Пусанский периметр

***

Два совершенно разных, буквально противостоящих человека. Знали бы люди о том, кем они являлись друг другу в тяжелые 50-е, скорее всего, их закопали бы в мокрой земле, не поставив даже креста. О каких уж почестях может идти речь? Ким Тэхен и Чон Чонгук. Солдаты, поставившие на кон свои жизни и надрывающиеся сердца, ради своей страны. Обычные мальчишки, полюбившие “не того”. Север и Юг всегда боролись. Даже в природе. Зима, пробирающий ледяной ветер, подбрасывающий все новую порцию белых хлопьев за воротник, не спешит отдавать главенство теплеющему, уже пахнущему раскрывающимися бутонами, весеннему ветерку. Это была теплая, летняя, удивительно звездная ночь с 24 на 25 июня 1950 года. Крепкие, закаленные долгими тренировками руки блуждали по чужому горячему, поджарому телу. Каждый вздох отдавался дрожью в подогнутых ногах. Тэхен не знал чувства лучше, чем сейчас. Чонгук не представлял мужчину лучше того, кторый сейчас шепотом просит поцеловать его. Звездное небо роняет звезды над их головами, будто-бы ощущая особенный момент. Возможно, последний в их жизнях. - Твои руки.. - задыхаясь шепчет Ким, ему сложно собрать мысль воедино, когда его лодыжку оглаживают ласковые ладони и целуют любимые губы. - Что с ними, мой писатель? - лукаво, хитро, но с нескончаемой нежностью в голосе. - Жесткие? В ответ лишь неразборчивое мычание и вплетающаяся в слегка влажные пряди ладонь. Припухлые от долгих поцелуев губы льнут друг другу. Языки сплетаются, танцуют новомодный линди-хоп, соревнуясь за первенство в этой горячей паре. Писатель слегка покусывает чужие губы, сразу извиняясь, проходясь по ним языком, хоть и знает, что Чону не больно, знает, что лишь распаляет этим, ловя на своих устах ухмылку. На голое бедро приходится небольшой шлепок, оставляя слегка розовое пятно. Чонгук задерживает на нем руку, гладит, пока парень под ним извивается и мучается от таких долгих прилюдий. От следующей точки, на которую приходится прикосновение, Тэхена буквально подкидывает с чутким стоном. - Скажи прямо, чего желаешь, Тэхен. - пронзительно смотрит и мягко требует. - Я не в силах распознать твои красивые мычания. - Я больше не могу терпеть, студент Чон. - и студент Чон удивляется, как его писатель может так серьезно просить о сексе на пледе, даже не в их палатке поблизости. - Расскажите свое домашнее задание во всех подробностях. Заберитесь как можно глубже. Да, Чонгук младше своего писателя всего на год. И тот даже не его профессор или препод, а лишь старшекурсник, ведущий в университете журналистский кружок. Но эти серьезные, учительские приказы, хоть и сказанные на томном выдохе со стоном, срывают тормоза еще как. - Вот как, Тэхен-хен. - кроличьи зубы Чона резко превращабтся в хищный оскал. - Тогда начинайте придумывать свои уточняющие вопросы. Тэхен разводит колени шире, давая парню приблизиться еще теснее. Чужие губы опаляют горячим дыханием подбородок, ловят его в момент тягучего проникновения. Растяжка не нужна, все проходит гладко и настолько приятно, что у Кима под закрытыми веками отражаются свои звезды. Они на этом островке тредий день. Их чудесный отдых предоставленный только им двоим вот-вот должен закончиться. Чонгук останется в университете, ему еще предстоит год обучения, а вот Тэхен уедет к себе. На север. Его обучение закончено, а в кружок журналистики придет новый преподаватель. Им как раз и будет Чонгук. Но сейчас ни один из них не думает об этом. Все мысли заняты глубокими и надрывными стонами, сливающиеся со звуком шелестящих от легкого ветра листьев, и ощущениями которые приносят глубокие и медленные толчки Чонгука, чередующиеся с вскриками Тэхена. Он прижимает его коленями ближе, будто заковывая чужие бедра в крепкий плен, чтобы не смог отдалиться дальше. У них впереди целая ночь. Сегодняшний момент они запомнят надолго. Как гостеприимно приняла их вода в свои прохладные объятия, и как мольбы о смене темпа ярко отражались от блестящей водной глади. Как палатка упала на кудрявую макушку Тэхена, пока он обскакивал Гука и невозможное количество горячих, страстных и мимолетных, мелких поцелуев. Утро накрыло их знойной жарой. Голые и счастливые, не