Вторжение

Нити. Неисчислимое количество тончайших, незримых нитей тянется к неисчислимым древним, иссохшим пальцам непознаваемого Мохирахона. Тянутся от всего — от каждого камешка, каждого предмета, каждого живого существа. Нити проникают в зрачки, заставляя оглянуться на то, что никогда бы не заметил или отводя от этого взгляд. Нити заставляют сказать или сделать то, что в конечном итоге приведет к никому неизвестному Року. Никто никогда не поймет, что им руководят нити. Он состоит из рук и из немых голов с глазами, заросшими кожей. Головы смотрят за каждым человеком и всяким иным живым существом, но они — части Мохирахона и только выполняют его волю. Мохирахон непознаваем. Куда потянется его палец и к чему это приведет— знает только он. В конечном итоге он мастерски, незаметно построит Рок, и это неотвратимо. И вот Он, Вершитель, тысячный раз за тысячу лет задвигал многотысячным скоплением рук. Белые, тонкие, но грубые и жестокие руки. Зашелестели нити, вросшие в кончики пальцев, и мировой кукольный театр вступил в ещё один следующий акт. ... Коридор темницы. К одной из многих дверей в камеру идут трое человек — двое из них при полном доспехе с оружием наготове, ещё один — в светло-коричневом пальто. Тот, к кому они идут, считается опасным даже в скованном виде. Эдвард Арвелл — безумный капитан рыцарей с огромной силой, сумевший раскидать около десятка стражников и чуть не убивший императора, метнув в него меч, но, к счастью, промахнувшись. — Эдвард, встаньте. Освещенный светом из коридора, узник тяжело поднялся с комковатого матраса. Ещё не полностью выпрямившись, он уже был выше всех вошедших в камеру. — Меня зовут Адрий, младший сыщик. Я пришел сюда, чтобы расспросить вас и собрать показания. В первую очередь меня интересует ваш мотив. Никакие мотивы Адрия не интересовали уже давным-давно. Все эти формальные допросы его доконали за время работы на этой должности. Вне зависимости от того, что скажет допрашиваемый, вне зависимости от его мотивов, судьба его предрешена и предрешена не кем-то там, а кем-то сверху. Это может быть его начальник, Кой, к которому у Адрия была отдельная ненависть, судья, решающий дела в пользу того, кто больше заплатит, или, как сейчас, император. Однажды знакомый Адрию лавочник вставил доску в колесо кареты императора, чтобы та, остановившись, не задавила упавшего на дорогу немощного старика.  Этого знакомого без разбирательств посадили в тюрьму на полгода. За это время его лавку окончательно разграбили. Возвращаться ему было некуда. Адрий после этого больше его не видел. Возможно, сейчас он просто бродяга. Если не произошло худшего. — Хорошо. — Эдвард после недолгого молчания ответил. — Если вкратце, я сделал это, потому что император — последний мерзавец. Стражники возле Адрия вздрогнули, но он не подал никакой реакции, а лишь все продолжал писать в блокноте. — Ясно. На основе чего вы пришли к такому выводу? — Вам знакомо дело Лисси? — Слышал. Её уже казнили. Так к чему вы упомянули её? — Неважно. Заключенный, будто не замечая никого возле себя, лег на матрас и отвернулся к стене. — Можете проваливать. Все равно больше я ничего не скажу. Адрий развернулся и начал выходить из камеры. — Преступник имеет волю не сотрудничать со следствием. Оставьте ему еду и уходим. — Баланду заберите. На кой черт мне есть? — говорил Эдвард уходящему стражнику, который только что принес обед из воды, хлеба и остывшего бульона. — В королевстве производят достаточно пищи для всех. Но как так выходит, что кто-то жирует, а кто-то живет впроголодь? ... Лисси — бездомная девочка, которая, пробравшись во дворец, украла с императорской кухни немного еды, чтобы хоть чем-то питаться в ближайшее время. Адрий никак не мог понять, каким образом она связана с Эдвардом. Может, по какой-то причине она была дорога ему? Его терзало любопытство, он даже жалел, что упомянул о ее казни. Но на этой работе он привык к безразличию, и наравне с этим