Маска

Уён разочарованно вздыхает, потягивая коктейль через трубочку, пока в очередной раз осматривает толпу. Он пришёл сюда пару часов назад с чёткой целью – уехать на ночь к кому-либо. Он на своём опыте знает, что Хэллоуинские вечеринки – рассадник фриков, таких, как он сам. На нём широкая майка, открывая вид на несколько тату, разодранные синие джинсы и идиотские ушки кошки, которые на него надела какая-то пьяная девушка, проходившая мимо. Уён уверен, что он видел эти уши в местном секс-шопе в комплекте с чокером и хвостом. – Скучаешь? – парень садится рядом, наклоняясь к уху, и его рука моментально находит своё место на чужом бедре. Уён, приподняв бровь, переводит взгляд на незнакомца, а после, скривив рот, фыркает и скидывает с себя чужую руку. – Не шипи, котёнок, – он смеётся, возвращая руку обратно, и Уён, вытаращив глаза, переводит взгляд на мужчину. – Я тебе сейчас ебальник сломаю, – он звучит спокойно, но веселье исчезает из глаз, а мужчина, приподняв брови, смеётся, а после обхватывает второй рукой чужой подбородок и сжимает, мотая в стороны. Уён не успевает занести руку, чтобы сломать ублюдку кисть, как тот пробивает лицом стол и парень готов поклясться, что слышал хруст кости в чужом носу. Уён смотрит на фигуру, заламывающую пристававшего к нему мужика, и сглатывает, облизывая губы. У мужчины широкие плечи, заметные даже через форму и бронежилет, и скрытое за маской лицо. Будь у Уёна хвост, он бы обязательно встал, но пока встаёт только член. Он с ухмылкой смотрит на парня в форме, который вышвыривает пьяное тело на улицу, а после спрыгивает со стула и растворяется в толпе, через несколько секунд вырастая перед мужчиной. Тот выше, из-за чего Уёну приходится задирать голову, но он уверен, что дело в берцах – те явно прибавляют несколько сантиметров роста. Мужчина, заметив его, убирает руки за спину и приподнимает брови, и Уён, смотря в чужие глаза, пропадает. – Красивый костюм, – Уён оглядывает мужчину сверху-вниз, закусывая губу, а после замечает дубинку на чужом поясе. – О! Прям как настоящая! Чон немного подвыпивший, поэтому он тянет руку к дубинке, а после начинает хихикать, стоит мужчине перехватить его кисть и отвести в сторону. – Попадание в образ идеальное, – льнёт ближе и смеётся, когда мужчина, закатив глаза, делает шаг назад, но не предпринимает особых попыток убежать или скрутить парня следующим. – Знаешь, как говорят? Чем гуще у мужчины брови, тем толще у него чл- Уён взвизгивает, сам пугаясь этого звука, а после начинает смеяться, почувствовав холод металла на запястьях. Его выталкивают на улицу, подталкивая в спину, а после ведут к грузовику с надписями чёртовых вооружённых сил. Он начинает сопротивляться ровно в тот момент, когда задние двери машины открываются, а его заталкивают внутрь, хотя и не грубят. – Я не так понял! – он оборачивается, смотря на мужчину, который одним лёгким движением стаскивает с себя маску, являя лицо. Сан знает, он не должен этого делать: если начальство узнает, оторвёт ему голову к чёртовой матери. Но в этот раз он не боится рискнуть. Уён замирает, сглатывая, и какое-то время они разглядывают друг друга при слабом свете ламп. У мужчины в форме коротко постриженные волосы, густые и прямые брови, острые скулы и абсолютно неземной формы глаза. Уён скулит вслух. – Я хотел тебя объездить, а не угодить в обезьянник! – он дёргает руками, связанными наручниками, а мужчина только усмехается на подобные откровения, качая головой. – Моя смена заканчивается через двадцать минут, – он подходит ближе и быстрым движением снимает наручники с чужих запястий, вешая на свой пояс. – Посиди здесь. – Я не хочу в участок! – А ко мне? – он усмехается. – Хочу, – Уён даже не раздумывает, моргая, а после толкается языком за щёку. – Я хочу вернуться. – Нет, – мужчина натягивает маску обратно и, ничего больше не объяснив, исчезает, захлопывая дверцы машины, которые автоматически закрываются на замок – Уён проверял.