ожидающие ничего ужасного и тихо шепчущиеся о том, как они будут встречаться, когда Тэхен уедет к себе. Но время не щадит никого. Оно неумолимо бежит, не давая двум влюбленным застыть в моменте и понаслаждаться друг другом еще немного. Они неспешно собираются, закидывают вещи в небольшой мотоцикл Чонгука и едут к парому, который довезет их почти до Пусана, не считая пары часов езды на мотоцикле. Когда они подъезжают к городу, Тэхен хлопает Чонгука по боку, давая сигнал свернуть на обочину. - Что это? - Тэхен непонимающе смотрит на шумиху, кивая Чонгуку на въезд. Пропускной пункт. Рядом с наспех собранной палаткой где, как показалось Киму, проверяют документы, стоит крытый грузовик.. с людьми? - Стой тут, я схожу. Присмотри за вещами. - всматриваясь во все движение говорит Чонгук, мимолетно дотрагиваясь до руки парня. Чонгук идет уверенно. Ему бы просто узнать, что тут происходит и относится ли это как-то к нему с Тэхеном. Он подходит к рядовым, военным самого мелкого ранга. Откуда он знает? Нашивки на погонах. С отцом военным, эту информацию ты учишь чуть ли не с пеленок. - Здравствуйте. - он кланяется, потому что пусть они и не высших рангов, но видно, что мужчины старше него. - Что тут происходит? - Документы, молодой человек. - не обращая внимания на заданный ему вопрос, отвечает мужчина лет 35-ти, с явными следами усталости на лице. - Без документов в город вы не въедете. По выражению лица и игнорированию вопроса, Чонгук понимает, ловить тут нечего. Он кидает “Спасибо” и спешно идет навстречу к Тэхену. - Хен, документы у тебя? - слегка напряженно. - Да, конечно. - Ким достает два паспорта и билеты на паром, отдает Чонгуку в руки. - Что там случилось? - Не знаю, не говорят ничего. Только документы просят для въезда в город.- пожимает Чонгук плечами, но тут же смотрит в чужие, большие карамельные глаза и добавляет. - Не переживай, писатель, может как тогда, вспышка какой-нибудь болезни в Тэгу. Вот и пускают теперь ограниченно. Пойдем, нам еще до дома доехать и тебя на поезд сажать. Тэхену с Чонгуком спокойно, если он говорит не переживать, значит, и правда не о чем. Они спешно идут к палатке и пока мотоцикл осматривают, а Чон стоит рядом с ним, открывая короб, Тэхен подходит к староватому мужчине, протягивая свои документы, кланяясь и здороваясь. Первым, проверяют паспорт Чонгука, мужчина кивает самому себе и ставит на бумажке печать, записывая данные и отрывая вторую часть с разрешением, вкладывает в паспорт и откладывает в сторону. К этому времени подходит Чонгук и забирает свой паспорт, не удосуживаясь посмотреть паспорт. - Здравствуй, Чонгук. - ловя взгляд парня говорит мужчина. - Как возмужал, как мать? Твой отец тут, про него спрашивать не буду. - говорит он, отрываясь от паспорта Тэхена. А пока Чонгук кратко рассказывает о делах семьи, мужчина долистывает паспорт Тэхена до страницы о рождении. Корейская Народно-Демократическая Республика, провинция Пхёнан-Пукто, Кусон. Мужчина смотрит на Тэхена, снова заглядывает в паспорт и оборачивается назад, подзывая к себе двух мужчин. - Какие-то проблемы, аджосси? - и тут Ким уже начинает волноваться. Его игнорируют. Но 3 пары глаз смотрят на него, в то время как мужчина произносит, как окажется потом, роковую фразу для Тэхена. - Северокореец. Чонгук в этой немой сцене не понимает от слова ничего. Но тут к ним подходит крупный мужчина средних лет, кладя руку на плечо сына и будто пытается его потянуть за собой, на что Чон оборачивается и задает логичный вопрос. - Что происходит? Мы с Тэхеном только приехали. Отец слышал фразу своих подчиненных о Тэхене. Тэхен - враг. Чонгук смотрит на своего отца, который сквозь него кивает двум мужчинам. В этот момент он поворачивается и видит испуганное лицо своего писателя. Две пары сильных рук сковывают его и волокут за собой. - Чонгук! Чонгук, что происходит? - ужасно испуганно. Пусть Тэхен и крепкий парень, а не сопливый мальчишка, вырваться у него не получается. Его волокут к тому грузовику. Грубо, насильно. Чонгук срывается за ними, узнать вообще, что произошло. Но сильная рука хватает его мертвой хваткой, не давая отстраниться от себя. - Он едет к себе домой. - лишь