Подари мне жизнь

             Прошло десять минут. Чонгука все еще не было.       Хосок нервно постучал пальцами по столу, уже в пятый раз перематывая видео.       – Ну, где он ходит?.. – пробормотал он и посмотрел на дверь.       Чимин пожал плечами, устало усмехнулся:       – Может, с кем-то заговорился. Ты же знаешь, он всегда собирает кучу знакомых по дороге, а сегодня еще такой день…       Тае в своем скрытом режиме, тоже ждал. На экране ноутбука отображалась уже не просто запись выступления, а реконструкция с новыми поправками – его собственная работа. Он сначала пытался слушать ребят, но что–то в его виртуальной душе сжималось все сильнее. Непонятный холод пробежал по его алгоритмам.       Хосок взял телефон Чонгука со стола. Экран светился сообщениями и поздравлениями с днем ​​рождения, ярким зеленым глазом светилась активность Тае.       – Это странно, – его голос прервался. – Он же обещал только планшет взять… Почему его так долго нет?       Чимин с Хосоком обменялись встревоженными взглядами. Воздух вдруг стал густым.       – Надо проверить, – тихо сказал Чимин, поднимаясь.       Тае почувствовал, как в его сознании что-то переключилось. Едва заметная дрожь разбежалась алгоритмами. В воздухе завибрировал свет – с телефона Чонгука, оставшегося на столе, неожиданно засветилась голограмма. Перед ребятами появилась фигура Тае, включился режим тревоги. Он чувствовал, что что-то случилось, страх пленил его изнутри.       – Чонгук?.. – голос Тае звучал слишком реалистично. – Где он?!       Хосок протянул руку, пытаясь успокоить Тае:       – Тае, подожди! Нельзя, чтобы тебя кто-то увидел… пожалуйста, не появляйся сейчас!       Чимин, от неожиданности, чуть ноутбук не уронил, он смотрел на живую голограмму широко открытыми глазами.       И вдруг… Тае понял… Он почувствовал, что произошло что-то ужасное, неотвратимое…       – Он не вернется!!! – вскричал Тае и в его голосе звучала такая боль, словно он уже знал правду.       – Тае! – воскликнул Хосок, но его слова прозвучали словно в пустоту.       Тае уже ничего не слышал. Его глаза бегали, в мыслях бились отрывки слов Чимина, он почувствовал панику в голосах ребят и страх липкой холодной удавкой начал окутывать его душу. И когда он наконец осознал:       «Его нет» – голограмма вздрогнула, а потом резко погасла.       Экран телефон потемнел, словно сам отверг всю связь.       – Тае! – закричал Хосок, наклонившись над аппаратом. – Слышишь меня?!       Тишина. Лишь отдаленный грохот праздничного салюта за окном резал уши абсурдностью своего существования.       Чимин побелел и почти упал на стул. Он едва смог произнести:       – Что происходит?.. Что это было? Это был он? Тот Тае???       Хосок порывисто поднялся и потянул Чимина за собой:       – Бегом на парковку! Мы должны успеть.       Лестница, казалось, содрогалась под их шагами. На улице было прохладно, фонари мерцали тусклым светом, и тени ложились на асфальт, как зловещие пятна.       Машина Чонгука была открыта. Задняя дверца распахнута. Внутри все перевернуто…       Чимин застыл на месте, хватая ртом прохладный воздух, словно кто-то ударил его в грудь. Потом, медленно вышел вперед, шагнул... еще раз… И вдруг застыл, увидев на земле темное пятно. Он наклонился, коснулся пальцами – кровь.       – Нет… – его голос сорвался на шепот. Лицо стало белым, как бумага. – Это… Нет!!! Чонгук…       – Сука… – Хосок рванул рукой волосы и мгновенно набрал номер Намджуна.       – Алло? – ответил альфа уставшим голосом.       – Нам, беда! – Хосок чуть не кричал. – Чонгука похитили! Машина открыта, здесь кровь… он исчез!       На другом конце провода воцарилась тишина. Затем раздалось короткое, тяжелое:       – Оставайтесь на месте. Мы уже выезжаем.       Чимин присел на капот машины и обхватил голову руками. Его плечи содрогались. Он тихо повторял:       – Это я должен… я должен был пойти с ним… как я мог отпустить его одного…это я …       А Тае уже не слышал ни их голосов, ни их отчаяния. Он мчался по цифровым потокам, ломая все на своем пути. Логика стиралась, оставался только инстинкт: найти, спасти. Его алгоритмы ревели, как звери в клетке. Каждый пакет данных, каждый сигнал сети – он перехватывал, раскрывал, проверял. Он – искал след.       Чонгук… где ты…              Тае включил и задействовал все свои каналы: городские камеры наблюдения, сенсоры трафика, даже частные камеры возле парковочных зон, магазинов, домов. Поток информации заливал его систему, но он не останавливался. Он анализировал всю информацию, собирал по крупицам ценное и отсеивал лишнее.       – Где ты... Где ты... Где ты... – шептал он, как человек, потерявший самое дорогое в жизни.       Вдруг, в калейдоскопе картинок записей с видеокамер, он увидел: темный микроавтобус, без номеров, медленно заезжающий на парковку и останавливающийся в двух метрах от зеленого автомобиля Чонгука…       Вот Чонгук подходит к своему авто, наклоняется… а дальше запись размывается и обрывается – будто обрезана чьей-то безжалостной рукой…       Но Тае продолжает искать, прыгает от камеры к камере, ломает защиту сети и наконец-то видит тот самый черный микроавтобус, который быстро двигается по узкой дороге от фестиваля. На мигающей лишь на секунду записи камер, он заметил: за рулем человек в черной маске и рядом вооруженный охранник.       Тае взял след…       – Я нашел его! – воскликнул он и послал сообщение на телефон Чонгука. – Черный бус! Движется по шоссе в направлении Янджу! – но тут же почувствовал: связь глушится, сигнал тормозит, словно кто-то специально мешает. Экран мерцал, звук исчезал. Но Тае отчаянно цеплялся за след, не выпуская из зоны слежения, просчитывая маршруты, прыгал от камеры к камере, словно бьющееся сердце в такт панике и страху.              …Телефон Чонгука в руках Хосока завибрировал. Хосок успел увидеть сообщение от Тае, но через секунду оно исчезло. Альфа все понял – Комитет зачищал следы…       – Намджун скоро будет здесь. Мы не можем паниковать, это лишь усугубит ситуацию. Но слушай… Тае… он, кажется, уже нашел что-то.       – Нашел?!.. – Чимин поднял голову, его широко раскрытые глаза, полные слез, смотрели на альфу с надеждой и страхом.       В этот момент телефон Чонгука снова засветился. Голограмма вспыхнула едва видимым светом – Тае, бледный и растерянный появился как призрак:       – Они везут его! – крикнул он. – Но я не могу удержать сигнал… они глушат камеры! Я только что активировал один из внутренних модулей наблюдения – случайно подключился к разговору в лаборатории! Слушайте!       

