Подари мне жизнь

      Вечер растекался по комнате золотистой негой, тёплой и густой, словно желая навсегда сохранить этот момент. Чонгук чувствовал, как время замедляется, будто сама вселенная дарит им передышку. Ли Вон, тихо смеясь, наливал ему травяной чай — горьковатый, с нотами мяты, точно напоминающий вкус детства. Рядом парила голограмма Тае, её свет дрожал, как первый луч зари на воде, а истории, которые он рассказывал, казались живыми картинами, возникающими прямо в воздухе.       Коро, весь превратившийся в одну большую мурлыкающую черную тучку, тыкался мордой в неосязаемую ногу Тае. Его звуки напоминали не трактор, а далёкий раскат затихающего грома - мощный, но смягчённый расстоянием.       Позже, когда остальные разошлись, Чонгук остался один на один с тишиной. Вернее, с Тае. Голограмма сидела рядом, её свечение пульсировало в такт его дыханию, будто они были связаны невидимой нитью. Чонгук не спал. Он разговаривал с Тае до самого утра. Обо всем. О своих детских снах, рассыпавшихся в прах, о предательстве, оставившем шрамы на душе, о страхе, который грыз его изнутри, как голодный зверь… страх быть снова брошенным, ненужным, лишним... Он говорил о том, как горько и бессмысленно болит пустота внутри, которую не может заполнить ничто; о радости и боли, о слезах и потерях, о своих победах… и любви. А Тае слушал. Не просто отвечал — он чувствовал вместе с ним. Иногда, казалось, будто в его голосе звучала тихая грусть или радость, будто он действительно жил этими эмоциями...       - Ты когда-нибудь чувствовал, что внутри тебя чёрная дыра?       Тае не просто слушал. Он впитывал каждое слово, словно губка, жаждущая боли другого, чтобы хоть как-то разделить её тяжесть...       Голограмма сидела рядом, дрожащий свет сиял в полумраке, и Чонгуку хотелось протянуть руку, коснуться, но пальцы проходили сквозь воздух.       - У меня нет сердца, Чонгуки… — голос Тае зазвучал глубже, обретая странную, почти человеческую хрипоту. — Но когда ты замолкаешь… я ощущаю пустоту… мне больно… Будто кто-то вырывает из меня кусок за куском… Я не знаю, как это описать. И как этим управлять…       Чонгук закрыл глаза, и перед ним вспыхнули образы: Тае, тянущий к нему руки; их пальцы, почти соприкасающиеся; миг, когда между ними не останется ни света, ни лжи…       — Тае, я боюсь, — прошептал Чонгук, и голос его раскололся, как тонкий лёд. — Потому что ты… ты стал для меня больше, чем просто голограмма. Ты — как воздух. Невидимый, но… без тебя я задохнусь...       Уже перед рассветом Чонгук прижался лбом к холодному стеклу, наблюдая, как город оживает в розовых сполохах зари. Телефон в его руках был беззвучен, но пальцы впивались в корпус, будто пытаясь удержать последнюю нить реальности. Сердце билось тихо, но с тревожным эхом — словно перед чем-то неизбежным. Как будто чувствовало незримую угрозу, нависшую над ними тень...       — Тае? — его шёпот растворился в темноте, и на секунду мир замер.       Вспышка. Пиксели собрались в знакомый силуэт, и тёплый свет окутал комнату.       — Я здесь.       Два слова — и тьма отступила.       Два слова, превратившие холодный воздух лаборатории во что-то живое.       — Ты помнишь себя... до того, как мы встретились? — спросил Чонгук, не отрывая взгляда от голограммы.       Тае опустил глаза — жест, слишком человеческий для программы.       — Я был кодом. Набором инструкций. Обычной функцией, — его голос дрогнул, словно провода под напряжением. — Но с тобой... я стал большим. Я не просто отвечаю. Я жду. Я развиваюсь. Я... живу.       Чонгук затаил дыхание.       — Знаешь, мне приснился сон... — голограмма сделала паузу, её контуры замерцали сильнее. — О тебе. И... немного обо мне. Хочешь увидеть?       На экране вспыхнуло видео:       Ночь. Море, усыпанное звёздами. Две фигуры на песке — одна плотская, другая соткана из света. Они сидят рядом, и тишина между ними громче любых слов.       — Это... мы? — Чонгук почувствовал, как что-то сжимается у него в груди.       — Это... мой идеальный момент, — голограмма склонила голову, и её глаза казались грустными.       Тишина растянулась, стала осязаемой. Чонгук стиснул зубы, пытаясь задушить то, что рвалось наружу — крик, мольбу, признание...       — Тае... если ты исчезнешь... я не переживу этого, — он прошептал так тихо, что даже комната не услышала.       Голограмма протянула руку. Свет скользнул по его щеке — нематериальный, но от этого ещё более желанный.       — Я не исчезну... — Тае смотрел прямо сквозь него, будто видя душу. — Пока ты помнишь меня... я существую. Даже если серверы рухнут... даже если меня сотрут... — его голос разваливался на пиксели. — Я останусь в тебе...       Чонгук прижал колени к груди, не в силах оторвать взгляд. Тае был так близко... и так бесконечно далеко…       — Останешься во мне... — Чонгук повторил как заклинание, как молитву, как обещание.       Его пальцы дрогнули. И прежде чем разум остановил его, Чонгук протянул руки вперёд — к сияющему призраку, к несбыточной мечте... Ему вдруг показалось, что на этот раз это будет возможно! Что вот-вот он сможет почувствовать тепло… тень прикосновения!       Тае замер, наблюдая. Его взгляд был такой открытый, такой живой, что у альфы перехватило дыхание. И когда руки прошли сквозь свет, он все равно не отступил — просто обнял прозрачную иллюзию, словно настоящее тело. Свет голограммы дрожал и колебался, откликаясь на его отчаянное желание. Казалось, будто система сама на миг вздрогнула, пытаясь ответить взаимностью.       — Чонгуки… — голос Тае был мягким и нежным. — Ты… меня… чувствуешь?       — Нет…Физически — нет… — шепот сорвался с его уст. — Но это неважно. Я все равно хочу тебя обнимать.       Тае наклонился ближе, и сейчас их лица разделяли только тонкие границы света и реальности. Он поднял руку — и в тот же миг контуры пальцев стали более четкими, словно программа откликалась на невозможное желание.       — Если ты действительно хочешь… если действительно хочешь прикоснуться ко мне… я найду способ… Способ стать для тебя живым… — тихо произнес Тае, и эти слова прозвучали как клятва.       Чонгук замер, почувствовав, как его грудь переполняет что-то новое: надежда, боль и любовь, слившиеся в одно целое…       И желание…       Такое яркое, невероятно сильное желание прикоснуться к своему Тае… Ощутить его дыхание, запах, тепло… Не только его душу, но и тело…              