безразлично говорит старший мужчина, продолжая тянуть сына на себя. И тут до Чона доходит. В голове вспыхивает разговор отца с матерью одним вечером. Но на красной, мерцающей и ревущей сиреной табличке, одна фраза. “С Севером надвигается война. Чонгук должен будет быть там.” Чонгук вырывается и летит вперед так быстро, как еще не бегал будто бы никогда. - Тэхен, Тэхен! - он успевает добежать до него за секунду до того, как два амбала грубо запихнут его в грузовик. - Я люблю тебя! Не соглашайся, что-бы тебе не предложили! - он успевает быстро поцеловать его, не беспокоясь о том, что он сейчас прямо сказал о том, что любит мужчину, врага, при целой куче военных. Последний раз смотрит на нежно любимое лицо, заплаканное и испуганное, бледное, как лист бумаги. Вряд ли они встретятся еще. По-крайней мере, чтобы оба были живыми. Отец подлетает к нему, отвешивая “отрезвляющую” пощечину. Берет вырывающегося Чонгука и нагибает к земле, тащя за собой, слыша всевозможные крики, оскорбления в свой адрес. Но когда они почти доходят до машины, отец насильно поднимает его, выпрямляя перед собой. Он никогда не видел, чтобы его 23-летний, взрослый мужчина, сын, плакал. А сейчас по щекам напротив текут огромные слезы, падая под ноги, будто даже со слышимым звуком. В груди у генерала что-то екает. Но настолько секундно, что он не замечает и заталкивает парня внутрь, как бесформенный мешок. Дома, Чонгука сажают на стул перед собой и объясняют всю ситуацию. Маму же, выгоняют из комнаты, потому что она так и льнет к сыну, чтобы пожалеть, прижать к себе и поплакать вместе с ним. Отец говорит четко и жестко, не давая шанса на отступление. Чон младший же сидит с пустыми глазами, он здесь только номинально. Тело сидит на стуле перед строгим отцом, а душа целует Тэхена, его писателя, на берегу острова, не думая ни о чем кроме вкуса родных губ. Единственное, на что Чонгук поднимает голову и пронзительно смотрит отцу в глаза, это заканчивающая все, перечеркивающая фраза. - Ты будешь воевать вместе со всеми. Завтра мы едем в штаб. Собирай все необходимые вещи.

3 месяца спустя.

Прошло всего три месяца продолжающейся войны. Чонгук еще не был дома. Но уверен, что от дома еще что-то да осталось. Пусан под защитой периметра. К тому же, он - главный штаб южного сопротивления. Оставшийся клочок его Родины под защитой. Он - защищает, стоя спиной к спине с такими же как он, внезапно выдернутыми из обыкновенной жизни, мужчинами. Он борется, каждый день, минуту, жертвует собой. Но каждая пролетающая мимо пуля не обходится без мысли о Тэхене. Каждый раз закрывая глаза, он видит красивое, заплаканное лицо. И его пробирает мощной волной мурашек. Чонгук искренне надеется на то, что его нет здесь. Что его не послали так-же, как его. Он ведь всего-лишь журналист. Проходясь по полю, охваченному закатными лучами солнца, осматривая и подмечая обстановку, Чонгук подходит к часовым и парням, что сидят у костра, говоря им, что пойдет передохнет в свою палатку, но в случае чего - его первым ставить в известность. Соратники уважают его, как командира и любят, как старого друга. С того момента, как Чон ввалился в палатку и упал на матрас без задних ног, сразу забывшись в беспокойном, но крепком сне, по ощущениям, прошло лишь пару минут, но поднимающееся солнце осветило лагерь. Взвинченный мужчина врывается в палатку, сразу поднимая на ноги Чонгука своим шумным появлением. - Капитан Чон, новая высадка, их больше прежнего, наших не хватает! - почти кричит лейтенант Чон Хосок, правая рука Чонгука. А Чон будто и не спал, сразу схватил автомат и побежал туда, где каждый день гибнут его верные друзья. Их и вправду намного больше. Лезут как мухи. И не понятно, откуда. Звук сразу забивается в уши. Он уже привык к нему, для него это и будильник, и колыбельная. Выстрелы, грохочущие со всех сторон, летящие мимо пули, будто в замедленной съемке. Чонгук бежит за Хосоком, который петляет, успевая отстреливаться. По пути, Чон пару раз метко выстреливает в бегущих на него северян. Он старается не терять Хосока из виду, дабы если что, прикрыть и помочь. Он видит движение впереди себя, быстро поднимает голову, чтобы понять, куда