Под ледяным ливнем

Дождь все еще нашептывал что-то мокрыми языками по крыше, когда Севен и Эллиот подошли к невзрачному дому на окраине города. Эллиот, шагая следом за своим неожиданным спасителем, чувствовал себя нелепо и благодарно одновременно. Каждый шаг по скрипучему крыльцу отзывался эхом в его пустом кошельке и сбитом с толку сердце. Войдя внутрь, Эллиот невольно огляделся. Дом был скромным, но уютным. Пахло старыми книгами, свежей краской (видимо, недавний ремонт после очередной выходки c00lkidd) и чем-то домашним, печеным. На стенах – смешные детские рисунки, рядом с постером какой-то давно забытой кибер-конференции. Контраст между бывшим грозным хакером 007n7 и его нынешней жизнью был разителен. Севен не снимая мокрой куртки, сразу направился к старому деревянному шкафу в прихожей. Его каштановые волосы были растрепаны, капли дождя блестели на очках. Он открыл дверцу, порылся на полке и вытащил большое, мягкое полотенце василькового цвета. Затем его рука нырнула глубже, и он извлек аккуратно сложенную стопку одежды: просторную серую футболку с выцветшим логотипом какой-то игры и мягкие спортивные штаны. – Вот, – его голос прозвучал ровно, без особых интонаций. Он протянул полотенце и одежду Эллиоту. – Прими душ. Согреешься. Это… – он слегка помялся, – мои старые вещи, могут быть немного… коротковаты. Но сухие. Одежда действительно выглядела так, будто Севен из нее вырос. Эллиот, все еще стоявший как вкопанный, с промокшими прядями блондинистых волос, выбивавшимися из хвоста, и голубыми глазами, полными смущения, машинально принял дары. Он кивнул, не в силах вымолвить слова, и поплелся в указанном направлении – в сторону ванной. Душ был почти священнодействием. Горячая вода смывала не только грязь и холод улицы, но и слои стыда, унижения и усталости. Он стоял под почти обжигающими струями, закрыв глаза, стараясь не думать о том, где он находится и кому обязан этим теплом. Надев предложенную одежду, он почувствовал себя немного нелепо: футболка действительно была коротковата, обнажая запястья, а штаны едва доставали до щиколоток. Но они были чистыми, сухими и пахли… порошком и чем-то неуловимо севеновским. Он вышел, энергично вытирая полотенцем свои длинные, теперь совсем мокрые волосы. Севен ждал его в маленькой гостиной, устроившись в кресле с книгой. Настольная лампа отбрасывала теплый круг света, выделяя его профиль, сосредоточенный на страницах. Он снял очки, отложил книгу и взглянул на Эллиота. 007n7: Как себя чувствуешь? – спросил он, его карие глаза внимательно изучали гостя. Эллиот, все еще растирая голову полотенцем, опустил взгляд. Стыд накатил новой волной. Эллиот: Ужасно, – прошептал он честно. – Но… спасибо. Огромное спасибо. За… за все. За крышу. Севен кивнул, словно ожидал именно такого ответа. 007n7: Оставайся, – сказал он просто. – Пока не встанешь на ноги. Найдешь работу, сможешь платить за съем – тогда и подумаем о съезде. А пока – мой дом твой дом. В разумных пределах, конечно, – в его голосе мелькнул намек на былую суровость, но без злобы. Эллиот лишь снова кивнул, сжимая полотенце в руках. Слова благодарности застряли в горле комом. Благодарить человека, чей сын доводил его до белого каления на работе, было… странно. Горько-сладко. Севен встал и направился к большому, немного потертому дивану. Он ловко снял с него пару подушек и детское одеяло (явно принадлежавшее c00lkidd), затем достал из шкафа свежий комплект постельного белья – простыню и легкое, но теплое покрывало. Молча, с привычной эффективностью, он застелил диван, взбил подушку. – Вот, – он указал на готовое ложе. – Ложись. Выглядишь, будто готов отключиться стоя. Эллиот безропотно подчинился. Усталость валила с ног сильнее любого алкоголя. Он устроился на диване, укрылся. Мягкость и тепло после холодной улицы были блаженством. Севен выключил настольную лампу, оставив гостиную в полумраке, освещенную только тусклым светом из кухни. – Спокойной ночи, – бросил он на прощание и скрылся в глубине дома. Эллиот лежал, прислушиваясь к редким звукам ночного дома: скрипу половицы, тиканью часов где-то вдалеке. Мысли путались, стыд смешивался с облегчением. Он уже начинал проваливаться в сон, когда почувствовал легкое движение рядом. Он приоткрыл глаза, не шевелясь. В полосе света из приоткрытой двери стоял 007n7. Он смотрел на спящего (или притворявшегося спящим) Эллиота, его лицо в тени было неразличимо. Мгновение он просто стоял. Потом тихо, почти неслышно подошел ближе. Блондин замер, закрыв глаза. Он почувствовал легчайшее прикосновение – теплые губы коснулись его лба на долю секунды. Быстро, почти неосязаемо. Как благословение, как печать странного перемирия, как молчаливое прощение за причиненные неудобства. Потом шаги удалились, и дверь в коридор тихо прикрылась. Элли лежал, чувствуя жар на том месте, где коснулись губы Севена, и сердце его билось странно и гулко в тишине.

