Подари мне жизнь

            Ночь была душной. Даже кондиционер не спасал – воздух казался тяжелым, как мысли, не дававшие покоя Чонгуку.             Он лежал на спине, уставившись в потолок.             Рядом – пусто. Хотя кровать, казалось, была занята еще несколько часов назад.             Чимин… он до сих пор не вернулся.             Сердце альфы билось медленно, глухо, как камень в груди. Он не понимал, что с ними происходит в последнее время. Отношения были теплые, но пустые, как чай без сахара – безвкусно, без наслаждения. Его омега, нежный, и всегда такой чувственный и предсказуемый, Чимин, в последнее время вел себя как– то странно. Но, даже чувствуя прохладу, Чонгук отгонял страшные мысли.             Что– то заставило его подняться. Мышцы ныли от напряжения, уснуть он все равно не мог. Альфа надел широкие серые спортивные штаны, накинул футболку и тихо вышел из комнаты. В коридоре было темно, только ночник мерцал у двери в спортзал. Он спустился без цели. Может, просто хотел утомить тело, чтобы уснуло, когда душа кричала.             «Может он тренируется в зале?» – мелькнула мысль… и он открыл дверь в танцзал…             Казалось, мир остановился…             Два тела в сплетении.             Их движения – ритмичные и синхронные.             Объятия жаркие, приглушенный стон… очень знакомый стон…             Стены танцзала казались слишком узкими. Сердце Чонгука слишком живым для этого момента.             Время остановилось. В голове возник странный гул, похожий на помехи в наушниках. Его грудь сжалась, но снаружи он оставался неподвижным. Глаза смотрели прямо. Не моргали.             …Запрокинутая голова, светлые волосы, рассыпавшиеся как ореол на темном фоне паркета. Омега стонет, медленно открывает глаза. И видит в зеркале Чонгука, застывшего в дверях зала. Под взглядом Чонгука омега сжимается и останавливается. Худощавый жилистый альфа, нависающий над ним, тоже прекращает двигаться.             «Что случилось?» – спрашивает он и, увидев страх в глазах омеги, поднимает голову. Их взгляды встречаются.             Чимин... и… Хосок…             Его любовь, его омега… с его… лучшим другом…             Чонгук смотрел прямо в глаза Хосоку. В душе все замирает, сердце окутывает арктическим холодом, и оно перестает биться.             Это была даже не боль. Не физическая боль. Пустота, в которую он мгновенно проваливается с головой.             Без звуков, без цвета, без запахов.             Несколько секунд он смотрит прямо в глаза Хосока. Но Чонгук не видит в них раскаянья. Только растерянность и страх.             И этого хватило.                    Он развернулся.             Без слов.             Без крика.             Без обвинений.             Просто вышел и прикрыл за собой дверь…             Ноги сами несли его по улицам. Чонгук не видел дорогу, не слышал машин, не замечал людей. Мыслей не было. Только тупая боль в душе. Он просто шел, пока не оказался на берегу реки.             Сел.             Обнял себя руками и изо всех сил сжал ладони.             В голове – пустота.             В душе – ураган.             Все звуки, все слова, все сны, которые они делили – обесценились и покрылись туманом предательства…             Ему хотелось исчезнуть…             Стать нулём…             Не видеть…             Не чувствовать…             Не жить.