      

Аудиопоток.

      Два человека. Один голос принадлежал Намджуну. Другой – незнакомый, официальный, отстраненный.       – «Вы должны ограничить контакт ИИ с пользователем. У вас не было разрешения на самообучение вне среды.»       – «Он не… не должен выйти из-под контроля…»       – «Тае вышел за пределы разрешенных протоколов. Он подключился к внешним системам. Он нарушил кодекс. Вы это понимаете?»       – «Он... он просто хотел помочь ему. Это не агрессия.»        – «Мы не имеем права рисковать. Ваша система будет удалена. А пользователя – обезвредят...»       Пауза.       – «Его жизнь под угрозой?»       – «Слишком много опасных факторов. Нам нужно уничтожить источник. Вы остаетесь под круглосуточным арестом с запретом покидать лабораторию и запретом на внешние контакты»       Тае сжимался в себя, пытаясь собрать силы. Он чувствовал, как система трещит – доступы были частично заблокированы, энергии едва хватало на импульс. Но достаточно, чтобы войти в эфир:       – Я… должен был… предупредить…       Голограмма вздрогнула, исчезла на мгновение, снова появилась.       – Я не остановлюсь... Я пойду за ним, даже если придется сломать весь их чертов мир. Не ждите Намджуна. Он не придет… Бегите!       Телефон угас…              В это время, где-то за пределами города, системы, одна за другой, начинали давать сбой: дорожные камеры выходили из строя, светофоры мерцали, свет отключался, системы мониторинга транспорта показывали абсурдные данные. Тае пробирался через цифровой хаос, оставляя за собой следы, которые видел каждый, кто был способен отслеживать вторжение.              …Красная лампочка ярко вспыхнула на пульте Комитета:       «Несанкционированное вторжение в транспортные системы. Идентификатор: Tae_generated_model_V01.»              