прицелиться. Тэхен. Он бежит с висящей на плече Мосиной, винтовка болтается из стороны в сторону, создавая неприятный, но вполне привычный лязг. Тэхен? Чонгука будто припечатывает. Он не может сделать больше и шага. В голове набатом лишь имя того, кого он видит будто во сне. Не правда. Это не он. И за свои миражи Чонгук сейчас поплатиться жизнью. - Чонгук, в твою палатку! - срывая глотку орет Тэхен и пробегая мимо Чона, хватает того за руку, буквально волоча за собой. Среди хаоса и грохота боя, когда выстрелы сливались в удушающий шум, два противостоящих солдата не убивают друг друга, а бегут в одном направлении, крепко держась за руки. Эта встреча на поле битвы была наполнена инстинктивным ощущением близости и острой нуждой в прикосновении, пусть даже таким, которое могло бы на короткое мгновение остановить безумие вокруг. Они двигались осторожно и быстро, прячась за обломками и укрытиями. Внезапный взрыв снаряда заставил их пригнуться, присев за поваленный набок грузовик. Тэхен машинально обернулся назад, проверяя, как там Чон. Оба на мгновение замерли, впившись взглядами в уставшие глаза друг друга, что выражали одновременно радость, боль и решимость. - Я люблю тебя. - одними губами прошептал Ким, поднимаясь и снова таща Чона за собой, пока пыль от взрыва не осела и была своеобразным прикрытием. Палатка казалась совсем близко. Настолько, что казалось, будто еще пару секунд и они смогут посмотреть друг на друга. Рассмотреть и удостовериться, что это не сон и не мираж уставшего мозга. Тэхен вскрикивает и падает прямо под ноги Чона. Кровь моментально пропитывает зеленую штанину. Пуля прошла сквозь икру. Тэхену сейчас не до смерти, подождет костлявая. Он натружено мычит, пытаясь подняться. Но не успевает он даже опереться на не задетую ногу, как Чон буквально закидывает старшего на себя и несется дальше. До палатки всего с десяток метров. Рана не такая серьезная. И вот они влетают в палатку, слыша как за их спинами горит огонь битвы. Он то стихает, то возрождается с новой силой, поднимая все новую волну надрывних криков, звука летящих пуль, разрывов снарядов. Но все теряет смысл, как только их взгляды пересекаются. Чонгук опускает Тэхена на матрас и не говоря ни слова выуживает откуда-то из рядом лежащего рюкзака аптечку и отрывает кусок какой-то тряпки, молча пытаясь помочь. Тэхену не больно. Ему впервые за три месяца так спокойно и хорошо, даже с каждой секундой все больше отнимающейся ногой. Он видит того, кого любил. Любит. - Чонгук. - тихо зовет, тянет ладонь к черной макушке. Жесткие от пороха и пыли. Он ждет, пока мужчина поднимет на него глаза. Тот сидит перед ним на коленях, с крышкой от спирта в зубах и намоченной едко пахнущей жидкостью тряпкой в руках. Знает, что делать. Скольких таким уже спас, или хотя-бы пытался. - Обними меня. Будет не так больно. - с неожиданной для себя нежностью говорит он и тянет к себе парня свободной рукой. Тэхен не может отказаться от этого. Но обнимает не из-за боли в кровоточащей ноге, а из-за боли в душе, резко залатавшемся сердце. Он утыкается носом в Чонгукову макушку, вдыхает полной грудью. Пусть запах и не самый приятный, но где-то в мозге вспоминается запах, который он вдыхал с этих прядей раньше. Мятного мыла и свободы. Он скучал, носил фотографию Чона в нагрудном кармане. Даже сейчас она лежит внутри кителя на стороне сердца и будто пульсирует. Руками обвивает мощную шею. А Чонгуку взывать хочется. Он прикладывает к ране спиртовую повязку, Тэхен слегка дергается и шипит в его голову. - Тише, тише, мой писатель. Я рядом. Все хорошо. Сейчас будет не так больно. - он завязывает тугую повязку, дабы немного остановить кровь. Сейчас ему нужно посмотреть на него. Насмотреться. И Тэхен выпрямляется перед Чонгуком. Он так счастливо улыбается, а по щекам скатываются крупные слезинки. Он думал, что больше никогда не увидит его, не почувствует его тепло, не услышит трепетное “писатель”. Но вот он сейчас перед ним, живой, почти не изменился, но ужасно возмужал. Он бросается к Чонгуку в колени, сползая с матраса, обвивает руками так крепко, как только возможно. Но теперь он чувствует ответные объятия. Теплые, крепкие. Чонгук мягко, успокаивающе