***

– Я не могу просто взять и уйти с работы, – Сан вздыхает, выруливая, пока Уён на соседнем сиденье, сложив руки на груди, пялит в окно. – Ну прекрати дуться… – Уён, – он цокает, а после всё же переводит взгляд на мужчину, приподнимая брови. – Сан. – Сан, – парень смакует чужое имя. – Уйти с работы ты не можешь, но просто взять и закинуть меня в машину – ни за что! – ты можешь. – Ни за что? – тот приподнимает брови. – Нарушение общественного порядка, – он заезжает на парковку и глушит машину полной грудью вдыхая свежий воздух. Уён так и продолжает сидеть на пассажирском сиденье, надувшись, и только когда мужчина, открыв дверь, протягивает ему руку, соглашается выйти, специально до боли сжимая чужую кисть, но не получая в ответ никакой реакции. Чёртовы военные. Ему приходится закусить щёку изнутри, чтобы не начать скулить. Чон облизывает чужую фигуру взглядом всё то время, что они идут до чужой квартиры. Чужие пропорции не поддаются уму: чертовски широкие плечи и узкая талия. Перевёрнутый треугольник, на который Уён хочет закинуть свои ноги. О, он уверен, что ему ещё придётся побороться за эту возможность. Он набрасывается на мужчину первым, как только тот закрывает дверь, и вжимает его в стену, глубоко целуя. Он сам до сих пор не осознаёт, как легко завёлся с одного вида служебной формы. Он даже не видел чёртового лица, но уже почувствовал, как в животе начал затягивать узел. Но и лицо у мужчины что надо: прямые брови и впалые щёки. Уён любит таких: как раз его типаж. – Ты чист? – его спрашивают как будто между прочим, подхватывая под бёдра, и Уён быстро смекает, смыкая ноги на чужой пояснице. Он кивает, обвивая шею руками, а после затыкает мужчину поцелуем, с непривычки царапая кожу голову – ухватиться не за что. – Когда проверялся последний раз? – В прошлом месяце, – Уён цокает. – Спал потом с кем-то? – Нет. Закрой рот, – и сам себе помогает. Чужая квартира не блещет богатством или уютом: на постели нет даже чёртового покрывала, только несчастное одеяло, которое после явно придётся отправить в стирку. Пока мужчина стягивает с него штаны, Уён успевает стянуть с мужчины водолазку, откидывая на пол. Сан смотрит на него недовольно, возмущённый нарушением стерильной чистоты, но давится воздухом, стоит почувствовать давление колена в районе паха. – На меня смотри. Мужчина смеётся, стягивая с парня остатки одежды, а после одним движением стягивает с себя брюки с бельём и, недолго думая, кидает их на пол под чужой смешок. Он молча поднимается, доставая с верхней полки упаковки презервативов и бутылёк со смазкой, а после возвращается на постель, рассматривая парня в свете уличных фонарей. – Сколько у тебя проколов? – он касается пальцами чужой мочки, и Уён усмехается. – Одиннадцать, – он облизывает губы, рассматривая мужчину, и немного отползает назад, освобождая место. Это игра долго не длится: в этот раз Сан сдаётся первым, подминая парня под себя, и только сейчас, нависая над тем, он понимает, что их разница в размерах не так заметна: Уён явно не настолько щуплый, каким казался в начале. У него крепкие бёдра и накачанные руки, а талия не так заметна из-за пресса и отсутствия худобы. – Занимаешься спортом? – Я танцую, – он задирает голову, смотря в глаза, пока обхватывает пальцами чужой член. – Сколько тебе? – Сан замирает, всматриваясь в чужие глаза. Его так сильно повело с чужой внешности, что он забыл о главном. – Двадцать