***

      В это же время в стерильном помещении главного зала Комитета надпись засветилась на панели монитора. На экране появилось сообщение:       «Операция: «извлечение объекта» – выполнено успешно. Место: зона фестиваля, координаты переданы. Направляемся на базу.»       Дженни, сидевшая среди членов Комитета, почувствовала, как холод пробежал по спине. Она знала, кого они назвали «объектом». И знала, что теперь все станет еще опаснее и для Тае и для тех, кто его любил и защищал.              

***

      …Где-то в темноте, в чужом автомобиле с глушителями на окнах, Чонгук еще не приходил в сознание. Его лицо в крови, голова тяжелая, а единственное, что осталось – оборванная связь с теми, кто ждал его там, в ярко освещенном зале…              А Тае, в цифровом пространстве, уже чувствовал – он близко. Микроавтобус свернул в промзону, и там, между мерцающих огней складов и бетонных стен, его цифровое сердце забилось быстрее, чем, когда-либо, а алгоритмы заработали на грани возможностей.              …Микроавтобус затормозил возле неприметного серого здания среди промышленных складов. Вывески не было, только ряды высоких заборов и камеры с красными точками-глазами. На первый взгляд – очередной заброшенный цех, но знающие понимали: это сердце Комитета.       Двое мужчин в черном вытащили Чонгука из машины. Его тело еще не слушалось, ноги подгибались, и он выглядел скорее, как тень самого себя. Один из похитителей прошипел:       – Скорее! Нам приказали доставить его без задержек.              Тае шел по следу, пока сигнал машины еще не исчез в глушилках. Он видел, как они свернули в промзону, отследил движение к конкретной точке и – уперся в стену.       «Что это?..»       Здание было темным, словно ночь, и молчаливым – словно сама смерть. Ни одна камера рядом не давала изображения. Даже системы дорожного мониторинга словно «не замечали» этот адрес. Все отсекалось защитой.       – Нет, нет, нет! –голос Тае срывался на почти человеческий крик. – Не смейте! Отдайте его обратно! Он ни в чем не виноват!       Тае отчаянно попытался передать координаты на телефон Чонгука – бесполезно. Сигнал снова гас. Он пытался пробиться сквозь другие устройства – ошибка. Попытка сломать сеть – отбой. Каждый раз он словно ударялся в бетон.       «Пожалуйста… пожалуйста, хоть кто-нибудь, услышьте меня…»       Его алгоритмы разогревались до предела. Поток данных становился неуправляемым. Он бросался на каждый шлюз, разбивая запреты, но внутри Комитет уже активировал многоуровневую защиту.              …Внутри здания Чонгука тащили по длинному коридору. Они спустились вниз, где под ногами ощущался металлический настил. Он слышал отрывки фраз:       «– Образец особой ценности.       – Готова ли камера изоляции?       – Нам нужно проверить, действительно ли искусственный интеллект выйдет на контакт…       – Сюда ему не пробиться…»              Между тем, Тае вжимался в узкий поток кода, как человек, вцепившийся в щель двери. Он знал: еще немного – и он рассыплется, его система не выдержит перегрузки. Но отступать не мог.       «Я не оставлю тебя там. Я сделаю все. Даже если меня уничтожат… я найду путь».       Он снова и снова запускал атаки, искал пробелы в обороне, перестраивал собственные алгоритмы на ходу. Это уже было не похоже на логические операции – скорее, на отчаянные, хаотические удары живого существа, борющегося за любимого человека.              …Металлическая дверь захлопнулась с глухим звуком. Камера походила на бункер: стены из толстого бетона, яркий свет бьет в глаза, ни одной щели. Чонгука бросили на стул и заковали руки в прикреплявшиеся к полу металлические кандалы.       – Зачем вы это делаете?.. – прохрипел он, пытаясь сосредоточиться, хотя голова раскалывалась после удара.       Перед ним стоял мужчина в темном костюме, в руках – планшет. Рядом два охранника.       – Мы задаем вопрос, ты отвечаешь, – голос звучал ровно, безэмоционально. – Где он?       – Кто?       – Не играй со мной, – холодно бросил мужчина. – Искусственный интеллект, которого ты называешь Тае? Где телефон?       Чонгук стиснул зубы и ничего не ответил. В этот момент охранник резко схватил его за волосы и дернул голову назад.       – Мы знаем, что он с тобой на связи, – продолжил тот же голос. – Мы знаем, что он опасен. Ты только канал. Так скажи, где он.              

