Подари мне жизнь

      Глава 6. «Дарованный морем»              Чонгук не выходил из комнаты уже третий день. Курьеры привыкли оставлять заказы у двери без звонка, потому что знали – ответа не будет.              Пиво. Соджу. Еще пиво. И никакой пищи.              Ли Вон сначала не обращал внимания – думал: молодежь, ссора или депрессия. Но впоследствии – что-то защемило в душе.              У парня в глазах была пустота и боль с первого дня.              Когда Ли Вон проходил по коридору, он снова заметил стоящий у двери пакет с бутылками. И никакого следа или запахов еды.              Тишина.              Бета постучал.              – Эй… все хорошо?              Ответа не последовало. Дверь была не заперта. Ли Вон открыл ее и сделал несколько шагов вперед.              Чонгук лежал на кровати, раскинув руки, как тень самого себя. Его глаза уставились в потолок, взгляд в пустоту. Волосы слиплись. Лицо похудело.              – Привет. Все хорошо? Ты… ел что-нибудь? – осторожно спросил Ли Вон.              – Не хочу, – тихо, почти беззвучно ответил Чонгук. – Ничего. Не хочу…              Ли Вон постоял еще несколько секунд. Затем вздохнул и вышел.              Внизу, на кухне, он занялся приготовлением еды. Тишину кухни прорезал мягкий треск масла – Ли Вон бросил на сковороду говяжье ребрышко. Мясо сразу зашипело, пуская в воздух густой, насыщенный запах дымка и карамелизированного сока. Он посыпал его поджаренным кунжутом, запах которого закружился в горячем воздухе, наполняя кухню легким ореховым ароматом.       На другой конфорке млели овощи в густом, блестящем соусе: сладкий перец, морковь, лук – все это шкварчало в объятиях имбирного тепла и остроте перца чили. Остро-сладкий аромат сразу вызвал слюноотделение, проникал в кожу, оседал на языке еще до первого кусочка.              Жареный рис с чесноком подрумянивался равномерно, каждое зернышко обернуто сливочным маслом и золотой пыльцой измельченного чеснока. Запах был такой домашний, уютный, что хотелось сесть прямо на пол и есть прямо со сковороды.              А потом – яйцо. Белое рыхлое, с хрустящим краешком, а желток – ярко-солнечный, текучий, как мед. Он тихо взорвался ароматом, как только коснулся горячего масла.              Ко всему этому – маленькая тарелка хрустящего, жгучего кимчи из пекинской капусты. Его запах был живым, резким, как весенний воздух перед грозой, с нотками чеснока, перца и ферментированной силы Он посыпает поверх блюда свеженарезанный зеленый лук. Капли кунжутного масла и черного соевого соуса ложатся последним мазком, создавая симфонию запахов.              Желудок Чонгука начинает бунтовать. Он громко урчит. Альфа вздрагивает. Муки – муками, но физиологию никто не отменял. Его желудок сжался, и свернулся внутри. Чонгук вдруг понял, что он голодный как волк.              Запахи свежеприготовленной пищи вызывали воспоминания.              О домашнем... О тепле… О жизни.              – Я знаю, что ты слышишь, – раздался голос снизу. – Еда на столе. Если не спустишься – мне придется тащить ее наверх.              Чонгук поднялся и сел на кровати. Потряс головой, пытаясь унять тупую боль. Потом поднялся и нетвердыми шагами пошел в туалет. Посмотрел на себя в зеркало.              «Господи, что это за чудовище? Черные круги под глазами, жирные пряди длинных волос, щетина».              А есть хочется все сильнее, потому что ароматы разносятся по всему дому и уже полон рот слюны! Альфа раздевается и становится под душ – многолетняя привычка – к столу надо приходить чистым.              Струи прохладной воды обтекают тело и немного снимают похмелье. Чонгук выходит из душа, зачесывает мокрые волосы назад, быстро вытирает влагу на коже, чистит зубы, внимательно смотрит на себя в зеркало, качает головой и сбривает трехдневную щетину на лице.              – Я сейчас буду подниматься, – слышит он снова голос хозяина дома.              Ли Вон стоит в холе и вопросительно смотрит наверх. Сначала – тишина. Но через минуту по лестнице медленно спускается Чонгук.              Он поздоровался, прошел на кухню, сел за стол.              Ли Вон молчал. Просто сел рядом.              Ложка звякнула о миску. Чонгук осмотрел стол, покачал головой, улыбнулся кончиками губ и сглотнул слюну. Он и сам иногда с удовольствием готовил, и разбирался в тонкостях кулинарного дела... Альфа ел молча, медленно, но уже не отводил взгляда.              – Это вкусно… – прошептал он.              – Конечно. Так готовила моя жена. Она работала в ресторане…              – …Давно?              – Давно… Поэтому сейчас я иногда готовлю для себя. И для тех, кто выглядит так, будто забыл, что еда – это не только о вкусе. Это о заботе. И о жизни.              Чонгук проглотил кусок еды. Его рука дрогнула.              – Вы… не должны беспокоиться обо мне…              – Я не «должен», – перебил Ли Вон спокойно. – Я хотел. Потому что мне – не безразлично. Ибо если человек три дня не ест – это уже не проблема. Это уже опасность.              И снова тишина.              – Кто… сделал тебе больно? – осторожно спросил Ли Вон.              Чонгук замер. Он не знал, с чего начать. Да и стоит ли. Но ответ сам слетел с уст:              – Я сделал…              – Как?              – Позволил себе верить… И потерять…              Ли Вон посмотрел на него внимательно. Не как владелец дома. А как более взрослый. Как человек, много видевший в жизни.              – Если вера болит, это еще не повод ее убивать.              Чонгук улыбнулся грустно:              – А если это была вера в то, чего никогда не существовало?              – Тогда, брат… возможно, пора создать что-то новое.              – С нуля?              – С первой ложки риса, – улыбнулся Ли Вон.              На кухне снова воцарилось молчание. Но молчание уже было другим – более теплым. Живым.              Они доели обед. Ли Вон убирал тарелки, не торопясь – с уважением к тишине, которая уже не давит.              С почти лукавой улыбкой он достал из холодильника десерт – прозрачное желе из юдзу с мятой. Свет лампы проходил сквозь его охлажденное тело, отбрасывая золотистые блики на стол. Внутри застыли тонкие кружочки цитруса – будто солнце спряталось в кристалле.              К десерту он подал пиалу зеленого чая, с рисовыми шариками, настоянными в нежном кокосовом молоке.              Чонгук не смог отказаться от такой вкусности. Он осторожно отделил краешек желе, отправил его в рот и оно растаяло, оставляя привкус цитрусовой свежести.       – Очень вкусно, – прикрыв глаза от нежности вкуса, сказал он.              Взгляд Чонгука случайно остановился на старой фотографии в деревянной рамке, стоявшей на полке рядом с окном.              – Это… ваша семья? – осторожно спросил альфа.              Ли Вон посмотрел. Улыбнулся – немного с грустью, немного с гордостью.              – Да. Это моя жена – Сухён. И наш сын.              – Он такой… красивый, но еще маленький.              – Да. Когда мы сделали это фото, ему было где-то одиннадцать.              – Вы… давно женаты с ней? – Чонгук сам не понял, почему спрашивает. Спросил, чтобы просто поддержать разговор…наверное.              – Уже нет. Пять лет назад ее не стало. А с ним… это необычная история – он указал на мальчика. – Его нам подарило море.              – Море?              Ли Вон сел напротив, сложа руки.              – Это произошло семнадцать лет назад. У острова Чеджу. Рыбаки вытащили из воды полуживого мальчишку. Весь в царапинах, без сознания, но живого. На вид – лет десять. И никаких следов родителей. Полиция искала, конечно. Но тщетно.              Чонгук поднял глаза на мистера Ли.              – Мы с Сухен тогда уже десять лет были в браке. Но детей не было. Просто… не получалось. А тут – такое. Сначала я боялся. Когда он очнулся – совсем ничего не помнил. Ни кто он, ни откуда, ни возраста. Ни имени. Только смотрел на нас своими глубокими темно-янтарными глазами. Но знаешь, мы приходили каждый день. Сначала – просто как волонтеры. А потом… уже не могли не приходить. Однажды она взяла его за руку в больнице и сказала: «Это наш сын. Его послало нам море». И так он стал Ли Хае–Джун – «дарованный морем».              – Да, необычная история.              – Это правда, – задумчиво ответил Ли Вон. – И знаешь что? Он вырос хорошим. Он человечный и очень умный. Сейчас работает в государственной службе, выполняет особые задания. Не всегда есть время наведаться, но я знаю – он рядом. В сердце. Этого достаточно.              Чонгук сжимает губы. Ничего не говорит. Его взгляд снова возвращается к фото. К теплоте в глазах женщины. К безмятежной улыбке ребенка. Глаза женщины на фото смотрели прямо на него. А мальчик на ее руках... имел в чертах что-то... до боли знакомое.              – Вы спасли его.              – Возможно. Но и он спас нас. – Ли Вон снова сел напротив. – Иногда, сынок, не мы даем жизнь. Иногда жизнь дарит нам кого-то – даже когда мы не готовы. Просто, чтобы мы вспомнили: мы не одни в этом мире… А ты, парень… – вдруг сказал Ли Вон ласково, словно, между прочим. – Не должен ничего говорить, если не хочешь. Но знай – здесь тебе рады. И место за столом всегда будет.              И Чонгук, не выдержав, отвел взгляд. Где-то в груди что-то дрогнуло.              – И еще, – добавил Ли Вон. – Я еду по делам в Дегу. Меня не будет примерно неделю. Надеюсь, ты не собираешься умереть голодной смертью за это время? Ты присмотришь за домом? И сможешь покормить Коро?              – Коро??? – поднимает удивленные глаза Чонгука.              – Это мой кот.              – Я.. не видел кота…              – Ты трое суток из комнаты не выходил! Что ты мог видеть? Коро гуляет сам по себе, но кормить его нужно дважды в день. Он будет приходить через окно.              Чонгук, немного растерянно, кивает головой.              Ли Вон выходит из кухни и через минуту возвращается с аккуратно сложенным пакетом:              – Здесь несколько вещей Хае–Джуна. Они тебе должны подойти. Потому что твой чемодан наверняка приедет позже, – мягко улыбнулся Вон. Переоденься.              Чонгук глубоко вздыхает, ему стыдно. До чего же он докатился... Он- Альфа. Он хорошо зарабатывает… у него дома гардероб с вещами от кутюр… и его любимое темно-зеленое «Lamborghini» в подземном паркинге. Что он здесь делает? Как он дошел до такого? Хорошо хоть хозяин ничего не знает.              Но… возвращаться он еще не готов.              Чонгук, поблагодарив мистера Ли за вещи и обед, поднимается по лестнице, но останавливается на первой ступеньке.              – Хорошо, мистер Ли. Я присмотрю за домом и Коро. – Потом задумывается и добавляет. – Я – Чон Чонгук… Благодарю Вас!              … И тихо поднимается наверх.              Ли Вон смотрит в широкую спину статного, измученного альфы и тихо улыбается:              –Давай, сынок, нужно возвращаться к жизни.