два, – он хихикает. – Ты знаешь, что нужно сначала спрашивать возраст, а потом стягивать трусы? – В клуб пускали только совершеннолетних. Я уточняю. Уён пока не может решить, заводит или раздражает его чужая немногословность: с одной стороны, весь чужой образ кажется нереально притягательным, но с другой – мужчина нагло тянет время. – Если ты так и продолжишь на меня пялиться и ничего не делать, я уйду, – он вздёргивает подбородок. И вскрикивает, когда его одним лёгким движением переворачивают на живот. Ухмылка тут же расползается по лицу, стоит мужчине удивлённо вздохнуть. – Нравится? – он оборачивается через плечо, встречаясь взглядом с чужим, и смеётся, когда его грубо отворачивают и заставляют уткнуться лицом в подушку. – Распутно, – Сан хмыкает, но взгляда с татуировки не сводит. Её тяжело рассмотреть из-за отсутствия должного освещения, но он замечает чернильные узоры вдоль всего позвоночника и непонятные завитки на лопатках. Он обязательно рассмотрит рисунок по утру. Уён закусывает подушку, когда чувствует холодную смазку между ягодиц и надавившие на колечко мышц пальцы. Он выдыхает через зубы, расслабляясь, и усмехается с чужого удивлённого вздоха. – Прекрати тянуть, – он ведёт бёдрами. – Я растянут. – Торопишься? – Ты издеваешься? – он моментально заводится, не обращая внимания на шум позади, и давится воздухом, когда чувствует давление, слишком отчётливое после трёх пальцев. – Ты слишком много говоришь, – Сан давит на спину Уёну между лопатками, медленно вставляя член, пока не прижимается бёдрами к чужим ягодицам. Парень под ним тяжело дышит, постанывает, и он смеётся с контраста в чужом поведении. – Тебе так нравится, когда над тобой доминируют? Уён не отвечает, пряча лицо в подушке, и жмурится все сильнее, стараясь сдерживать стоны. Но чужие руки оказываются достаточно проворными, уже через несколько секунд сжимая соски между пальцами, и Уён, зажмурившись, выпускает уголок подушки изо рта и стонет в голос. – Мне выполнить всю работу за тебя? – мужчина убирает руки со смешком, а после, так и оставшись внутри парня, оборачивает руку вокруг чужого живота и тянет на себя, заставляя подняться. Уён вцепляется в чужое предплечье, сдирая кожу ногтями, и жмурится, расслабляясь на чужих бёдрах – так ощущения становятся ещё ярче. К влажной спине прижимается чужая грудь, и парень просто смиряется, когда чувствует руки на бёдрах, а после чувствует, что старший снова начинает двигаться. Он буквально держит его на весу, заставляя двигаться так, как пожелает, и Уён жмурится, лишь бы не кончить от одной мысли. Хотя хочется – особенно когда чужие пальцы оставляют синяки. – Ну давай, – мужчина смеётся ему на ухо, – я чувствую, как ты сжимаешься. Уён растекается по постели в следующую же секунду. Мужчина осторожно опускает его на одеяло, поглаживая бёдра и сжимая мышцы, чтобы убрать спазм, а после заглядывает в чужое лицо. Уён, тупо поморгав пару раз, широко зевает, а после отворачивается, вжимаясь лицом в стену, и Сан может поклясться, снимая презерватив со всё ещё твёрдого члена, что Уён отрубается за несколько секунд. Он чешет затылок, накрывает парня одеялом, а после уходит в душ. Вернувшись через полчаса, он обнаруживает Уёна, всё ещё голого, мирно сопящего в своей постели точно в том же положении, в котором его оставил. Сан хмыкает, укладываясь рядом и прижимая парня к себе за талию. Этой ночью он точно не сбежит.