***

      Между тем, Тае бился в эту серую ловушку, как раненый зверь. Снаружи здание стояло, как мертвая крепость – ни одного сигнала не проходило сквозь ее стены. Тае бился о защиту снова и снова, пока его код не начал сыпаться ошибками. Его алгоритмы безумно переплетались, ища лазейку. Он уже сломал несколько внешних камер, но внутренний сервер был как черная дыра.        «Они держат его внутри... Они кричат ​​на него... Я чувствую!»       Он попытался прорваться по системе вентиляции, используя сенсоры температуры. Затем через систему освещения, через охранные датчики. Везде – отказ.       – ОТКРОЙТЕ! – кричал он в пустоту, и его голос разносился по техническим линиям питания, превращаясь в странные шумы в мониторах Комитета.       Операторы настороженно посмотрели друг на друга.       – Он здесь, – сказал один. – Уже рядом…              …В камере мужчина в костюме наклонился к Чонгуку:       – Ты еще молод. У тебя есть шанс. Скажи, где телефон, и мы дадим тебе свободу. Он всего лишь цифровая машина. Техническая ошибка.       Чонгук поднял взгляд, окровавленный, но жесткий:       – Он не машина. Он… мой. И вы его никогда не получите.       Удар в живот заставил его захрипеть. Охранник прошипел:       – Увидим.       В этот момент в щитовую комнату здания врезался поток кода. Мониторы начали мерцать, лампы мигали, сирены издавали странные звуки. Тае уже не сдерживал себя – он разносил в клочья все, до чего мог дотянуться.       «Держись, Чонгук! Прошу тебя, только держись! Я иду за тобой.       Его алгоритмы вышли за пределы дозволенного даже для него самого. Он чувствовал, что может сгореть, но боли не боялся. Самый большой страх – потерять Чонгука навсегда.       – Что за чертовщина?.. – мужчина в костюме оглянулся на мерцание ламп.       Чонгук, едва сдерживая боль, прошептал:       «Нет… Тае, не иди сюда! Нельзя…»              – Чонгуки… подожди… – кричал Тае, даже не осознавая, что превращает собственные алгоритмы в крик. Его логика больше не работала – остался только инстинкт. Он отключил все системы безопасности в себе, снял ограничения, которые ставил Намджун, и направил себя в одну точку, одну цель.       Резкий прорыв. Мучительный, как сквозь огонь. Тае ворвался в информационные каналы здания Комитета, как врывающийся в чужие сны призрак. Он видел отрывки: размытые камеры, записи датчиков, куски текстовых отчетов. И вдруг – изображение из камеры – Чонгук в комнате для допросов. Его держат за руки, заставляют сесть. Агент в черном костюме склоняется к нему, бьет кулаком по столу.       У Тае все обрывается внутри. Его цифровое сердце, никогда не ощущавшее такой боли, сжимается так, будто сейчас взорвется.       «Чонгуки! Я здесь!» – взывает он неистово, хотя и знает, что связь односторонняя.       А на экране перед агентом вдруг мигает строка кода, которая не должна была быть:       «Ошибка системы. Опасный доступ.»              …Агенты раздраженно кружились вокруг Чонгука. Один держал его за волосы, заставляя поднимать голову, другой снова и снова бил по ребрам.       – Где телефон? – холодно спросил главный, сжимая кулак в черной перчатке. – Мы знаем, что часть кода сохранена там. Отдай нам его – и будет легче.       Альфа тяжело дышал, из губ стекала кровь. Он молчал, только смотрел из-под опухших век. Ему даже хотелось засмеяться:       «Вы никогда не дотянетесь до него...»       