он забыл то, что люди ценны без всяких на то причин. Но маленькая, незаметная крупица сострадания, желания что-то изменить осталась в Адрие. Возможно, краем уха он услышал слова Эдварда, пока шел по коридору. ... Лес ранней осенью. Не слишком сухо, как бывает летом, но постоянных дождей ещё не началось. Временами по между кустов, по подолу, шурша листьями, пробегают небольшие зверьки. Вдруг в воздухе начинается что-то проявляться. В начале это выглядит как лёгкие искажения в воздухе, как от чего-то горячего. Медленно, постепенно рябь становится всё сильнее, пока посередине неё не появляется разрыв. Абсолютно черный,  вертикальный, высотой в два человеческих роста, разрыв источал из себя зловещий багряный свет. Сначала тонкий, словно натянутый, практически незаметный, он становится всё более широким и бурным. Из разрыва появились пальцы. Огромные, они словно сделаны одновременно из плоти, металла и камня, и раскалены до цвета бурого железа. Две нечеловеческих руки разорвали портал, и из него вылезла голова, во всяком случае, что-то похожее на голову со светящимися глазами и закрученными рогами. Вслед за ней вылезли тело и ноги. Только явившийся в земной мир дьявол властно озирался вокруг. От него растекался по земле темный тяжелый дым, который касанием губил траву и кустарники вокруг, превращая их в обугленные кривые остатки. Кхор обретал свой облик, формировался. Пока что он был неподвижен и не видел вокруг. Тем временем где-то за деревьями человек, явно заметивший портал, направлялся к нему. Любой другой бы испугался и побежал бы куда подальше, но он шел, задавшись четкой целью. Это был лысый мужчина с обрубленными, невыразительными чертами. Его голова напоминала булыжник. Красивым его не назвать, однако он источал своим видом какую-то угрозу. Одет он был в грубый ржаво-красный плащ и доспех под ним, причем наручи и наплечник были только на одной руке. Этот человек уже несколько десятков лет называл себя Молох. Подойдя ближе к Кхору, он выпустил из пальцев горящие магические тросы. Они опутали могучего дьявола, связали, сжали. Кхор сопротивлялся, но не смог противиться заклинанию. Молох притянул к себе путы, словно рыболовную сеть, и тут же Кхор обратился в небольшой шар, умещающийся в руке. ... "...И я понял — упустить этот случай — значит надолго, а может и навсегда упустить возможность проверить свои догадки о природе инфернальных существ. Эти существа не родственны энтам, или оркам, или другим земным и водным тварям, они — воплощения ненависти и разрушения, существующие не в нашем мире, но по каким-то причинам приходящие в наш. Возможно, чтобы захватить его. В общем, если бы я его упустил, вся теория навсегда бы осталась теорией. Не раздумывая, я связал дьявола плазменными путами и сжал его в кипящий сгусток. Как я предполагал, они состоят из чистой разрушительной энергии, поэтому могут быть подвержены такой манипуляции. Но я всё же кое-что упустил. Я был взволнован и не подумал, что делать дальше. У меня в руках оказался огненный шар, который я не смог бы долго удерживать, поэтому я запечатал дьявола в походный кинжал и закопал его в случайном месте поглубже, тщательно заметя следы. Дьявол был слаб в момент появления в земном мире, но в любое другое время я не смогу его одолеть, и никто не сможет. Если я сам не выкопаю кинжал и не сниму печать, дьявол никогда не освободится. Теперь я спокоен..." — писал этот маг в своём дневнике. Он не доверял никому, даже своей памяти, поэтому предпочитал закреплять всё, что с ним происходит, на бумаге. ... Осенний вечер. Сейчас — именно тот час между ветреным днем и зябким послезакатьем, когда солнце над горизонтом создаёт максимум тепла. Деревенская ярмарка. Всюду вокруг палаток и прилавков с товаром кучками толпятся люди. Продают всякое — овощи, зерно, одежду, посуду, инструменты, в общем, всё, что производили в деревне. Всюду бродят крестьяне, военные, катили телеги бродячие торговцы. Пахнет