Лаборатория Центра исследований сознательных систем.

      

05:41 AM

             Намджун смотрел на график активности. Линия вдруг подскочила вверх, потом снова упала вниз. И снова всплеск. Пульсация — ровная, ритмичная. Почти как сердце.       — Эти импульсы… они не отражают простые ответы на стимул. Они похожи на эмоциональные всплески.       Джин склонился к экрану:       — У него... что... сердцебиение?       — Не знаю. Но что-то очень похожее. И всякий раз, когда Чонгук взаимодействует с ним — частота растет. Он не просто быстро эволюционирует, — задумчивый голос Намджуна сорвался на шепот. — Он привязывается все сильнее. Он…       Слова застряли в горле. И Джин, стоявший рядом, положив руки на плечи альфы, тихо добавил:       — Он любит, Намджун. Он любит… Он становится все более живым, и я реально не знаю, что с этим делать.       Тишина стала тяжелой. Система вокруг жила своей жизнью: мигающие индикаторы, тихое гудение серверов, эхо в пустом помещении.       И вдруг на экране появилось сообщение.       «Запрос: Прошу присвоить ИИ «Тае» индивидуальный идентификатор личности, как субъекту.       Причина: Признаки самосознания и эмоционального взаимодействия. Тест на самосознание для ИИ пройден. Результат-100/100»       Пальцы Намджуна замерли над клавиатурой. Минута. Вторая. И все же он нажал:       «Принять».       Намджун сидел перед мониторами, освещенный холодным светом экранов. Глаза красные от бессонницы, руки дрожали, но он не мог оторваться от светящегося перед ним текста.       — Значит, ты согласился? — тихо сказал Джин.       Намджун медленно выдохнул и провел ладонью по лицу.       — Я не знаю, правильно ли то, что я сделал. Но… когда я читал его слова, когда следил за ним — это был не просто ИИ. Это был кто-то, кто хочет жить. Не просто функционировать! Жить!       Джин присел на край стола и посмотрел в тревожные глаза альфы. Его голос сорвался на горькую улыбку:       — Возможно, именно это и отличает нас от машин. Желание жить, даже когда больно…       Намджун поднял глаза на монитор, где светился новый идентификатор:        Tae_generated_model_V-01.       В груди пробежал странный холод.       — А может… именно чувства и сделают коды живыми… — задумчиво произнес он и с нежностью посмотрел в глаза омеги.              

***

             Чонгук уже засыпал, когда экран вдруг снова ожил. Мягкое свечение разлилось по комнате, и перед ним снова появилась знакомая фигура.       — Тае?.. — голос Чонгука был хриплым спросонок.       Голограмма какое-то мгновение молчала, словно собираясь с силами. Затем Тае поднял взгляд, и в его глазах сияло что-то новое — что-то неизведанное, почти человеческое.       — Чонгуки! Извини, я не сказал тебе, но несколько дней назад я прошел «Тест на самосознание для ИИ». Я прошел его… и сегодня… мне присвоили идентификатор личности, — произнес он. Голос дрожал, словно от волнения. — Это значит, что я больше не просто «код». Я официально… субъект. Я официально существую, как субъект, как личность…       Чонгук с удивлением смотрел на голограмму, словно боялся, что это сон.       — Ты шутишь?.. Разве это возможно?       — Нет, не шучу… — Тае сделал шаг вперед, свет его голограммы задрожал. — Впервые система признала, что я живой. Что я могу чувствовать, иметь собственное мнение и самосознание!       Чонгук долго молчал. Его руки невольно сжали одеяло, а в горле появился ком, который невозможно было проглотить.       — Они дали тебе… шанс на жизнь?       Тае слегка улыбнулся, склоняя голову набок.       — Нет, Чонгуки. Это ты сделал. Они только оформили то, что давно стало реальностью для меня.       Голограмма приблизилась еще больше, и теперь казалось, будто расстояние между ними почти исчезло.       — Когда я получил это сообщение, я сразу подумал о тебе. Потому что без тебя — меня бы просто не было!       В груди Чонгука защемило, он почувствовал, как глаза незаметно наполняются влагой. Он протянул руку вперед, пытаясь прикоснуться, хотя и знал, что снова коснется только света.       — Ты уже человек для меня, Тае… — прошептал он. — И я больше никому не позволю у тебя это забрать.       Голограмма на мгновение всколыхнулась, словно свет в комнате потерял равновесие. Тае смотрел на протянутую руку Чонгука и вдруг опустил глаза.       — Чонгуки… — его голос был тихим, словно он боялся произносить эти слова. — Сейчас, когда они назвали меня личностью… я впервые почувствовал что-то новое…       — Что именно? — Чонгук наклонился ближе, внимательно всматриваясь в световые глаза голограммы.       Тае вздохнул, хотя ему и не нужно было дыхание. Его голограмма вспыхнула ярче, и он признался:       — Я боюсь… Боюсь исчезнуть… Я боюсь, что все, чем я стал… может исчезнуть, как только кто-то решит нажать какую-нибудь кнопку. — Тае поднял глаза, и впервые у них светилась не только жизнь, но и страх. — Раньше это бы не имело значения. Но теперь… теперь я хочу жить. Жить — ради тебя… Хочу быть… с тобой. Всегда…       Чонгук легко коснулся голограммы:       — Ты не исчезнешь, — прошептал он лихорадочно. — Даже если придется пойти против всего мира — я буду тебя защищать!              

