Дракон и апельсин

      – Просыпайся, Келус.              Глаза открывать не хотелось, потому что только что ему снилось что-то теплое. Кажется, он сидел в ванне в собственной комнате на Звездном экспрессе и смотрел в окно. Среди бесконечного множества видимых звезд, переливающихся словно блестяшки из коробочки с украшениями Март 7, можно было выловить витиеватые созвездия. Вот пытливый янтарный глаз разглядел мусорный бак – несомненно его личное и приносящее удачу созвездие, рядом вырисовывалось новое еще не изученное, в виде треугольного чипса. А если посмотреть вправо, где видимое звездное небо скрывалось за рамой окна можно было увидеть созвездие дракона, поедающего апельсин… все же Келус, видимо, изрядно проголодался, раз ему мерещится так много еды. Но вылезать из ванны, так мягко нежащей уставшее тело совсем не хотелось. Хотелось лежать и думать о драконах и апельсинах…       Его плавающие, как и он сам, думы прервали. В дверь ванной комнаты забарабанили, и из-за нее раздался звонкий голос Март 7.       – Эй, Келус, срочно!!! Нужна твоя помощь!!!       Он встрепенулся и приподнялся, хватаясь за бортик ванной.       – У Дань Хэна редкая космическая болезнь – апельсиновая лихорадка!!! Ему срочно нужна помощь!!!       Келус не стал больше медлить и быстро вылез из ванной, едва ли не поскальзываясь на мокром полу. Быстро накинул на себя халат, чтобы не смущать подругу, и выбежал в свою комнату. Дань Хэн лежал на его кровати в явно безжизненном состоянии, а рядом скакала обеспокоенная Март 7.       – Быстрее, Келус, ему нужно сделать искусственное дыхание!!!       «Наконец-то» – промелькнуло в голове Келуса, но он не стал разбираться в природе своих мыслей, как и раньше никогда не делал, предпочитая действия. Подскочил к кровати и склонился над бледным и, почему-то, грязным, полным мелких ссадин лицом Дань Хэна. Такой вид знакомого спутника вызывал тревогу, от которой хотелось поскорее избавиться, поэтому Келус положил ему ладонь на щеку и прикоснулся губами к губам.       Так ведь делают искусственное дыхание? Да ведь?..       Дань Хэн открыл глаза и улыбнулся. Март 7 завопила:       – Ага, попался!!! – Келус перевел на нее удивленный взгляд, а девушка тем временем подскочила ближе к ним и протянула Дань Хэну треугольник чипсины, довольно вкусной на вид. – Все, он твой, давай, действуй!!!       Дань Хэн забрал у нее чипс и, с видом самым адекватным, протянул его Келусу.       – Ты примешь мою руку и сердце?       Идея показалась Келусу интересной и даже очень заманчивой, он кивнул.       Март 7 счастливо хлопнула в ладоши и торжественно произнесла.       – Объявляю вас мужем и мусорным баком!!!       Келус улыбнулся, глядя в искрящие водной гладью голубые глаза и опустился чуть ниже, откусывая чипсину из рук Дань Хэна. Было так вкусно, хорошо и счастливо…              – Просыпайся, Келус. Ты можешь проспать обед.       – Хочу чипсов…       Глаза все-таки разлепить пришлось, прогоняя остатки странного сна. Но взгляд голубых глаз, встретивших его по пробуждении, будто переместился прямо из сумбурного сновидения, как якорь, соединяющий настоящее и то, что происходило в его голове.       Или мысленное тоже могло считаться настоящим?.. Слишком сложная философия с утра пораньше.       – Я не уверен, что на Амфореусе когда-либо были чипсы… а уж теперь...       – А?       – После недавних событий все производства, в том числе и еды остановились. В городе есть провизия на случай чп, но она не изобилует деликатесами.       – Ааа, точно, – суровые реалии их настоящего на Амфореусе осознавать не хотелось, поэтому голову вновь заполнил красивый образ Дань Хэна из сна, протягивающего ему чипс, и приятный вкус специй на языке.       