горячей едой, пылью, воздух наполнен зазывающими криками. В одной из палаток под вывеской "Магические шляпы Алнтида" якобы маг Алнтид, человек в темной мантии с капюшоном и в широкополой шляпе, надетой прямо на капюшон, продавал якобы магические шляпы. Магическими они не являлись, да и сам Алнтид магом не был, но дело приносило доход. Правда, после каждой ярмарки ему приходилось незаметно уезжать в непредсказуемом направлении, чтобы не быть растерзанным толпой покупателей, не обнаруживших у товара никаких волшебных свойств. Посреди шумной разношёрстной толпы шел человек в светло-коричневом пальто и с чемоданом для бумаг. На большинство лавок он не обращал внимание, но шляпы Алнтида привлекли его. — Приветствую, добрый господин, чего пожелаете?  — с натянутой улыбкой говорил торговец, видя клиента. — Смотрите, спрашивайте, не стесняйтесь, найдёте свою непременно. — Вот эта, сколько стоит? — спросил Адрий, тыкнув наугад пальцем в красную коническую ребристую шляпу. — Двести золотых. — Дороговато. — Цена правильная, она воров отпугивает. У любого вора, приближающегося к владельцу, начинает гудеть башка и валить дым из ушей. — А знаете, я сыщиком работаю. И знаете, очень-очень похожую шляпу несколько недель назад украли у одного почтенного господина в столице. Вот я занялся вопросом, а она просто очень похожа, или та же самая? Алнтид резко помрачнел и перестал улыбаться. — Неворуемые шляпы изготавливаются как копии уже некогда украденных шляп. Таким образом они учатся понимать, как ведут себя воры. — медленно проговорил Алнтид. — Это заготовленная отмазка или вы придумали её только что? В любом случае, сейчас ведётся поиск шайки срывателей шляп, орудующих на ярмарках. Вы, случаем, не обладаете информацией о них? Алнтид совсем побелел и напрягся. — Нет, не обладаю, совсем не обладаю. — А ещё говорят, что они работают на одного торговца шляпами. Они крадут и продают краденое, и так по кругу. За них, помнится, уже награду объявили. Алнтид просто смотрел стеклянными глазами на Адрия. — Ну, что же, сделаете мне скидку за такой интересный рассказ? — Д-да-да, конечно, для любимого покупателя любой товар... — Задаром отдадите? — А-а, да, да, конечно, берите, не стесняйтесь. Задаром. Задаром... Адрий оглядел прилавок. Среди кучи странных головных уборов его привлекла другая вещь — небольшой кинжал с интересной резной рукоятью. — Вот этот ножичек — продается? Ах да, зачем я спрашиваю, для любимого покупателя всё задаром... — Да, конечно берите... — И кстати, как вы раздобыли? — Как раздобыл? Это... Нашёл. В земле. — Удивительно! Прям в земле? Он, что, как картошка рос? Или как лук? — Нет, тут колодец рыли, я проезжал мимо, да и увидел в куче земли вырытой... — Как всё интересно у вас происходит! Ладно, бывай! Адрий похлопал Алнтида по плечу и удалился, на ходу рассматривая кинжал. Торговец ещё какое-то время стоял не двигаясь, глядя на него, пока Адрий не скрылся в толпе. Ему показалось, что между рукой Адрия и рукоятью проскользнуло что-то красно-черное. Алнтид списал это на духоту и усталость. Сыщик любил напрягать так разных шарлатанов. С этим получилось особенно зрелищно, но, на удивление, ему даже понравился чудной купец. Никто не хотел иметь дело с розыском Карлеона. Он продолжил путь через деревню в столицу. По распоряжению после дела в дальнем городе ему нужно было явиться к шефу. Вспомнив об этом человеке, он скрежетнул зубами и поморщился. ... Даже коридор будто сдавливал. Грубые серые обои между деревянными балками. В конце — тяжёлая дверь. Адрий через силу шёл к ней. Около двери стоял человек в похожей на его одежде — Де, его коллега. Он напряжённо смотрел на приближающегося, но был рад его видеть. — Ну, привет. Как съездил? — голос Де был тихим, спокойным, ровным и очень отчётливым. Разбрасываться длинными речами он не любил. — Я думал, будет хуже. Собрал какие-то показания, да дело всё равно загнётся через месяц, не больше. Ты меня здесь