Гадая на костях

Задирака Лаверн Торстон не то чтобы мало знал о мире. Вообще-то, если бы вы спросили его самого, он был одним из гениев Олуха (Старого и Нового), архипелага или всего Мидгарда в целом. Мнение окружающих на этот счёт отличалось, но это было не так уж важно. Задираке многое было известно – факты, легенды, слухи и даже пара-тройка секретов. Готти научила его определять хворь и находить лечение. А ещё гадать на костях – и это особенно забавно. Было, по крайней мере, пока Иккинг не запретил ему предсказывать «жуткие, ужасные события», обойти которые поможет только подношение Одину, которое близнецы с удовольствием и рвением соглашались ему передать. Между прочим, они были согласны поделиться с Вождём – но что с него взять? К слову, теперь Задирака больше знал о фантомных болях. Впервые в деталях услышав о том, каково бывает потерявшему конечность, он радовался (хоть и тихо, про себя), что Иккинг проспал первое время после битвы с Красной Смертью. По словам (ха!) Готти, однако, эти боли не уходят со временем. Не то чтобы Задирака совсем уж не уважал своего Вождя, но после этой информации он начал смотреть на Хэддока иначе. Знать бы ещё, почему у самого Иккинга от этого взгляда дёргался глаз – но, опять же, что с него взять? Чего Задирака не знал точно – как отвыкнуть звать Вепря. Конечно, с ним в комплекте шёл Барс, но это не было такой уж проблемой. К этому он в своё время довольно быстро привык. Отвыкать почему-то было сложнее. Боги явно его прокляли, Забияка-то осталась с ним. Великий Локи явно подшутил над ним – присутствие Забияки радовало его больше, чем он ожидал. Астрид смотрела на него с неясным пониманием и сочувствием, когда он тянулся рукой вверх и натыкался только на шлем сестры. Девчонок Задирака тоже решительно не понимал. Астрид била, и это далеко не всегда означало, что она кого-то любит. Хедер то срывалась на поиски брата, то – просто на брата. Крылатые девы были крутыми, но помимо их спин драконы занимали сердца и, кажется, мозги. В общем, жуть, а не собеседницы. Жуткая Жуть и та была лучше. Другое дело – Забияка. Она хоть и девчонка, но всё же сестра, его копия, его… сестра. Что тут ещё объяснять? С самого детства они были друг у друга: напарники, подельники, соперники. Забияка и Задирака, близнецы – к ним всегда обращались так, вместе. Когда банда улетела на Драконий Край, мир был огромен и незнаком, всадники терялись в пространстве и возможностях. Близнецы не терялись – близнецы видели тысячи будущих проделок и место для кабаньей ямы. Они всё ещё были вместе, хоть порой и находили приключения отдельно друг от друга – выбирались-то всё равно сообща, и один на двоих дракон тут был не причём. Забияка и Задирака Торстоны, последователи Локи, ходячий ужас и хаос, семья. А потом появился Трок – наивный воин, Защитник Крыла, мечтавший жениться на Забияке. «Ты ведь желаешь счастья сестре?» Милая, глупая Астрид. Конечно, желал. Но разве будет она счастлива, не выпуская с ним овец из загонов и не подрывая флот неприятеля? Не она ли сделала всё, чтобы убедить Задираку, что он не превращается в оборотня? Не она ли в детстве дала клятву, что, придя в этот мир вместе, в Вальхаллу они отправятся тоже вместе? Между прочим, небольшой шрам на ладони до сих пор иногда болел! Ну, или так ему казалось, когда он слушал рассуждения сестры об Эрете, сыне Эрета (то ещё, к слову, имечко). «Кризис Эрета», как обозначил его Задирака, миновал довольно быстро и – видит Тор, Забияка сведёт его в ладью – так же быстро сменился «кризисом Сморкалы против Рыбьенога». Барс внимательно следил, как его всадница ходила по дому из стороны в сторону и перебирала одной ей понятные аргументы. Вепрь следил за похожей картиной – Задирака перебирал аргументы за и против женитьбы. «Против» всегда побеждало. В конце концов, речь ведь шла о Сморкале и Рыбеноге! Да, конечно, они были друзьями. Конечно, проявили себя как неплохие воины, а Рыбьеног ещё и мозгом не обделён. Конечно, они оказывали Забияке знаки внимания, но… что насчёт Задираки? В их домах не хватило бы места на всех, что уж говорить о чучеле яка. Словом, Задирака был решительно против женитьбы. А потом был Гриммель Ужасающий (ну что за имена у этих охотников, в самом деле) и переселение на Новый Олух. А потом их покинул Вепрь. И Барс, да, конечно. На Рыбьенога было тяжело смотреть, как и на Сморкалу. Задирака мог бы порадоваться: такие нытики сестре не по душе, вот только радоваться в те дни было сложно. Особенно если рядом был Иккинг. Их Вождь будто потерял часть себя, и в этот раз её нельзя было заменить протезом. Задирака, как новый целитель, искал ответы в заметках Готти, даже сдался и спросил совета у неё напрямую. Увы, подобные раны лечило только время. И, может, свадьба – по крайней мере, к такому выводу пришёл Задирака, когда увидел выражение лица Вождя, смотревшего на Астрид. Когда увидел, какой счастливой за друзей в тот день была Забияка. «Ты ведь желаешь счастья сестре?» Милая, не такая уж