Совсем немного

— Ким Сынмин, серьёзно? Обижаешься? Младший лишь отворачивается, поджав губы, и продолжает просмотр дорамы на телефоне. В номере отеля тихо шумит кондиционер, где-то в коридоре говорят люди, но все эти звуки заглушаются голосами главных героев. А они, в свою очередь, заглушаются очередным: — Ким Сынмин! — Ты можешь не орать? Я тебя и так слышу. — Тогда ответь на мой вопрос. — А смысл? Чтоб ты продолжал издеваться? — Какой ты предусмотрительный, щенок. — Разве от тебя можно ожидать чего-то иного? Минхо не отвечает, лишь хмурясь чуть сильнее, будто в непонимании. Он пришел в номер младшего около часа назад и всё это время просто достает его идиотским вопросами, что раздражают только сильнее. Ким не верит выражению его лица, потому что точно знает, что старший всё понимает. Вот только вслух этого не произносит, потому что он же старший, а значит всегда прав и имеет право делать то, что хочет. Даже, если это сильно ранит. — Хён, давай расстанемся? Лицо Минхо сразу меняется. Пропадает хмурость и наигранная шутливость. Он широко раскрывает глаза, при этом брови смешно ползут вверх, и Сынмин обязательно усмехнулся бы с этого, вот только не может. Сил нет. Он так устал, что просто хочет, чтобы всё это закончилось. — Что ты сказал? — Давай расстанемся. — Ты повторил это так, будто действительно хочешь… — Я устал, хён — поджимает губы Ким, наконец вынимая наушники, полностью сосредоточившись на разговоре — устал, что ты ведёшь себя так только со мной. А я ведь твой парень, если ты забыл. Почему с Хёнджином ты более милый и ласковый, чем со мной? — Мой маленький щенок ревнует? — уголок губ Минхо дёргается вверх однако взгляд всё такой же серьезный, без капли смеха. — Да плевать на ревность! — вдруг повышает голос Ким, действительно обиженно сверкнув глазами — ты вытолкнул меня! Просто взял и вытолкнул из круга, в котором вся моя семья, хён! Серьезно?! — Это же просто шутка, Минни… — Шутка?! Как далеко ещё зайдут твои шутки?! В следующий раз с крыши толкнешь?! — Сынмин… — Это движение… Оно показывает, что мы всё есть друг у друга, что мы семья, хён! Тебе ли не знать, ты ведь хореографию придумывал. Ты просто вытолкнул меня, будто я не достоин быть рядом с вами! Ким замолкает, потому что больше не знает, что сказать. Слишком много всего, что расстраивает. Парень шумно втягивает воздух, потому что вдруг появляется желание расплакаться прямо сейчас. Желание прижаться к Минхо крепко-крепко, чтоб чужие руки до боли в рёбрах сжимали в ответ, и тихо плакать ему в плечо, ведь Ли хоть и холоден снаружи, но с ним тепло. Сынмин никогда не принимает близко к сердцу, но в этот раз что-то пошло не так. Кажется, у них давно что-то идёт не так. — Минни… — Минхо звучит действительно обескураженно, будто совсем не ожидал, что младший вот так все вывалит — прости, я… — Иногда ты не видишь границ — совсем тихо отзывается Ким, давясь первым всхлипом — ты просто… Почему ты просто не можешь обнять меня так, как Хана? Или не знаю… Мне просто нужно немного твоей любви, хён. Совсем немного… Он всё же плачет. В этих слезах усталость от концертов, отсутствие нормального сна, поступок Минхо, предложение расстаться. Всё это выходит в крупных солёных каплях, что катятся по щекам и падают на постель, когда парень опускает голову, чтобы старший не видел его слез. Потому что стыдно плакать перед тем, кто является причиной этого. Кажется, проходит очень много времени, перед тем, как кровать тихо скрипит от движения, а дрожащее тело обнимают чужие руки, притягивая в спасительное тепло объятий. Сынмин сам не понимает, как дрожит, потому что давно этого хотел: просто обнять Минхо вот так. Ким жмётся ближе, сам обнимая в ответ, шумно всхлипывает в чужую шею, размазывая по коже влагу, и чувствует маленькие ладони на спине, что поглаживают мягко, явно утешая. Это то, что ему нужно было очень давно. — Минни, детка… — как-то задушенно шепчет старший, прижимая к себе ещё сильнее, будто хочет впечатать чужое тело в своё — прости, мне жаль. Я просто… То, что я делаю с Ханом или Хёнджином… да со всеми — это не то. Это фансервис, понимаешь? Это для стей, ведь им нравится. Но это просто показуха, я не люблю такое… — А меня любишь? — всхлипывает Ким, отчаянно желая услышать ответ — ты любишь меня, Минхо? — Больше всех на свете, малыш — шепчет Ли, оставляя несколько коротких поцелуев на виске парня — поэтому и веду себя так. Мой язык любви просто такой, понимаешь? Дразню тебя, задираю постоянно. Так я знаю, что ты не забываешь обо мне. Что делаю по отношению к тебе что-то, что не делаю к другим. Ну, не в такой степени. Мне жаль, что иногда я бываю слишком груб. А Ким не слышит почти ничего, после признания в любви. Потому что ему это становится не важно, ведь Ли всё ещё любит. Младший сильнее вжимается в чужое тело, потому что очень хочет ещё больше так необходимого сейчас тепла. И Минхо даёт его, только чуть по другому: заваливает парня на кровать, откинув в сторону его телефон и наушники, и укладывается сверху, придавливая собственным телом. Сынмин задыхается сначала, потому что дышать и так тяжело из-за слёз, а тут ещё старший мешает, но потом просто отпускает всё, позволяя Минхо целовать мокрое лицо, собирая влагу губами. — Я — поцелуй — очень — поцелуй — сильно — поцелуй — тебя — поцелуй — люблю — поцелуй. Слышишь, Минни? Твой хён тебя любит. Хён рядом, детка, всегда рядом. И Сынмин просто плачет в чужую шею, пока слезы не заканчиваются, а голова не начинает трещать от боли. Он слишком устал, чтобы думать или обижаться, или делать ещё что-либо, кроме как медленно отвечать на поцелуй, в который его затягивает Ли. — Скажи, что передумал — просит Минхо, рассматривая опухшее лицо младшего. Сынмин даже сейчас слишком очарователен — скажи, что передумал расставаться. — Хён, я… — Ким правда слишком устал, чтобы ещё раз сказать всё, что думает, однако он правда пытается — если это на один раз, а потом снова продолжится это… Это правда больно. — Прости, детка. Я постараюсь не быть настолько грубым, ладно? Совсем прекратить не смогу, будет странно. К тому же, мне надо как-то признаваться тебе в любви, верно? — Ты можешь делать это ртом. — Какой ты пошляк, фу, Минни. — Просто скажи мне это, хён — почти шёпотом просит Ким, смотря прямо в глаза напротив. Ли всё ещё лежит прямо на нем, и от этого так тепло, запах любимых духов дурманит, и очень хочется провалится в сон, расплывшись под чужим весом. Минхо смотрит на парня несколько долгих секунд, а потом снова прижимается к его губам, мягко сминая, но не пытаясь углубить. Это приятно и правильно. Это так хорошо, что Ким плавится, окончательно теряясь и расплываясь по постели. — Я люблю тебя, Ким Сынмин. И ты просто так от меня не избавишься. А Сынмин и не планировал, потому что пока Минхо будет давать ему хоть чуть-чуть, совсем немного любви - Ким будет счастлив. Ли, ради счастья младшего, готов утопить его в любви.