Тепло дома Stray kids

Дом Stray Kids, их общее убежище, был не просто общежитием. Это было место, где восемь душ переплетались, создавая сложный, но прекрасный гобелен из привязанности, поддержки и безграничной любви. Они любили друг друга — каждый по-своему, и все вместе, создавая атмосферу, которая была теплее любого солнца. Вечер после напряженной тренировки всегда был таким. Истощенные, но довольные, они медленно стекались в гостиную. Бан Чан, их лидер, как всегда, был последним, кто вышел из студии. Он вошел в гостиную, где остальные уже разлеглись на диванах и полу, кто с телефоном, кто просто закрыв глаза. Увидев их всех, расслабленных и живых, его волчья натура, которую он всегда старался сдерживать, издала тихий, довольный вздох. Он подошел к дивану, где Феликс, удобно устроившись, поглаживал голову Хёнджина, который лежал у него на коленях. Чан сел с краю, и Феликс тут же прижался к нему, а Хёнджин, не открывая глаз, протянул руку и схватил Чана за лодыжку. — Хён, ты выглядишь уставшим, — пробормотал Феликс, его голос был мягким, как плюшевое одеяло. Он взял руку Чана и начал нежно массировать его пальцы. Чанбин, который только что зашел на кухню, чтобы достать воды, вернулся и увидел Чана. Он подошел, сел на пол у его ног и уткнулся головой ему в колено. — Идиот, почему так поздно? — проворчал Чанбин, но его голос был полон заботы. — Мы же сказали ждать. Чан только усмехнулся, проведя рукой по волосам Чанбина. Мои надежные, мои любящие. Ли Ноу, который до этого сидел в углу, наблюдая за всеми с легкой ухмылкой, встал. Он пошел на кухню, зная, что Чан, скорее всего, голоден. Вернулся с тарелкой фруктов. — Ешь, — сказал он Чану, протягивая ему ломтик яблока. Чан взял его, их пальцы соприкоснулись, и Ли Ноу, вместо того чтобы вернуться на свое место, присел рядом с Феликсом, положив голову ему на плечо. Феликс тут же обнял его. — Спасибо, хён, — мягко сказал Феликс. — Хмф, — ответил Ли Ноу, но его уши слегка порозовели. Он посмотрел на Чанбина, который поднял голову и посмотрел на него. Взгляды встретились, и между ними пронеслась какая-то внутренняя шутка, которую понимали только они двое. Чанбин, со своим "тёмным" образом, всегда становился немного мягче рядом с Ли Ноу, который, в свою очередь, проявлял свою заботливую сторону именно через такие маленькие жесты. Хан Джисон, который до этого играл на телефоне, вдруг громко вздохнул. — Я так голоден, что могу съесть слона! — воскликнул он, вытягиваясь на полу. Сынмин, который сидел рядом, тут же ткнул его ногой. — Вечно ты орешь. Тебе, кстати, Ли Ноу-хён оставил рамен. Джисон тут же вскочил, его лисьи (не совсем, но в их мире это так!) глаза загорелись. Он бросился к Ли Ноу и обнял его с такой силой, что тот чуть не поперхнулся. — Ты лучший, хён! Я люблю тебя! Ли Ноу, конечно, попытался оттолкнуть его, но на самом деле он нежно погладил Джисона по спине. — Иди уже ешь, белка, — пробормотал он, но его губы растянулись в едва заметной улыбке. Для него, любовь часто выражалась в действиях, а не в словах, и знание, что Джисон оценит его приготовленный рамен, было достаточным. Ян Чонин, младший, был эпицентром их коллективной нежности. Он сидел на ковре, прислонившись к Сынмину. — Сынмин-хён, можешь почесать мне спину? — просил он, и Сынмин, несмотря на свой игривый сарказм, всегда выполнял эту просьбу. Его рука тут же начинала мягко поглаживать спину Чонина, и тот довольно мурлыкал. Хёнджин, подняв голову с колен Феликса, протянул руку к Чонину. — И.Н., иди сюда, обниму, — сказал он, его голос был мягким и зовущим. Чонин тут же переполз к Хёнджину, устроившись в его объятиях, положив голову ему на грудь. Хёнджин тут же начал нежно гладить его по волосам. Феликс наблюдал за этим с теплой улыбкой. Для Феликса, любовь была ощутимой, она была в тепле объятий, в поддержке, в том, чтобы сделать жизнь других ярче. Он чувствовал, как энергия любви циркулирует между ними. Чан, наблюдавший за всей этой сценой со своего места на диване, чувствовал, как его сердце распухает от гордости и нежности. Его рука, которую до этого держал Феликс, теперь мягко поглаживала волосы Чанбина, который всё ещё сидел у его ног. Он видел, как Ли Ноу, обычно такой сдержанный, улыбается, когда Джисон радуется рамену. Он видел, как Хёнджин с такой любовью обнимает Чонина, а Сынмин нежно гладит его по спине. Он видел, как Феликс, его Феликс, сияет, будучи центром их тепла. Они были разными, каждый со своей уникальной энергией и способом проявления любви. Бан Чан был их якорем, их лидером, несущим на себе их бремя и предлагающим бесконечную поддержку. Ли Ноу — их тихой, но надежной опорой, показывающей заботу через действия. Чанбин — их сила и нежность, скрытая под внешностью. Хёнджин — их источник красоты и чувственности, выражающий любовь через глубокое понимание. Хан — их вихрь эмоций, искренний и преданный. Феликс — их солнце, излучающее тепло и радость. Сынмин — их стабильный голос разума, проявляющий заботу через тонкие намеки и действия. И Чонин — их младший, которого все оберегали, и который своей невинностью и привязанностью скреплял их всех. В эту ночь, когда за окном уже стемнело, и только свет настольных ламп освещал гостиную, они продолжали быть вместе. Джисон, доев рамен, вернулся и плюхнулся между Ли Ноу и Сынмином, протянув руки, чтобы обнять их обоих. Чанбин перебрался ближе к Чану, положив голову ему на плечо. Хёнджин и Чонин мирно дремали в объятиях друг друга. Тишина была наполнена тихими вздохами, шорохами одеял, и невидимыми нитями любви, что связывали их сердца. Они были одним целым, и каждый из них знал, что его место — здесь, среди этих людей, которые были для него и семьей, и друзьями, и возлюбленными. Их любовь была их домом, и в этом доме всегда было достаточно тепла для всех восьми.