Ниточка

Ангелина.

Тусклый свет догорающего дня с трудом рассеивал полумрак густого подлеска, и женщина, продирающаяся сквозь кустарники и корявые корни, почти не видела куда ступает. Тонкие ветки с облетающими листьями хлестали по лицу, царапали руки и цеплялись за одежду, но были бессильны замедлить её побег. Остановиться, значит приблизить свою смерть, когда так хотелось жить. Она давно сошла с тропы, выбрав трудный путь, но не обманывала себя тем, что бурелом и опускающийся вокруг сумрак позднего вечера сумеют сбить троих её похитителей со следа. Они охотились за ней, шли по её стопам, как гончие загоняют свою добычу, а она даже не понимала, куда бежит и есть ли впереди хоть какой-то шанс на спасение. Новый шаг в неизвестность обернулся очередной ловушкой и беглянка вскрикнула, отчаянно цепляясь за ветки ближайшего дерева. Ей удалось сохранить равновесие, но голова закружилась, и с новым всхлипом, который не получилось проглотить, Ангелина привалилась к шершавому стволу и без сил сползла на землю. Её лёгкие горели от неправильного дыхания, тело ломило от боли и непривычной нагрузки, а колени дрожали так, что казалось, будто ей уже никогда не подняться на ноги. Она отчаянно нуждалась в минутке передышки, чтобы перевести дыхание и взять себя в руки. Если она запаникует ещё больше и свалится в ближайший овраг, который не заметит из-за усталости и страха, лучше точно не будет. Стирая грязными дрожащими пальцами с лица пот, прилипшие тёмные волосы и следы слёз, Ангелина сделала глубокий вдох, огляделась и прислушалась. Сумрачная чаща не была безмолвной, ветер колыхал облетающие кроны деревьев, где-то вдалеке охнула птица и вокруг было много шорохов, от которых на лбу выступала холодная испарина страха. И пусть Ангелина не слышала своих преследователей, но было очень опасно думать о том, что ей удалось от них сбежать. Они могли заигрывать с ней, нарочно отстав, чтобы она немного воспряла духом, но никогда бы не отпустили. Она оказалась в их руках не случайно. Её выбирали. Её выслеживали. Долго, с пристрастием и хладнокровием, не дававшим никакой надежды, что она переживёт эту ночь. И та участь, которую ей готовили в ночь священного праздника Самайн казалась настолько чудовищным пережитком тёмных веков язычества, что сложно было поверить в то, что это действительно возможно в 21 веке. Треск веток вдалеке заставил её резко обернуться, бесполезно всматриваясь в мглу и частокол деревьев, а сердце встрепенулось и забилось неровным ритмом вновь подступающего страха. Ей нельзя здесь оставаться, нельзя просто сидеть и ждать, когда за ней придут. Она не такой человек, чтобы позволить себе сдаться. Она - Ангелина Изосимова, ведьма-природница, деревенская колдовка. И пусть сегодня этот дар стал для бесовщины приманкой, а для неё ловушкой, будь всё проклято, если она позволит себя сломать и подчинится чужой воле! Ей нужна была помощь. Возможность призвать силы, которые позволят продержаться ещё чуть-чуть и может быть даже найти спасение, если она сумеет почувствовать как далеко её увезли от цивилизации. Снова сделав успокаивающий вдох, Ангелина вцепилась в ствол приютившего её дерева и заставила себя выпрямиться. Её тело ныло от драки, давшей возможность сбежать от похитителей, не ожидавших такого яростного отпора, ноги гудели от непривычности побега по пересечённой местности, в голове всё ещё стучало от тока крови, а мысли застилал туман усталости, но Изосимова решительно отбросила всё, что мешало ей сосредоточиться. Её хотели сделать сакральной жертвой для духов и выбрали эту ночь не случайно, но и она кое-что умела и могла обратить истончавшуюся завесу между мирами в свою пользу. Вечер Самайна выдался хмурым и холодным. Воздух звенел от напряжения вокруг неё и был полон запахов осеннего леса, собирающегося дождя и приближающихся заморозков. Втянув носом его прохладу, Ангелина прикрыла глаза, шевельнула пальцами, пробормотала несколько слов и прислушалась к ответу, который ей пришёл. И почувствовав как в ней отозвалась знакомая нотка, которую ни с чем нельзя было спутать, Изосимова не сдержала протяжного смешка, который многие считали зловещим. Кладбище. Где-то рядом был погост. Старый, деревенский, неухоженный. И Ангелина двинулась вперёд, на его запах как по ниточке. Она понимала, что если есть кладбище, то где-то рядом должно быть жильё, люди. Связь с внешним миром, способным прийти ей на помощь. Вот только ведьма не тешила себя надеждой, что успеет выйти на дорогу и добраться до домов. Продираясь сквозь дикие кустарники к могильным камням, она уже отчётливо слышала своих похитителей, их полные веселья голоса, тянувшие её имя на все лады - насмешливо и глумливо. И всё же она упрямо шла вперёд до тех пор, пока не увидела, как среди редеющих стволов деревьев замаячили покосившиеся оградки и вросшие в землю кресты. У неё не было плана, не было даже идеи, как спасти себя от трёх здоровых мужиков в невменяемом от наркотиков состоянии. Они уже были совсем близко, выслеживая её по следам - видимым или нет. Но всегда оставалась надежда и не стоило опускать руки, даже когда вокруг была только смерть и покойники. Иногда и они были способны на многое. Цепляясь холодными пальцами за ржавое железо и прогнившее дерево, Ангелина упорно шла вперёд. Найти в темноте, в совершенно незнакомом ей месте самую свежую могилу на этом забытом богом погосте казалось задачей почти невыполнимой, но она была одной из тех, кто мог сделать это даже с закрытыми глазами. Риск был велик, но настал момент перестать быть Ангелиной Юрьевной Изосимовой - женщиной 49-ти лет, одураченной и похищенной знакомым ей человеком. Пришло время деревенской колдовки, способной разговаривать с духами и иметь дело с более тонкими материями. Дьяволопоклонники хотели крови ведьмы? Ну что же, она собиралась устроить им сюрприз. Даже если им удастся то, что они задумали, существовали силы и люди, способные настигнуть и покарать убийц даже после её смерти. Остановившись на некоем подобии перекрёстка, Ангелина выпрямилась, расправила плечи и развела руки достаточно, чтобы суметь почувствовать больше. Её пальцы снова задвигались в нужном ритме, резонируя с её шестым чувством и слетавшим с губ глухим бормотанием. Ответ пришёл быстро и уже через пару мгновений неподвижности деревенская колдовка сорвалась с места и понеслась в темноту, лавируя по узким тропкам. Света отчаянно не хватало, чтобы разглядеть что-то дальше собственного носа и сосредоточенная на своей цели, до которой было уже рукой подать, Ангелина почти не смотрела себе под ноги. Рано или поздно это должно было случиться снова и зацепившись за что-то у себя под ногами, она с громким вскриком повалилась на землю. Падение выбило из неё весь дух, на глазах выступили слёзы, а левую лодыжку обожгло нестерпимой болью. Проглотив рвущийся из горла всхлип, Ангелина стиснула зубы, снова подняла голову и, сузив глаза, всмотрелась в сумрак. Могила, к которой вело ведьмовское чутьё, оказалась даже ближе, чем она рассчитывала, но потребовалось неимоверное усилие, истощившее последние физические силы, чтобы добраться до неё. Кусая губы от ошеломляющей боли в ноге, Ангелина подтянула тяжелеющее тело как можно ближе. Царапая руки о колючие ветки искусственной хвои, она зарылась пальцами между наваленными на могильный холм цветами и венками. Ей нужно было добраться до земли. Только так она могла сделать то, что задумала. Она не видела ни таблички, приколоченной к кресту, ни фотографии покойника, на чью помощь рассчитывала. Это было не так важно. Главное, чтобы у неё хватило сил и сосредоточенности на призыв. Никогда ещё за всю свою долгую ведьмовскую практику Ангелине не приходилось делать этого едва ли не с пистолетом у виска. И ни разу ещё от её умений не зависела её же собственная жизнь. - Силу зову, силу призываю! - отбросив все посторонние мысли, мешающие сосредоточиться, Ангелина заставила свой голос звучать спокойно, размеренно и звучно. И уже с первых слов почувствовала как меняется энергетика вокруг, теперь напоенная силой, выпущенной из-под железного контроля. - Встань-поднимись! Встань-поднимись... Она не знала, до кого долетит её зов, кто его услышит и услышит ли вообще. Но если она не сделает ничего, уже через несколько часов её и её дух принесут в жертву тёмным сущностям. Её тело могут даже не найти, но существовали вещи гораздо хуже физической смерти. И в момент, когда страх перед тенями сводил с ума и забивал дыхание, мысли привычно скользнули к тому единственному, о ком Ангелина думала, как о своём партнёре и защитнике. - Хозяина своего зову, хозяина призываю! - нараспев звала она, всматриваясь куда-то вглубь себя и глубже зарываясь ногтями в ещё неосевшую землю свежей могилы. - Зову силу, зову мощь. Правды хочу. Мести хочу. Его зову. Колдун, у которого достаточно силы и упорства, чтобы докопаться до истины, если она сама уже ничего и никому не сможет сказать. Максим. Между ними могла быть пропасть из лжи, ошибок и обид, они могли презирать друг друга, но Ангелина не знала никого другого, кому бы могла так слепо и всецело доверить свою судьбу. - Хозяина моей силы зову-призываю! Встань-поднимись, да слова мои донеси по свежему ветру и белу свету. Мужские голоса уже были отчётливо слышны, бесятина безошибочно взяла ведьмовской след и Ангелина чувствовала как стремительно заканчивалось время. Тихо застонав сквозь прокушенную от боли губу, она отстранилась от могилы и встала на четвереньки, а потом и на колени. Ей нужно было во что бы то ни стало подняться на ноги и увести ублюдков от этой могилы и явственной энергии совершённого ритуала, ещё не успевшей рассеяться в воздухе. Её слова были услышаны, она могла сказать это так же уверенно, как и то, что её бегству вот-вот придёт конец. Вывихнутая лодыжка ставила крест на возможности двигаться не то, что быстро, а хотя бы тихо. Но даже если Левин или кто-то другой, откликнется на её отчаянный зов слишком поздно или не откликнется вообще, Ангелина Изосимова будет бороться за свою жизнь до последнего вздоха.