Красивый образ реального Дань Хэна наблюдал за его пробуждением неподалеку, глядя на него немного… обеспокоенно? Или расстроенно? Честно говоря, за все время их совместного путешествия Келус не очень хорошо научился считывать эмоции спутника. В отличии от Март 7, эмоции которой читались так же легко, как комиксы с картинками, Дань Хэна понять было сложно. Если применить литературную метафору, то он был длинным свитком с Лофу. Свитком на чужом языке, иероглифы которого Келус, честно, пытался читать, но получалось только придумывать им свою интерпретацию значений: сложенные руки – «я думаю», взгляд в даль – «вспоминаю прошлое», улыбка – «я доволен».       – Как себя чувствуешь? – приятный голос парня вновь прервал его мысли.       Что-то Келус сильно часто последнее время стал пропадать в своих мыслях. Наверное, потому что в реальности было не очень.       – Нормально, а что?       – За последние дни… мы много пережили.       А ведь и правда. Нежеланные к вспоминанию картинки последних дней все же проснулись вслед за ним.       На Амфореусе произошло много всего, пошатнувшего легкий нрав Келуса: прощание навсегда почти со всеми новообретенными друзьями, разверзшаяся катастрофа, угрожающая всем жителям планеты, и их собственный морально нелегкий путь Освоения, переплетшийся очень тесно с судьбой места, куда они попали после крушения вагона… из-за которого он и сам умер. Но умер не на смерть, и все же, волями судеб этой земли, ему удалось снова вернуться в мир живых. Как это было давно, несмотря на то что происходило недавно…       Бой с Аквилой, разрушенный город, множество жертв – все это затмило события предыдущих дней.              – А сколько я спал?       – Около двенадцати часов.       … оказывается после окончания битвы с созданиями черного течения, когда Фаенон отправился в вихрь сотворения, и в Охеме все более-менее успокоилось, Келус вырубился на двенадцать часов. Неплохо поспал. Почти как после ночи турнира в онлайн игре. Только вот после турнира осадок не был таким… горьким. А Дань Хэн таким напряженно сдержанным.       Как новый, еще неопознанный Келусом иероглиф.       – Я очень проголодался.       – Мы успеваем к раздаче припасов, организованной госпожой Трибби.       – Хорошо.              Все выжившие жители Охемы были призваны в купальни, где после уничтожения созданий черного течения стало относительно спокойно. Здесь развернулся лагерь под усиленной защитной магией, ниспосланной Гиациной. Пока Фаенон проходил испытание в вихре сотворения, именно ее силы и неусыпная помощь Трибби сохраняли жизнь жителей Охемы. Келусу и Дань Хэну тоже пришлось остаться на какое-то время в лагере.       Отобедали они выданной провизией за общим столом, где многие из жителей активно просили у Келуса пересказ произошедшего. А он, как бы это не было на него не похоже, хотел уйти отсюда и остаться наедине с Дань Хэном, ну, может быть, еще и Мемо, присоединившейся к их компании после того, как он окончательно проснулся. Расспросы вызывали в памяти воспоминания, от которых хотелось бы отгородиться, а еще окончательно перебивали странный сон, ставший набором фактов и стремительно теряющий яркую эмоциональную окраску. А ему этого не хотелось. Сон казался таким спасительно хорошим во мраке происходящего, а еще будто слишком… значимым.              После обеда они втроем вернулись в их комнату, и Мемо, после согласия парней, что они позовут ее, если понадобится, исчезла в… куда бы там она периодически не исчезала. Они же устроились на сиденьях возле купальни, потому что выходить на террасу, так полюбившуюся им до этого, не хотелось. Лишний раз глядеть на закатное небо, которое замерло в медленных красках разрушения, было больно.       – Какие у нас сейчас планы?       – Ждать. Как только ремонт нашего вагона будет закончен, и госпожа Трибби найдет время помочь поднять его в небо, нам сообщат. По последним данным это займет около одного-двух дней.       – То есть чисто теоретически мы сможем дождаться Фаенона после его испытания в вихре?       – Сомневаюсь. Что-то мне подсказывает, что оно займет куда больше времени, чем обычно, – Келус опустил голову и не мог заметить, что взгляд Дань Хэна, устремленный на него, стал еще беспокойней, – но я уверен с ним все будет хорошо. Он же герой.       – Да… – Келус уставился на руки и решил поделиться тем, что уже какое-то время терзало острыми колючками его сердце, – только вот и другие были героями.       Его голос звучал непривычно жестко для самого себя, но он чувствовал, что сдерживаться уже не в силах. Последние события были слишком жестокими – на своем пути Освоения он такого еще не переживал, и это могло надломить даже самую оптимистичную и легкую натуру.       Дань Хэн нахмурил брови, будто сам почувствовал колючее ранение и придвинулся к нему ближе. Его рука дрогнула, когда пальцы неосознанно потянулись к рукам Келуса, и он одернул ее, положив на плечо.       – Пока ты спал, у меня созрел план.       Келус поднял на него глаза, озаренные надеждой, и Дань Хэн продолжил.       – Я много изучал различные источники Амфореуса, и мне не давала покоя их… неоднозначность. Будто за всей историей скрывается что-то еще. Эти циклы Преследующих пламя… не буду нагружать тебя своими теориями, в общем… – Дань Хэн сделался привычно задумчивым, – мне кажется, что есть шанс спасти планету. Но нам нужны более опытные помощники.       – Ты про Химеко и господина Янга? – Келус понял, куда ведет друг и оживился.       – Не только их. Я хочу по прилету на Звездный экспресс связаться с Обществом гениев. С большими внешними силами и их умом у нас все еще будет шанс помочь, даже не находясь на планете.       – Ты гений! – внутри наконец потеплело и на место унынию вновь вернулись крохи оптимизма. – Мы все еще сможем помочь!       – Да, – на лице Дань Хэна появилась сдержанная улыбка при взгляде на ожившего Келуса, – осталось немного подождать и надеяться на работоспособность нашего вагона.       – Я думаю, его починят. И мы сможем подняться в небо!       Эта мысль действительно воодушевила. Не все еще потеряно! Возможно, потерянных друзей это не вернет, но… спасет мир, ради которого они совершили свой геройский подвиг.                     Вариантов чем заняться было не много. От их волонтерской помощи отряды, охраняющие Охему, отказались, сославшись на то, что ситуация стабилизировалась, поэтому парни остались ждать вестей в своей комнате. Дань Хэн привычно уселся с блокнотом, в который заносил все свои заметки, а Келус, скучая сверлил взглядом экран смартфона с мигающей полоской сети, в надежде, что снова сможет перехватить какое-нибудь сообщение от друзей с экспресса.       Но было пусто. И тихо. Только слышался мягкий шелест переворачиваемых страниц. Полнейшее бездействие снова погружало его в отрывочное вспоминание сегодняшнего сна. Он был каким-то… непривычным?       – Дань Хэн.       – М?       – Скажи, а ты… не любишь прикосновения?       – С чего тебя озадачил такой вопрос?       Дань Хэн поднял голову от блокнота и взглянул на него. Снова по его лицу было невозможно что-либо прочитать.       – Утром ты так дернулся, когда хотел меня приободрить.       – Ты заметил…       – Ага. А еще несколько дней назад… – он задумчиво уставился в стену купальни перед собой, – ну вообще уже порядком дней назад, я хотел обнять тебя на прощание, когда мы собирались пойти в поход за Ядром пламени Никадора. Но ты отказался. Почему-то я сейчас вспомнил это…       Келус мотнул головой, понимая, что возможно этот момент всплыл в его памяти от того, что недавно им снова пришлось «прощаться», когда Дань Хэн вызвался задержать Похитителя пламени, давая Келусу и Фаенону фору сбежать. И изведенного до нельзя Келуса, которому пришлось попрощаться со многими на Амофореусе это «прощание» далось тяжелее всего. Он не хотел оставлять друга одного против грозного врага и жалел о том, что ушел, весь путь, который они проделали с Фаеноном. И почему только Дань Хэн не позволил ему остаться сражаться рядом? Фаенон не был слаб, и защищать его Келусу точно было не так уж нужно… В прочем ситуация позади и все обошлось. Дань Хэн справился и прогнал Похитителя пламени из купален.       