно пододвигает игрушки ближе к себе. Прошлая семья научила, что нужно быть осторожней. — Ничего серьезного, милая. Играешь? — Дазай улыбается, не замечая, что он пугает её. — Ага… мне Айван мишку подарил. — Ах да, Айван… — Осаму пьяно трёт лицо рукой, организм не говорит спасибо за пять стаканов виски реально с утра пораньше. — Напомни, кто его родители? — …А это важно? — Мико прижимается к спинке кровати, Дазай это замечает. — Нет-нет… конечно нет, просто интересно. — Он смотрит на ребенка внимательнее. — Но знай, Мико. Не дай бог он тебя обидит, я не посмотрю ни на то, кто его родители, ни на то, что он ребёнок. Я не позволю и пальцем тебя коснуться, ясно? — Он ярко жестикулирует, Мико непроизвольно дергается, из-за чего Дазай замирает. — Ты что, боишься меня? — Он сам замер, испугавшись осознания. — Нет, что ты, конечно нет! — Мико активно машет руками, очень сильно боясь того, что папа разозлится. — Ты же вся дрожишь… малышка, ты чего…? — Осаму двигается ближе, дочь напрягается и следит за каждым его движением. Он обнимает её и гладит по голове. — Я не боюсь, все нормально… — Ей плохо от запаха алкоголя. Хочется провалиться. Самое небезопасное ощущение. — Прости, если я напугал тебя, я не хотел, правда… — Он как будто не слышит её. — Пап, отпусти пожалуйста… — У неё уже кружится голова. — Почему…? — Алкоголем пахнет… Осаму замирает. Крыша окончательно съехала. — Вот так, значит, да? — Он поднимается с кровати, медленно злеет на глазах. — Противно от папки, да? От того, кто дает тебе крышу над головой, кто заботится о тебе постоянно? — Папа, пожалуйста, хватит… — Из детских глаз полились слёзы. Это не её папа. Не папа Осаму. Это совсем другой человек. — А теперь ты будешь плакать, да? А потом нажалуешься Чуе, какой я плохой? Может хватит делать из меня монстра?! Я жизнь отдам за тебя и за него, но вы оба делаете из меня врага!!! — Дверь распахивается. — А ну закрыл пасть. Осаму оборачивается на неожиданно появившийся голос за спиной, но по пьяни спотыкается и падает на картонный домик, который Мико и Чуя вчера делали весь вечер. Мико разрыдалась в полный голос, подскочила с кровати и подбежала к Чуе, обнимая его. Пьяный Осаму все ещё лежит на полу, не осознав ещё, что он натворил. — Папа, пожалуйста, не ругайтесь, он не хотел кричать, он просто пил алкоголь! — Мико тянет Чую за пиджак, захлебывается в слезах. Чуя гладит её по голове, шепчет на ухо: — Беги одевайся, я скоро приду. Все будет хорошо. Мико послушно убегает. Чуя закрывает дверь. — Давай, тоже скажи мне, какой я плохой! Скажи, что боишься меня. Что ненавидишь! — Пьяный бред прерывается звонкой пощечиной. — Если ты так сильно хочешь, чтобы я тебя ненавидел, то так и будет, Дазай. — Чуя холоден. Он никогда не видел мужа таким: настолько пьяным и убитым. Да, они напивались и похлеще, но помимо алкоголя здесь замешано что-то другое. Конкретный сдвиг по фазе. В сердце тянет: раньше он бы сделал все, чтобы разобраться в том, что заставило любимого так напиться, почему он в таком состоянии. Но теперь есть Мико, и если хоть что-то угрожает её безопасности (даже собственный муж), Чуе плевать. — Не уходите. Пожалуйста. — Осаму вдруг ни с того ни с сего начинает рыдать. — Тебе тридцать. Взрослей. Идиотина блять… — Чуя поднимается, выходит из комнаты и не сдерживает желание громко хлопнуть дверью. Мико стоит в коридоре полностью одетая, держит в руках рюкзачок и плачет. У Чуи разрывается сердце. Он хватает свою сумку, натягивает ботинки и с Мико за руку выходит из дома быстрым шагом. — Зачем тебе рюкзак? — Там все самое необходимое… Чуя останавливается среди тропинки на их участке, секунду осознаёт, что ребёнок подумал, что они уходят с концами. Хмурится и идёт дальше под непонимающим взглядом дочери. Садит её в машину, садится за руль, дает себе минуту, чтобы отдышаться. — Солнце, о чем вы говорили? — Да просто он мило со мной разговаривал, обнимал, но мне плохо от запаха алкоголя, я попросила его отпустить и он как будто стал другим человеком. Но мы же вернемся домой ещё, правда…? — Она смотрит через зеркало на папу таким печальным взглядом, что Чуе тоже хочется плакать. — Конечно вернемся, очень скоро. Папа немного подумает над своим поведением и такого никогда не повторится, я тебе обещаю. Он точно не хотел тебе зла. Просто в него вселился… другой человек, да. Ты же знаешь, что папа Осаму совсем другой? — Конечно знаю. Чуя тяжело вздыхает. Заводит машину. Они весь день были заняты шоппингом, ходили в «Вингс», Чуя всеми силами старался отвлечь дочку от произошедшего. Дазай позвонил уже сорок раз и принялся названивать дочери. — Алло…? — Чуя выхватывает у неё телефон и сбрасывает. — Я не могу ему не ответить… — Другой человек, Мико, помнишь? Папе всегда нужно отвечать, но сейчас ему нужно подумать над своим поведением и прийти в себя. Мы обязательно вернемся к нему, не переживай. — Чуя ставит её телефон на беззвучный режим и убирает к себе в карман. Девочка тускнеет, так и не притрагиваясь к любимому блюду перед ней. Телефон Чуи снова звонит. — Черт, он издевается? — Он все же переживает, что у любимого могло что-то случиться, встает из-за стола, берет трубку. — У тебя тридцать секунд пока я внимательно тебя слушаю. — Оу, видимо, я выбрал неудачный момент. Перезвони, как сможешь договориться о встрече. — Совсем другой, но не менее знакомый голос по ту сторону трубки заставляет Чую измениться в лице. — Босс, извините, я думал, звонит другой человек. Не посмотрел на номер. По какому поводу встреча? Что-то случилось? — Оу, нет-нет, все в порядке. Просто нужен разговор касаемо твоей должности. Через тридцать минут у меня дома. — Босс меняется в голосе, становится строгим. — Что?! Но я… Босс, подождите! — Чуя не успевает договорить, как трубку сбросили. — Блять… — Он переводит взгляд на грустную дочь за столом.