ждал? — Да. Хотел предупредить, что Кой не в настроении. — Он бывает в настроении? — Хе. Справедливый вопрос, но сегодня он не в себе. Со мной по-человечески обходился, но тебя порвёт. — Спасибо за предупреждение. И ещё хотел спросить. Того командира... Арвелла уже казнили? — Адрий сказал это тихо, как будто это его волновало. — Нет. Объявили, что вечером. Ты же его расспрашивал? — Да. Просто хотел удостовериться. Бывай. Адрий привычно похлопал Де по плечу и вошёл в дверь. [ребят извините я здесь умер слегка. Диалог их или что-то вместо него вне моих сил 3 июня 2025 г. в 1:40] ... Адрий засыпал, но его голова кишела мыслями, или, скорее, чувствами: ненависти к конкретному человеку, ненависти ко всему окружающему, несправедливости и неправильности. Они терзали, сдавливали, вызывали головную боль. В конце концов, мысли выгорели, и с пустотой в разуме он заснул. ... Текучесть. Смола. Уголь. Взрыв. Разрушение. Пламяподобие. Кто-то черной юркой горячей тенью рыскал между деревьями, между волосами, жилами, пробегал под ве́ками, раздвигал их, заглядывал через зрачки, рассматривая сетчатку или что-то за глазницей. "Проснись" — тень колола острыми коготками лицо. Адрий очнулся. Везде — чернота. "Я знаю, что ты чувствуешь. Ты хочешь изменения. Чего-то другого, чтобы что-то здесь изменилось. Я могу изменить, только скажи." Адрий, не слишком понимая, что имеет ввиду тень, подумал, что может быть, она говорит правильную вещь. Он действительно хочет что-то изменить. "Я вижу. Ты согласен. Жди до завтра." Тень выползла из-под век, легонько сошла с лица Адрия и уползла куда-то. Адрию вдруг стало спокойнее, и он снова провалился. ... За дверью раздавался то звон колокольчика, то громкий стук. Кто-то очень настойчиво пытался разбудить находящегося в квартире. Адрий встал от громкого шума. Странный сон он не помнил, ему показалось, что выспался за ночь он замечательно. Под непрерывный стук он оделся и отворил дверь. За ней стоял запыхавшийся и взволнованный Де. — Наконец-то проснулся. Накидывай плащ и выходи, дело слишком срочное. — никогда раньше Де не заваливался к Адрию со слишком срочными делами. Этот человек вообще не любит ничего срочного или неспокойного, так что такого поведения от него не ожидаешь никогда. — Шефа взорвали. Судя по имеющейся информации. Извини, сам ничего не знаю. Сегодня часов в пять утра пришел его слуга, наплел что-то и удалился. — рассказывал уже в повозке на ходу Де. Адрий на некоторое время впал в ступор. На такие слова он не нашёл никакого ответа. — Извини, я пытался задержать его, чтобы расспросить хоть о чем-то. — Что ты имеешь в виду под "взорвали"? — Малец, который ко мне прибежал, сказал, что ночью услышали звуки из комнаты Коя, а когда выломали дверь, то обнаружили не то следы взрыва, не то пожара на месте его кровати. — Понятно. — прибавившаяся информация немного успокоила Адрия. Через пятнадцать минут они уже были на месте — у особняка Коя. ... В коридоре толпились люди. Де и Адрий раздвигали зевак, чтобы добраться до комнаты с выбитой дверью. В проходе перед ними открылась вся комната. Просторная, убранная спальня. На месте кровати была черная выжженная дыра, проникающая в пол на всю глубину до каменного перекрытия между этажами. Края деревянных досок были сожжены до блестящих угольков. Следы сажи были даже на потолке над кроватью. Выглядело так, будто на мгновение появился раскаленный огненный шар, унес с собой, испепелил кровать вместе с человеком и тут же исчез. Адрию показалось, что Де тихо выругался крепким словом. Раньше он ничего подобного от него не слышал, за все три года совместной службы. Поведение старого знакомого все больше убеждало Адрия в том, что произошло не просто что-то ужасное, а что-то, выходящее из всяких рамок возможного. — Какого черта здесь вообще произошло? — сказал Де. — Я откуда знаю? После своих же слов Адрий как бы ответил мысленно на свой вопрос. Он знает, что здесь произошло. Сегодняшний