Почему только остался такой… тревожный осадок?              – Я отношусь к прикосновениям нормально, – после задумчивой паузы заговорил Дань Хэн, закрывая блокнот на коленях, – просто не так ловок с ними, как та же Март 7.       – Как она даже у меня не получается, – Келус улыбнулся, вспоминая о подруге на борту Звездного экспресса, по которой успел уже порядком соскучиться, – у нее эта… зверская тактильность. Ты помнишь, как она меня чуть не задушила обнимашками?       – Помню, – легкая улыбка на губах Дань Хэна померкла, а глаза едва заметно потускнели. – Что касается того, что я не обнял тебя перед походом, то это не из-за того, что не хотел. Мне претила мысль делать это… на прощание.       – А…       Келуса кольнуло знакомое чувство боли в сердце. Прощание… так вот о чем подумал тогда Дань Хэн на его простую непреднамеренную фразу. За эти дни слово «прощание» стало для обоих тяжелым грузом.       – А если не на прощание? А на… надежду дальнейшего совместного пути?       – Такой вариант звучит лучше.       – Так? – Келус, поднявшись на ноги, неловко распахнул руки, как бы проверяя возможен ли тот факт, что Дань Хэн согласиться.       – Ты предлагаешь сейчас?..       – Ага.       – Почему?       – Ну…       Келус сам хотел знать ответ на свой вопрос. Но почему-то очень потянуло. Казалось, что в объятиях с Дань Хэном станет чуточку легче. Словно он подтвердит, что сейчас не один, что с его компаньоном все хорошо, и они все преодолеют вместе. Словно они уже все преодолевают вместе.       Келус тряхнул распахнутыми руками, так и не ответив на вопрос Дань Хэна, и легко нахмурился, как ребенок, ничего не желающих объяснять на свою выходку.       Дань Хэн поднялся на ноги, отложив блокнот.              Почему-то на краткое мгновение промелькнула мысль, что это их первое такое близкое взаимодействие: Дань Хэн, все же, казался Келусу холодным и отстраненным, не таким как Март 7. Вслед за этой мыслью ему стало нехарактерно для себя неловко. Келус никогда не стеснялся в разговорах, острых фразах и действиях, но с Дань Хэном – близким ему человеком – все было как-то по-другому. Словно свое поведение с ним нельзя было приравнивать к поведению с окружающими.       Дань Хэн приблизился к Келусу не спеша, и руки в ответ протянул тоже робко. Голубые глаза его были все так же нечитаемыми, обращенными в пол, но, когда он положил свой подбородок ему на плечо и обвил руками спину… Келус почувствовал в его крепко прижимающих руках что-то осторожно отчаянное. Наверное, похожее на то, что поселилось и у него в груди.       Не раздумывая, он прижал к себе Дань Хэна так же крепко.              – Мне нравятся обнимашки.       – Мгм.       Они стояли так долго. Не как с Март 7 на стремительные 3 секунды, от которых потом еще ныли ребра, а на… Келус не считал сколько они так мягко обнимались. Он вообще потерялся в осознании насколько это приятно и поддерживающе, что не заметил, что это именно он крепко прижимал к себе Дань Хэна без возможности отстраниться. Впрочем тот, будто, и не собирался отстраняться. Устало оперся на него головой и будто выдохнул, позволяя себе немного расслабиться.       Неужели Дань Хэну с ним спокойнее так же, как ему спокойнее с ним?..       – Прости.       – За что?       – За то, что, не подумав, глупость ляпнул про обнимашки на прощание.       – Ты не виноват. Ты тогда не мог знать, что «прощание» станет лейтмотивом нашей поездки на Амфореус от начала до конца.       – От начала? Но в начале, вроде, все было неплохо?       – Ты… – голос Дань Хэна едва слышно дрогнул, и Келус почувствовал, как тот напрягся всем телом, – после крушения поезда…       Келус не слышал до этого таких ноток в голосе Дань Хэна. Таких честных и тяжелых.       – Ты хочешь сказать…       – Я тогда подумал, что потерял тебя.       Келус было хотел отстраниться и взглянуть в лицо Дань Хэна, чтобы увидеть, как оно выглядит, такое искреннее и с горькими нотами в голосе, но парень ему не дал этого. Сомкнул руки на его спине жестче и уткнулся любом в плечо.       – Извини. Дай мне пять минут, и я соберусь.       – Дань Хэн… не нужно.       Пальцы сами огладили жесткий воротник кофты и скользнули в растрепанные прядки на затылке. Его волосы были такими мягкими.       – Я не задумывался о том, какого это было для тебя тогда…       – И не должен был. Все мы после подумали, что обошлось, даже я в это поверил… пока не узнал, что ты и правда тогда…       Голос Дань Хэна стал еще жестче, как когда он принимал быстрые решения перед лицом опасности. Но теперь-то Келус понял, что за ним было скрыто.       – …что ты все-таки умер тогда. Мне было... больно это слышать.       Последние слова прозвучали с фальшивой сталью в голосе, и Дань Хэн отстранился от него. На краткий миг, пока тот не отвернулся, отходя к арке, выходящей на террасу, Келус заметил на его лице привычное безразличие, только вот… теперь он понял, что это была маска. И не такая, какие носили актеры на Пенаконии, а искусно выработанная, кажется, долгими годами.       Дань Хэн всегда скрывал свои истинные переживания от других?.. Келус понял, что так мало знал о нем.              Постоять в тревожной нерешительности его хватило всего лишь на время тридцати ударов сердца. Келус двинулся к Дань Хэну и крепко обнял его со спины – тот мелко дернулся, но не отступил.       – Ты чего?       – Мне тоже за тебя было страшно очень-очень. Когда мы с Аквилой дрались или ты остался задержать Похитителя пламени в купальнях. Я понимаю, что наш путь Освоения работает именно так, но я никогда не сталкивался с тем, что… с его этой обратной стороной. Когда теряешь всех…       – Келус, – его рук коснулись холодные пальцы.       – Я понимаю, что ты самоотверженный мистер-водный-дракон, но не обязательно было отсылать меня вместе с Фаеноном, тому и не особенно была нужна моя помощь. Я бы мог остаться сражаться с тобой!       Дань Хэн вздохнул – Келус почувствовал это по движению его плеч под своим подбородком.       – Я за тебя переживал. Потому что подвергать опасности, имея шанс не уберечь в пылу сражения и снова… снова держать на руках твое бездыханное тело, я бы не выдержал.       – Дань Хэн…       – Извини.       – Нет, Дань Хэн…       Келус отпустил его только на мгновение, чтобы обойти, взять в ладони лицо, не позволяя отводить глаз и увидеть в них… расколовшийся лед истинных эмоций.       Иероглифы Лофу и его сомнительная интерпретация больше были не нужны, чтобы понять где-то на уровне сердца, что Дань Хэну было больно. Голубые глаза это передавали впервые четко и без прикрас.       – Я сейчас заплачу, – Келус почувствовал ком в горле от вида этих честных глаз.       – Ты чего?..       – Того… я о своей смерти, кажется, не переживал так же сильно, как переживал о ней ты. Мне… ну вот, я уже плачу.       – Келус…       Они снова обнялись с подачи стремительно стискивающего в своих объятиях Келуса, который чувствовал взрыв Стелларона внутри себя. Или это было просто безумно бьющееся от чужой печали сердце, чутко уловившее ее невидимыми нитями эмпатии.              – Наколдуй дождик, как ты это умеешь, – Келус уткнулся лбом в чужое плечо и шмыгнул, заливаясь ненамеренными слезами, – скажем, что это не слезы, а дождь…       Плечи Дань Хэна легко дернулись.       – Дурак ты, – прозвучало мягко, даже заботливо.       – Это ты дурак. Потому что таким нужно делиться сразу…       Руки легли на его сотрясающиеся плечи до заботливого нежно, и теплая щека коснулась виска. А прямо под пространством арки, в которой они стояли, начался легкий тихий дождь, капли которого ласково опускались на макушку Келуса, такие знакомые и теплые, как его собственные слезы. По крайней мере, он надеялся, что с выпущенным дождем Дань Хэну тоже станет легче, как и ему становилось легче с пролитыми слезами.       Келус обнял его покрепче.                     – Мистер-водный-дракон? – скептически поинтересовался Дань Хэн, когда им обоим полегчало, и они устроились на кушетке в комнате. Келус вытирал лицо платком, удивляясь, что голову и одежду сушить от наколдованного дождика не понадобилось – тот словно сам высох.       – Ну да, а что не так?       – Думаю ты не совсем точно понимаешь суть природы видьяхара, но, в основном, поспорить не могу… мистер-человек-бита.       Келус впервые, кажется, слыша от Дань Хэна нехарактерную тому глупую шутку, взглянул на него ошарашено… а потом рассмеялся. Так громко и весело, словно захотел компенсировать весь страх прожитых дней и вылитые недавно слезы.       Когда горло стало першить от чрезмерного хохота, он взглянул на Дань Хэна, чьи глаза, в которых теперь плескалось тепло, были обращены на него. Лицо парня озаряла легкая улыбка.       – Спасибо, – произнес тот.       – За что это?       – Стало легче… когда озвучил.       – Ты можешь мне озвучивать вообще все, – Келус протянул руку и коснулся выбившейся черной прядки волос, поправляя ее. Сейчас стало так легко касаться Дань Хэна, когда он понял, что тот вовсе не холодный.       А еще вспомнились их крепко держащиеся друг за друга руки во время битвы с Аквилой. И его фантомное прикосновение в сегодняшнем сне.       – Слушай, мне сегодня такая странность снилась. Там про мусорку и тебя тоже было. А еще про Март 7 и чипсы.       – И что же тебе приснилось?       – Сначала я купался в ванной на Звездном Экспрессе и разглядывал созвездия. Понял, кстати, что скучаю по виду звезд из окна.       – Я тоже скучаю по звездному небу, – кивнул Дань Хэн, и Келус прочитал в его глазах легкую рябь ностальгии.        – Так вот, а потом постучала Март 7 и сказала, что тебе плохо. Я тут же выбежал из ванной и сделал тебе искусственное дыхание, а ты ожил, как ни в чем не бывало, и сделал мне предложение руки и сердца с помощью чипсины. Я согласился.       – Ты… что сделал?       – Из ванны выбежал и спас тебя, говорю же, ты был при смерти! – Келус почесал затылок. – А! Ты не думай, что я какой-нибудь странный, перед тем как выйти из ванной я надел халат, там же была Март 7.       – А остальное… тебя не смутило?       – А что должно было смутить?       Дань Хэн чуть отвернул голову и его губы изогнулись с странной смущенной улыбке. Такую Келус у него еще не видел.       – То, что я сделал тебе предложение?       – А, ну да, необычно. Да и чипсина эта… в комиксах Март 7 такое делали по-другому. Да и искусственное дыхание я тебе делал странно, наверное, оно не так проводится.       – Келус, я хочу уточнить, – Дань Хэн легко откашлялся в кулак, все еще отводя глаза и сидя в пол-оборота, – ты… этим сном ты ведь не хотел сказать, что влюблен в меня?       – Нееееееет, – Келус широко улыбнулся и махнул рукой, – если бы я понял такое, естественно бы сообщил тебе! В комиксах Март 7 влюбленность описывается по-другому, с цветочками на фоне, бабочками в животе и «тудумом», что бы это не значило…       – Это когда сердце стучит, – Дань Хэн тактично прикрыл усмешку кулаком, глядя на него так, будто понимает что-то, чего Келус не понимал.       – Так оно же всегда стучит, – Келус приложил руку к груди и проверил работоспособность своего органа, – ну да, вот.       – Учащенно стучит, когда находишься рядом с объектом влюбленности.       – Ааа…       – А ты правда… – Дань Хэн взглянул на него с ироничным любопытством, – изучал эту сферу жизни только по комиксам Март 7?       – Ну мне же все знания мира не скачались как на флешку в голову, после того как я очнулся на станции Герты. Пришлось изучать что-то по книжкам.       – По комиксам Март 7.       – Она сказала у нее лучшая подборка романтики во всей вселенной!       Дань Хэн улыбнулся и не смог сдержать смешок, прикрыв рот ладонью.       – Ты надо мной смеешься?       – Над абсурдностью всего происходящего сейчас.       – Чего всего?..       – Разверзшейся катастрофы на Амфореусе, нашему шаткому положению здесь, тому, что я впервые честно озвучил переживания и понял свои чувства, твоему сну с предложением руки и сердца и познаниям о любви из комиксов…       – Мистер-водный-дракон, кажется, чокнулся… – Келус не понял связи и половины озвученного.       – Кажется и правда, – Дань Хэн провел рукой по лицу и усмехнулся.       – Как ты и сказал, мы вот-вот вернемся на Звездный Экспресс и всех там на уши поставим, но поможем Амфореусу, – рука снова, как приклеенная метнулась к Дань Хэну и заботливо огладила его плечо, – а сами будем в безопасности, так что все будет хорошо! А еще я найду комиксы Март 7, что она мне одолжила, и покажу тебе, что там точная и проверенная информация!       Дань Хэн снова усмехнулся в кулак.       – Я люблю эту твою способность, делать даже тяжелую ситуацию легче.       – Любишь?       – Люблю, конечно, ведь ты мой к…       Дань Хэн не успел договорить последние слова, как Келус приблизился и чмокнул его в губы, потому что показалось, что именно так он и должен поступить в таком случае.       – … к-компаньон в первопроходческой экспедиции… – приглушенно закончил Дань Хэн, когда их губы разъединились.       – Ааа… – Келус почесал затылок, – просто в комиксе герой так сделал, когда ему сказали, что любят его… хах, а ты про компаньонов имел в виду… неловко.       Дань Хэн смолчал, словно что-то решая в голове. Но неловкость недопонимания не успела раздуться в огромный пузырь затянувшегося молчания, как Келуса притянули ближе за ворот футболки и снова поцеловали.       Это было точно не искусственное дыхание, как во сне. И не как в комиксе. Это было вообще еще ни на что не похожее в жизни Келуса ощущение.              Сначала он подумал, что Дань Хэн, хочет его съесть. Однако тут же изменил ассоциацию в пользу чайной церемонии. Дань Хэн будто хотел выпить его, как любимый чайный напиток, медленно потягивая глоток за глотком, наслаждаясь всем букетом вкуса заваренных листьев, не спеша, с удовольствием. И что-то в голове Келуса плыло от этих ощущений, и он не отрицал желание быть сейчас чайным пакетиком, потому что не-искусственное-дыхание губ на губах ощущалось волшебно. Так хорошо и будоражаще, что внутри завязывалась битва, похлеще чем все им пережитые.       Дань Хэн отстранился, изучающе вглядываясь ему в глаза. Келус же не хотел выходить из этого чайно-листового транса, поэтому положил ладонь на его щеку и снова приблизился, приникая губами к его губам.       Он бы сам хотел выпить Дань Хэна, как самый вкусный чай с Лофу. Только, желательно, без отключения сознания от перенасыщения вкусом…              Мысли, и так всегда запутанные и сложные, сейчас совсем застопорились, и он лишь отмечал, как бы со стороны, что снова обнимает Дань Хэна и зарывается пальцами в его мягкие волосы, а его в ответ так аккуратно придерживают за талию и заботливо убирают мешающиеся прядки с лица. Весь его мир сошелся на губах, с которыми было так приятно целоваться, что не хотелось отвлекаться, ни на вырывающийся из груди Стелларон, ни на ощущение сверхновой в животе.       