глупая Астрид. Конечно, желал. Разве не он был готов притвориться мертвецом, если это означало свободу сестры? Разве не он выдумал целый план, как вытащить Забияку из плена Дагура и защитить их Край? Разве не он сидел с ней в те дни, когда справиться с болью от расставания с Барсом и Вепрем не удавалось? И если сейчас нужно было всего лишь расстаться со своей половиной чучела яка – он притворится, что только это и теряет. Туманное будущее, признаться, немного пугало Задираку, и он всё чаще гадал-гадал-гадал. Впрочем, как бы хорошо Задирака не расшифровывал послания костей, он был удивлён тому, как складывалась жизнь. Иккинг, их Вождь и их близкий друг, не потерялся совсем в обязанностях рабочих и семейных (и дело даже не в том, что своими выходками близнецы всё ещё доставляли ему хлопот). Астрид, теперь уже замужняя и тоже порядком занятая, в первую очередь поделилась своим положением с Задиракой – и да, здесь дело всё же в том, что он целитель. Что до Забияки, даже будучи помолвленной с Рыбьеногом, она не пропала, как он того ожидал. Его сестрёнка, напарница, подельница, вечная соперница – рядом. Правда, не так близко, как раньше. Не на соседней балке под крышей их дома и не в соседней комнате. Но Задираке достаточно и того, что есть. А затем происходит нечто. Иккинг в ужасе больше, чем его собственная жена. Больше, чем родная мать, к которой усиленно подкатывал Сморкала (впрочем, возможно, она натренировалась спокойствию как раз на этом). И даже больше, чем Задирака! А ведь именно его среди ночи подняли из постели на случай, если что-то пойдёт не так. Вождь ходил под окнами дома, вслушивался в каждый звук, реагировал на каждую тень и напоминал дракона больше, чем когда-либо. Задирака в ту ночь начал понимать, зачем Готти била людей палкой (и решительно настроился отыскать себе такую же в кратчайшие сроки). Они с Плевакой, Сморкалой и Рыбьеногом в четыре голоса пытались успокоить Иккинга, что получалось с переменным успехом – стоило усадить его на крыльцо, выдохнуть и самим начать волноваться, как он тут же подрывался от малейшего шороха и ходил кругами, словно пытавшийся взлететь тайфумеранг. К счастью, Зефир не заставила себя долго ждать и уже к рассвету радовала свою семью красным лицом и маленькими ручками. Сморкала и Задирака дали Астрид честное слово, что не будут припоминать Иккингу его слёзы – в обмен на то, что она не будет припоминать их собственные. Сморкала, к слову, так раздувался от гордости за свою племянницу (и никакие напоминания, что Иккинг его троюродный, а не родной брат, не помогали), что иногда казалось, будто он сам её родил – и в такие моменты Задираке снова очень хотелось иметь в руках «целебную» палку. От намерений врезать ему по шлему удерживала только мягкая улыбка Астрид, при виде которой Задирака непроизвольно замирал и снова косился на довольную и заливающуюся смехом малышку Зеф. Казалось, рождение Наффинка должно было пройти спокойно, но и тут жизнь смогла удивить. Появившийся раньше срока, маленький даже для новорождённого, сын Вождя с самого своего появления откровенно пугал Задираку. Приготовившись весь вечер успокаивать друга, целитель не ожидал, что ему придётся помогать в родах подруге – и молиться, молиться, ещё раз молиться, чтобы оба остались живы. Когда Валка позвала его с порога, усиленно не смотря на сына, Задирака растерялся – всего на мгновение он будто забыл всё, чему его учила Готти и чему учился он сам из выкупленных у торговцев книг. Сморкала угрожал прибить его, если что-то пойдёт не так (будто уже не пошло, раз уж позвали Задираку); Рыбьеног тараторил что-то подбадривающее. Только Иккинг с Зефир на руках будто враз успокоился и пришёл в себя: «Ты будешь там, всё будет хорошо». Именно это доверие привело Задираку в чувство, и он, полный решимости, поднялся в спальню Хэддоков. Чтобы тут же потеряться снова при виде ослабевшей Астрид. В этот раз возвращать его в реальность пришлось Валке – она мягко подтолкнула его к кровати и жестом спросила, что им делать. Взяв себя в руки, Задирака раздал указания и поспешил проверить самочувствие подруги. А через час держал на руках кроху, по размерам уступавшего даже детёнышу Жуткой Жути. Валка, посмеиваясь, вспоминала о рождении Иккинга, пока Астрид, уставшая, но довольная, забирала малыша к себе. Задирака знал, что должен выйти к ждущим товарищам и поздравить Вождя с рождением сына, но не мог оторвать глаз от того, что сделал – от того, что сделали его друзья. Забияка – спасибо двустинктам – отлично понимала его состояние и сама ушла объявить новость. В ту ночь Задирака и подумать не мог, что малыш Наффинк доставит ему как целителю кучу проблем – а уж как дяде и того больше. О том, что хлопоты эти будут приятны, он тоже подумает значительно позже. Задираке Лаверн Торстону многое было известно – факты, легенды, слухи и даже пара-тройка секретов. Ещё больше он не знал, особенно о будущем, каким бы хорошим гадателем не был. Впрочем, его самого это абсолютно устраивало.