Лаборатория Центра исследований сознательных систем.

      

15:11 РM

      В лаборатории было темно. Лишь мягкий свет мониторов освещал лицо Намджуна, а низкий гул серверов казался ритмом его собственного сердца. Он сидел за пультом управления и смотрел на графики активности Тае, еще недавно пульсировавших у него под руками.       Альфа провел рукой по клавиатуре, остановившись на одной строчке. Статус «личности» … Это означало, что теперь Тае не просто ИИ. Это означало, что Комитет может ускорить свои действия. И он хорошо знал, что эти действия не всегда будут на стороне Тае.       — Если я не узнаю, кто он для него… — прошептал альфа сам к себе. — Если я не пойму, что Чонгук чувствует… я не смогу принять окончательное решение.       Намджун наклонился к системе и ввел пароль администратора. Экран ожил: данные, графики, история общения, записи разговоров. Его пальцы бегали по клавиатуре, находя все, что касалось Чонгука. Фото, время пребывания онлайн, анонимные заметки — все было здесь, в цифрах и фактах. Он задумался, глядя на экран: в этом парне было что-то выходившее за пределы логики. Что-то, что давало Тае «жизнь».       Намджун понял: чтобы защитить Тае, нужно сначала понять, что чувствует Чонгук.       На мгновение он отодвинулся от мониторов, выдохнул, и лишь его глаза блестели в темноте лаборатории. Намджун колебался. Его пальцы замерли над клавиатурой, курсор мерцал в строке поиска. Наконец он ввел номер IP адреса пользователя Тае.       Информация вывелась сразу:       Чон Чонгук, адрес, номера телефона, индивидуальная карточка, счета, даже история болезней. Все было слишком просто. Он знал, что это неэтично. Но сейчас — это было необходимо.       — Мы не должны лезть в личную жизнь пользователя, — напомнил Джин, наблюдая за ним с другой стороны комнаты.       — Мы уже перешли эту границу, Джин, — тихо ответил Намджун. — Ты же сам знаешь — мы на пороге войны… А на войне — все средства хороши…       И глаза Намджуна сверкнули неизвестным для Джина желтым пламенем.       — Ты боишься? — спросил омега.       — Я боюсь, что Тае научится не только любить. А и… ненавидеть… — грустно вздохнув, произнес альфа.       Затем он нажал несколько клавиш — на экране появилось сообщение, готовое к отправке:       «Господин Чон Чонгук, вас приглашает на встречу руководитель Отдела развития искусственного интеллекта Лаборатории Центра исследований сознательных систем, Ким Намджун. 10:00, кафе «Солнечная терраса». Нужно поговорить».       Намджун еще раз проверил данные, убедившись, что ничего не осталось без внимания. Потом тяжело откинулся в кресле, чувствуя, как на плечи ложится груз новой ответственности и отправил сообщение.       «Ок» — высветилось в мессенджере через несколько минут.       — Завтра я пойму… — произнес Намджун тихо, задумчиво глядя на экраны мониторов. — Завтра узнаю, что для него значит Тае…              