поглаживает его по спине. Время остановилось, и они попытались запечатлеть этот миг в сердцах, как дар судьбы. Их шёпот, полный хрипотцой и нежностью, ураган беспорядочных поцелуев, опускающихся на лицо Чонгука, врывался в вихрь слов: "Я с тобой", "У нас будет будущее", "Держись". Эти слова, как обеты, были их тихим убежищем, несмотря на опасности вокруг. Чонгук касался носом уже не такой мягкой, но все еще нежной кожи, рисовал на ней узоры, что-то шептал и крепко прижимал к себе. Ему больше ничего не нужно, чтобы чувствовать себя дома. Они просидели бы так вечность, но нужно что-то решать. Ни один, ни второй не смогут отпустить друг друга второй раз. - Я больше не позволю кому-то забрать тебя. Не отпущу. - Чон берет лицо Кима в ладони и пристально смотрит в глаза. - Я знаю, что мы сделаем. Он быстро рассказывает Тэхену план. Спрашивает его мнение. Это своеобразное предательство Родины. Они умрут для всех, даже для своих родителей и сбегу в Америку. Готов ли Ким на это? Чонгук готов предать. А Тэхен не думая пойдет за Чонгуком куда угодно. О плане будут знать лишь трое. Чон Хосок, Чонгук и Тэхен. План состоит в том, что они подстроят свою смерть на поле боя. В этом событии ничего особенного. Каждый день от пули или гранаты мрут сотни, тысячи таких же молодых парней как они. Чонгук выглядывает из палатки и видит нечто. Северцев осталось совсем ничтожное количество. К ночи все это закончится. Осталось совсем немного. - Маленький, писатель мой, посиди здесь тихо, понял меня? Переоденься в нашу форму, свою - спрячь. Я найду Хосока, приведу его и мы все решим, хорошо? - он присаживается прямо перед Тэхеном, давая в руки южную форму. Медленно целует в губы и напоследок гладит по голове, выбегая из палатки. Он находит Хосока в окопе, целого и без единой царапины. Буквально вырывает его оттуда и тащит в палатку, не отвечая на вопросы. Когда он и заходят, Тэхен видит, какие на нем погоны и то, что он может быть слегка, на пару лет старше него, он сначала отдает честь, а после кланяется. Хосок по-доброиу усмехается. - Так вот ты какой, Тэхен. - он подает Киму руку для приветствия. - Вещайте, голубки. И Чонгук во всех подробностях рассказывает Хосоку, что они сделают. Найти два обожженных до неузнаваемости трупа одного южанина и северного будет не сложно, примерно такого-же возраста, как Тэхен и Чонгук - тоже. Останется подложить им их документы и жетоны. Они умрут для всех. Останутся героями, защищающими свои Родины. А на деле, они останутся Тэхеном и Чонгуком только друг для друга. Прибудя в Америку, они станут совсем другими людьми. С другими именами и историями. Но они будут вместе. Когда бойня полностью закончилась и закатные лучи осветили кровавую землю, уступая место молчаливым вечерним сумеркам, они должны были быстро расквитаться с этим местом и этой жизнью. Чонгук собрал с собой приличную сумму наличности, которая только у него была с собой и совсем маленькую сумку, в которой было лишь самое необходимое. - Только попробуй сейчас его не взять. - по-братски обнимая Чонгука и вкладывая в его ладонь крупное золотое кольцо, говорит Хосок. - Начните новую жизнь, деньги вам понадобится. Оно фамильное, моей семьи. Стоит прилично, а тут оно мне ни к черту. Хосок хлопает Чонгука по плечу. Он будет ждать от него письма, как только у них все образуется. Он любит Чона как родного брата, которого у него никогда не было. А сейчас они под покровом надвигающейся темноты идут осуществлять свой план. Когда все заканчивается, Тэхен благодарит Хосока за помощь, обнимая и желая удачи, ведь теперь он - командир. Они еще раз смотрят на поле, потерпевшее очередной бой. Но в них уже не будут участвовать они. Они будут устраивать свою новую жизнь не скрываясь, не боясь. Их руки крепко скреплены между собой в замок. Именно такой теперь висит на шкафу, в котором спрятаны их прошлые жизни. Пусанский периметр не только убил их, но и даровал второй шанс. Они не могут его упустить. Они воспользуются им сполна, проживут так, как захочется им. Так, чтобы не жалеть об отречении от прошлого, во благо будущего. - Я люблю вас, командир Чон Чонгук. - Я люблю вас, рядовой журналист Чон Тэхен.

***