***

Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь щели в шторах, разбудили Эллиота. Он лежал, мгновение не понимая, где он. Потом память вернулась: дождь, бар, унизительная просьба, дом врага… и тот поцелуй. Он сел, потирая лицо. Дом был наполнен звуками: где-то тихо играла музыка, слышалось легкое позвякивание посуды и… шипение? И запах! Сладковатый запах подгоревшего тоста смешивался с ароматом свежесваренного кофе и чего-то еще, аппетитного и мясного. Элл осторожно встал с дивана, стараясь не шуметь, и босыми ногами прошел по короткому коридору к кухне. Он остановился в дверях, затаив дыхание. На кухне царил Севен. Он стоял у плиты в простых домашних штанах и футболке, его темные каштановые волосы были слегка всклокочены после сна, очки сдвинуты на кончик носа. На сковороде шипели полоски бекона и яичница-глазунья. Рядом дымилась кастрюлька с овсянкой, а на разделочной доске красовались аккуратно нарезанные дольки апельсина. Но самое удивительное – на столе уже стояли три тарелки. Севен ловко переложил яичницу и бекон на одну из них, затем начал раскладывать овсянку. Он повернулся, чтобы поставить тарелку на стол, и его взгляд упал на Эллиота, замершего в дверях. 007n7: О, проснулся. – Он не выглядел удивленным. – Как спалось? – Спросил он, возвращаясь к плите, чтобы снять сковороду. Элли вошел на кухню, чувствуя себя все еще не в своей тарелке в коротковатой одежде. Эллиот: Хорошо, спасибо, – ответил он искренне. Голос был немного хрипловатым после сна. – Очень хорошо. И еще раз… спасибо. За все. Севен махнул рукой, как бы отмахиваясь от благодарностей. Он поставил на стол кофейник и три кружки. 007n7: Не за что. Завтрак почти готов. Садись. – Он посмотрел на часы. – Просыпается обычно сейчас… Как по мгновению волшебной палочки, из глубины дома послышались шаркающие шаги, зевок, а затем в дверь кухни влетел вихрь в пижаме с рисунком роботов. c00lkidd, мальчик лет восьми-девяти, с взъерошенными ярко-красными волосами и глазами, полными утреннего любопытства, замер как вкопанный. Его взгляд скользнул с отца на незваного гостя за столом, и его глаза округлились до невероятных размеров. c00lkidd: Па-а-ап!? – воскликнул он, указывая пальцем на Эллиота. – Почему этот пицца-парень у нас дома?! Тот самый, которому я… – он запнулся, внезапно вспомнив, видимо, не самые свои геройские поступки в Builder Brothers Pizza. Лицо его выражало чистую, неподдельную растерянность. Севен, невозмутимо разливая кофе по кружкам, даже не повернулся. 007n7: Потому что. – ответил он спокойно, будто отрезав – Эллиот некоторое время поживет у нас. У него… временные трудности. – Он налил в третью кружку какао. – И да, он будет помогать нам по дому. Это справедливо. Элл почувствовал, как по его щекам разливается краска. Встречаться с маленьким вандалом, который не раз заставлял его переделывать целые смены, за завтраком в доме этого самого вандала… Это было сюрреалистично. Он готов был провалиться сквозь землю. Он лишь кивнул в сторону мальчика, не в силах вымолвить приветствие. Но реакция c00lkidd оказалась неожиданной. Его растерянность сменилась… интересом? И даже каким-то подобием восторга? Он вовсе не выглядел рассерженным или возмущенным. c00lkidd: Кру-у-уто! – выдохнул он, его глаза загорелись. – Значит, ты теперь с нами живешь? Привет, Пицца-Парень! – Он махнул рукой Эллиоту широким, дружелюбным жестом, совершенно позабыв о сожженных пиццах и сломанных автоматах. Детская непосредственность взяла верх над прошлыми конфликтами. Севен поставил последнюю тарелку с яичницей и беконом на стол. 007n7: Садитесь оба. Завтрак стынет. – В его голосе прозвучала нотка привычной отцовской команды, но в уголках губ дрогнуло что-то, похожее на улыбку. Элли медленно опустился на стул. c00lkidd весело запрыгнул на свой. 7н7 сел во главе стола. На столе дымились три тарелки с яичницей и беконом, три порции овсянки и три кружки – с кофе для взрослых и какао для ребенка. Солнечный свет заливал кухню, смешиваясь с ароматом завтрака и… с неловким, хрупким, но несомненно мирным сосуществованием бывшего хакера, его взрывного сынишки и бывшего лучшего работника пиццерии. Они приступили к еде. Молчание за столом было напряженным только для Эллиота. Севен спокойно читал что-то на планшете, а c00lkidd с интересом разглядывал нового "соседа", явно обдумывая миллион вопросов. Хрупкое перемирие началось с общего завтрака.