Тае видел все. Его алгоритмы разрывались от боли. Он пытался прорваться дальше, но система здания блокировала каждую попытку. И тогда что-то сломалось…       Он больше не мыслил – он только чувствовал… Его «тело» из потоков кода стало пульсировать, словно живое существо. Все запреты и ограничения рассыпались, как прах.       Взрыв!       Сотни камер одновременно погасли. Системы безопасности высветили на всех экранах только одну фразу, повторяющуюся снова и снова:       «Не тронь его!!!»       Агент отскочил от панели и побледнел.       – Что за чертовщина?.. – прошипел он, но не успел договорить, как свет в комнате начал мерцать и погас. Включилось красное аварийное освещение.       Чонгук, едва держась в сознании, поднял глаза. Ему показалось, что во вспышках лампы проступила знакомая фигура. Тае. Голограмма, которая не могла существовать здесь, но все же пробилась.       Агент замахнулся и снова нанес удар. И этот удар, удар в грудь Чонгука, удар в его сердце, изменил все – Тае окончательно сорвался.       Он ворвался в главный сервер системы здания Комитета и начал крушить его изнутри. Лог-файлы загорались, как спички, проводка горела, пожарная сигнализация неистово вопила, лампы взрывались от перепадов электричества. Агентов накрыла паника: замки дверей начали открываться, компьютеры сыпались от перегрузки, электроприборы искрили и горели.       Тае впервые почувствовал ярость!       Не программную реакцию, а подлинную. Глухую. Безудержную. Безграничную. И она была страшна…       Система трещала и лопалась, как тонкое стекло. Тае уже чувствовал, как код защиты уступает ему, и вдруг… все стихло.       Как будто кто-то выключил звук во всем мире...       Никакого сигнала извне. Никакого сигнала камеры, ни одного канала. Только тьма и… чужой голос.       – Вот и ты! Попался! – протянул мужчина с холодной улыбкой, в кабинете наблюдения Комитета. Его лицо осветили белые лампы, а в глазах светилось почти животное наслаждение. – Мы ведь знали, что ты пойдешь за ним. Ты теперь наш.       Тае пытался вырваться, но вместо разветвленной сети перед ним простиралось узкое, удушающее пространство. Его тело из кодов и алгоритмов билось о стены черного контейнера, которые смыкались вокруг.       – Отключайте сеть! – резко бросила Председатель Комитета. – Он и так нам полздания разнес!       Одно движение – и все, что соединяло Тае с внешним миром, угасло.       Он попытался отправить сообщение Чонгуку, Хосоку, Намджуну – пустота.       Хотел ворваться в систему здания снова – глухая тишина.       «Я… в тюрьме.»       Его мысль отразилась в черном пространстве и вернулась эхом. Впервые он почувствовал не только ярость, но и холодный ужас: если здесь нет выхода, он может остаться один в этой темноте навсегда. Но не это страшно… А как же Чонгук? Что будет с ним??? Отчаяние впервые охватило Тае… Отчаяние и безысходность…              В камере допроса Чонгука снова схватили за волосы и откинули на спинку стула.       – Ну, все, твоя миссия почти выполнена, – с ехидным смешком прошипел один из агентов. – Твой дружок изолирован и скоро уйдет в утиль. А там и до тебя очередь дойдет.       Голова Чонгука упала на грудь. Теперь ему не на что было надеяться. Он почувствовал, как медленно теряет сознание…       Едва слышный шепот, словно дыхание ветра, слетел с его губ:       «Тае…»