сон. Уголь. Пламяподобие. Взрыв. Адрий узнал ответ на то, на что никому не положено знать ответ. Его сознание застлала какая-то пелена. Он четко видел все вокруг, но люди воспринимались не как люди, а как странные движущиеся куклы, солнечный утренний свет из окна — каким-то искусственным, химическим, фосфорным, ненастоящим. Даже он сам — не он, а тряпичная игрушка, почему-то говорящая и стоящая на двух ногах. Произошло нечто невозможное. Он медленно попятился назад, и, как только Де развернулся за ним, бросился прямо через толпу. Сбивая людей под возмущенные и испуганные возгласы, он выбежал из коридора на улицу и сиганул куда-то в ближайшие кусты. Пока Де более деликатно раздвигал зевак и осматривался на улице, Адрий уже убежал под тенью деревьев довольно далеко в непонятном направлении. Де оказался на улице среди ухоженных деревьев и белокаменных беседок. Его начальник мертв, а единственный коллега сбежал прямо на его глазах. Де уже заранее начал строить план поиска, ведь знал, что потом сдерживать эмоции будет гораздо труднее. ... Адрий сидел в мятой грязной рубашке и брюках на барном стуле в трактире. За окном был уже поздний вечер. Он уже ничего не заказывал — не было сил. Срыв его истощил. Он не помнил, где оставил пальто, не собирался уходить, и просто ждал, пока его выкинут на улицу. Несмотря на то, сколько он выпил, чувство того, что всё вокруг стало ненастоящим, никуда не делось. Люди вокруг куда-то непрерывно шли, суетились, а Адрий будто увяз во времени — оно тянулось чрезвычайно медленно, но ему было всё расписано даже на это. Адрий еле дышал и только чего-то ждал. Он был почти что предметом мебели. Крепкий удар по затылку, сбивший его со стула, привёл его в чувство, заставил ощутить себя вновь чем-то более живым, чем табуретка. Адрий повалился на пол и посмотрел куда-то вверх, в сторону, откуда-то пришёл удар. Там стоял Де. Адрий что-то неразборчиво стонал. — Вот я и нашёл тебя. — Де схватил Адрия за воротник и приподнял над полом. — Что. Ты творил. Сегодня утром? — Я не знаю. Мне стало резко страшно, или, не совсем страшно, меня будто выдернули отсюда. Я стал не с вами. — Почему с тобой это произошло? — Де серьезно был обеспокоен состоянием друга, хотя, может быть, выяснял слишком настойчиво. — Сон... мне приснился странный сон накануне. Да, происходящее мне напомнило его. Как вещий сон или дежавю, знаешь? — Хе. Де отпустил Адрия, лег на пол и начал хихикать, одновременно тяжело дыша. Немногочисленная публика смотрела на них обоих как на умалишенных. — Я уж думал случилось с тобой что-то серьезное. А ты просто переработал. Возьми отпуск, дружище. Все равно нового начальника будут искать. А расследовать что там с Коем случилось не наше собачье дело. Ну, трезвей, высыпайся, иди домой или куда ты сейчас собираешься, и пока. Де встал и медленно побрел на выход. Адрий, все еще с болью в голове, немного полежал и тоже встал. Но что-то вокруг было не так. Не как утром, когда все ощущалось стеклянным. Сейчас вокруг вообще никого не было. Ни дремавшего трактирщика, ни говоривших о чем-то солдат за дальним столиком. Ни звука. Прекратились: посвистывания полузакрытого окна, верещание птички за ним, скрежетание доспехов ночного городского патруля. Остановились. Все исчезли и всё остановилось. И он сам — нелепым движущимся предметом среди неподвижности. — Обернитесь, мой хозяин. Ровный, проникающий голос. Он не причинит вреда. Обернувшись, Адрий увидел на барном стуле нечто, больше всего похожее огромную пиявку из расплавленного сургуча. Черные и багровые потоки струились под поверхностью существа. — Я — твоя душа. Помнишь тень из своего сна? — Я опять заснул? — Нет, теперь все наяву. Ну, не совсем наяву, конечно. В пространстве твоей души, то есть, меня. Душа резко вытянула вперед темное тонкое щупальце, обвилось вокруг плеча Адрия и устроилось на нем так, что его лицо было прямо напротив головы(во всяком случае, напротив части «пиявки», которую она выставляла вперед) на совсем небольшом расстоянии. — Так мы сможем поговорить более близко. Итак, ты ненавидел Коя настолько, насколько вообще мог кого-то ненавидеть. А еще ты хотел изменить мир. Не что-нибудь определенное, а весь мир. Сделать его лучше, как ты понимаешь понятие «хорошо». Не надо врать себе, все именно так. — У каждой души есть сила. Если душа что-то искренне желает, то это произойдет. Именно это и было сегодня ночью. Такие чудеса не редкость, но обычно проявляются более сдержанно. Так вот, может, мне исполнить твою волю сделать мир лучше? Душа звучала очень убедительно. Слишком убедительно. Нет. Так не бывает. — Нет. Ты не моя душа. Даже если чудеса, о которых ты говоришь, действительно существуют, я никогда не желал никому смерти. Делать мир лучше, причиняя смерть людям — невозможно. Ни на каком уровне я не желал смерти Коя. Ты — жалкий паразит. Пиявка, как и твое воплощение. Чертова нечисть. — Ой, ты меня раскусил. В самом деле, я не твоя душа. Но про паразита ты погорячился. — Я — Кхор, властитель ада . — голос дьявольской тени стал подобающим инфернальному существу — громким и властным, с громопободными, металлическими раскатами. — В ваш мир я явился только чтобы захватить его, как и многие другие. Один недальновидный маг запечатал меня в кинжал. Что ж, это смогло лишь отсрочить мое воцарение. Твое тело я захвачу и подстрою под себя, а преобразованный кинжал послужит мне мечом. И землекоп, и торгаш шляпами слишком мягкотелы и бездеятельны. Пока я не убью колдуна в рыжем плаще, я крепко связан с душой хозяина тела. Адрий попытался сбросить с себя тень Кхора. Тут же раскаленная дымящаяся рука схватила его лицо и крепко вцепилась в кости. ... Кругом — чернота. Посреди — Адрий яростно бьёт ржавой пикой по другим пикам, воткнутым в пол, заваленный осколками. Всё завалено осколками — куда ни погляди. Адрий бьёт металл уже, кажется, вечность. С его лба текут струйки пота, лицо покраснело, руки замозолены — но он всё с той же яростью и остервенением уничтожает. Вдруг голос — страшный, нечеловеческий, монотонный, исходящий отовсюду. "Я здесь. Я за тобой". Адрий опустил пику, с трудом поднял голову и раскрыл опухшие глаза. Ничего, кроме черноты, он не увидел — но почувствовал. Что-то огромное, нет, не просто огромное, что-то занимающее всю вселенную, всесуществующее и всеобъемлющее. Оно схватилось за каждую частичку воздуха властной вечной хваткой. — Кто ты? И где я? "Я — Закон" "Я — Неминуемость" "Я — Рок" "Я — Судьба" "Я — Вершитель" "Я — Мохирахон" "Я впервые являюсь человеческой душе. Ты — избран Судьбой, но твой Исход вовсе не радостен" "Ты — в своей душе. Это плохое место. Но скоро его не будет" — В каком смысле? "Кхор запечатан вновь, уже надежно. Тебе больше не нужно быть с ним" "Тебе настал покой" ... Кхор, захватив тело Адрия, некоторое время беспорядочно перемещался в землях Карлеона, изредка громя небольшие повозки и пугая жителей по ночам. Очевидно, он пытался свыкнуться с новым телом и считал, что мстить Молоху и заниматься остальными делами завоевателя миров рановато. Но в один день Молох погиб. (Подробности этого вы можете прочитать в повести, которая еще не написана (и возможно никогда не будет написанной)). Остатки печати, наложенной им, окончательно спали с дьявола. Кхор, почувствовав это, сразу понял, в чем дело, подумав, что его убил один из героев империи. Он впал в ярость из-за того, что лишился возможности отмщения, и пошел в столицу. Три дня и три ночи множество героев Карлеона боролись с выросшим до размера дома монстром. Многие из них погибли, но с восходом солнца после последней ночи сражения дьявол пал. Всё, что от него осталось, опытные имперские маги запечатали в его же черепе, который после был захоронен в глубоком склепе. Логово Молоха было найдено через некоторое время. Его труды втайне изучались в лабораториях Карлеона. Обстоятельства его гибели так и не смогли выяснить.