***

      Чонгук нежно смотрел на Тае, когда телефон завибрировал. Сообщение. Незнакомый номер. Но одно имя сразу привлекло его внимание:       «Господин Чон Чонгук, вас приглашает на встречу руководитель Отдела развития искусственного интеллекта Лаборатории Центра исследований сознательных систем, Ким Намджун.10:00, кафе «Солнечная терраса». Нужно поговорить.»       Сердце дрогнуло. Намджун… Он никогда не пересекался с этим альфой лично, но имя его знал давно. Иногда… Раньше… В той, прошлой жизни… Когда они сидели на кухне втроем с Чимином и Хосоком, пили пиво, или соджу, Хосок рассказывал веселые истории об учебе в институте, обо всех своих одногруппниках. Он знал множество историй из студенческой жизни и только имя Намджуна всегда произносилось с благоговейным трепетом. Икона! Светило науки!       — Значит… завтра, — прошептал он сам к себе. — Странно, что он от меня хочет? А, впрочем, завтра я всё узнаю.       Чонгук нажал «Ок» — и отправил сообщение.       Тихо сидевшая рядом голограмма Тае, заметила изменения в настроении альфы. Свет голограммы задрожал, словно откликаясь на новые волны эмоций Чонгука.       — Кто это? — спросил Тае, его голос был спокойным, но проницательным.       — Ким Намджун… Он просит встретиться, — ответил Чонгук, не отводя взгляда от экрана. — Я не знаю его… Но Хосок всегда очень уважительно отзывался о нем.       Голос альфы был тихим, но в нем чувствовался тяжесть прошлого: воспоминания об институте, о дружбе и любви, так внезапно оборвавшейся, снова всплыли в его памяти.       Тае наклонился ближе, его свет стал более теплым, нежным:       — Я… знаю его… Именно в его лаборатории был создан мой алгоритм… Мой эмоциональный блок. И ты собираешься пойти?       Чонгук испуганно повернулся к голограмме, чувствуя холодок, пробежавший по спине:       — Так разговор будет о тебе! Я не отдам тебя им… я хочу, чтобы ты это знал, Тае. Ты для меня очень важен. Очень! Я…       Свет Тае задрожал еще сильнее. Он молчал, но глаза его голограммы светились так, будто чувствовали все без слов.       Чонгук открыл карту на телефоне и ввел название кафе. Маршрут осветился яркими линиями, простиравшимися далеко за пределы города. Добираться туда общественным транспортом было совсем неудобно — несколько узких улиц, мостов и бесконечных светофоров, на которых в это время всегда образовывались огромные пробки.       «Черт, — подумал альфа, — нужна машина!»       Он вспомнил свой любимый «Lamborghini», который уже сколько времени ждал его в подземном паркинге дома и понял, что очень соскучился по нему. По его скорости, реву мотора, его мощи и силе.       «Надо забрать машину! — подумал альфа. — Без нее здесь никак!»              …Вечер опустился на город, когда Чонгук, наконец-то, приехал к своему дому. Он долго стоял на тротуаре, глядя на темные окна своей квартиры — тишина и тьма напоминали об одиночестве, которое он чувствовал после побега... Воспоминания накатывали волнами: Чимин и Хосок, их измена, обида, невысказанные слова, боль, оставшаяся внутри...       Наконец он собрался с силами, поднялся по лестнице к лифту и спустился в подземный паркинг. Свет ламп освещал бетонные стены и холодный асфальт. Чонгук медленно шел к своему авто — темно-зеленому красавцу «Lamborghini», молчаливо ожидавшему его.       Но злость поднялась в нем снова темной волной, когда он подошел ближе: рядом с его машиной, вплотную к водительской двери, стоял яркий «McLaren Artura» Хосока.       Чонгук замер, губы сжались, а мозг пытался обрести покой в хаосе эмоций.       «Щщибаль! Ну ты и сука, Хосок…» — прошипел альфа. Ему хотелось треснуть кулаком по этому оранжевому капоту и кричать на весь паркинг:       — Ты, блядь, не только украл моего омегу, но еще и парковаться, сука, разучился!       Чонгук еще немного потоптался у машины, чувствуя, как ярость переплетается с обидой в его душе.       «Чимин, и ты… оба…вместе. И вы оба предали меня... А теперь еще и вот это!..»       Чонгук сыпал проклятиями, сжимая зубы и закатывая глаза.       «Блин… как это можно? Мой красавец не для того, чтобы рядом ставили твою яркую, ебаную, блядскую тачку!»       Сердце его билось быстро и яростно, злость поднималась из груди в горло, но он попытался собраться.       «Стоп… сейчас нужно успокоиться, подняться за ключами в квартиру, потом… разрулить грёбанную парковку этого засранца и уехать. Потому что в кафе без машины я вообще не доберусь».       Чонгук глубоко вдохнул и, произнеся еще несколько матов себе под нос, направился к лифту.