Но он все же на них отвлекся, из-за внезапно выстрелившей вслед за тем мысли. Пришлось с мягким чмоком прервать поцелуй.       – Погоди, так это получается я все-таки влюблен в тебя?..       – Только ты можешь ответить на этот вопрос.       – Хмм, – Келус задумчиво положил ладонь на свою грудь, не отпуская при этом другой Дань Хэна из объятий, – цветов перед глазами не вижу, но Стелларон внутри… а нет, это сердце, стучит как бешенное… а еще в животе ощущение будто мы снова падаем вместе с платформой, как в битве с Аквилой… и это не бабочки… или бабочки-мутанты?       – Жизнь несколько отличается от того, что рисуют в комиксах, – вкрадчиво произнес Дань Хэн, проводя пальцами по его боку, и внутри снова закопошилась куча бабочек, больше похожих на жуков из виртуальной вселенной Герты.       Келус тяжело выдохнул.       – Тогда… получается влюблен? Но почему я сам не знал об этом раньше?..       – Я тоже не знал до сегодняшнего дня. Точнее не понимал, – Келус внимательно следил за каждым произнесенным Дань Хэном словом, слетающим с красивых губ, – обстоятельства могут подталкивать нас на те или иные мысли, которые мы ранее даже могли и не рассматривать, обличая то, что…       – А можно попроще? Я ничего не понимаю…       Дань Хэн ласково усмехнулся.       – Не переживи мы вместе все то, что мы пережили здесь, я бы не догадался о глубине своих чувств. А не позволь ты мне побыть сегодня немного слабым в твоих объятиях, то и о их роде не понял бы.       – Дань Хэн, ты в меня?..       – Похоже на то.       – Скажи вслух, я так не поверю.       – Я в тебя тоже влюблен, Келус.       – Безумие.       – Как и то, что происходит за окном.              Келус снова потянулся за поцелуем, и Дань Хэн мягко ответил ему, направляя бурную юношескую энергию в правильное русло. Показывал, как надо, как приятнее, и Келус подчинялся, пропадая сознанием из реальности, что рушилась у них за окном, в неизведанный мир, где были он и Дань Хэн в новой для себя роли, такие незнакомые, но родные одновременно.       Кто бы знал раньше, что Дань Хэн вовсе не холодный, а очень теплый и губы у него на вкус, как родниковая вода с Лофу, на основе которой делают самый вкусный чай?.. Дань Хэн и раньше был важен для Келуса, как и все другие с борта Звездного Экспресса, но сегодня он понял, что тот был значим для него с самого начала чуть-чуть не так, как другие. Просто ему и, правда, нужны были подходящие обстоятельства, чтобы увидеть это.       А еще подсказка умного старшего товарища, поцелуи которого сводили его с ума…              – И почему мы с тобой раньше таким не занимались?.. – между поцелуями спросил Келус, когда голова немного прояснилась.       Дань Хэн посмотрел на него удивленно.       – Что?       – Ты правда не понимаешь, или это был риторический вопрос?       – Эээ… – все же, видимо, голова Келуса прояснилась не до конца, – просто это очень приятно. И касаться тебя приятно. Чувство, что я не один. Я такое ни с кем не испытывал.       Он протянул руку и дотронулся до ладони Дань Хэна, переплетая пальцы.       – Когда взял тебя за руку в битве с Аквилой, стало спокойнее. Как будто, чтобы не случилось, мы всегда будем вместе, как два Первопроходца.       Дань Хэн нежно улыбнулся, и Келус замолчал, разглядывая такое непривычно понятное лицо. Он ясно понял по слегка подернутым румянцем щекам и теплым волнам в глазах, что парень перед ним теперь не держит маску. И осознание ясности и открытости Дань Хэна перед ним, прошибло даже сильнее, чем понимание собственной влюбленности.       Значит вот, что значит любить и быть любимым?.. Чудо…       Не дав Дань Хэну что-либо ответить словами, ведь он прочитал его ответ неуловимым чувством в сердце, Келус снова жарко поцеловал его в губы, чуть не уронив на кушетку.