один приезд

Микки спокойно сел в машину, надел наушники и попытался успокоиться. Сердце бьётся настолько сильно, насколько это возможно в физическом плане. Такое состояние накрыло его не просто так, парень ехал говорить что-то слишком важное для его жизни, для его чувств, для него самого. Он ехал не абы к кому, а к его лучшему другу. Другу ли, тот уже не знает. Поняв, что лучше подготовиться к такому знаменательному событию, каскадёр задал себе же вопрос: «А как это говорить? Как в таком признаваться?». Естественно, он не спец в таком деликатном вопросе, уж тем более с таким значительным для него человеком. Человеком, что поверил в него, дал второе дыхание, и они вместе и правда считали, что они были если не соулмейтами, то хотя бы родственными душами. Московский дождь колотил в окна машины и будто подбадривал парня. Микки был из тех людей, что лучше чувствовали человека, вспоминая все мелочи, связанные с ним. Поняв это, парень погрузился в мир воспоминаний. Вспомнилась первая его встреча с «ним». **** Микки протер прозрачно-голубые, нежно смотрящие в душу глаза. Будильник пищал на один лад, который успел достать парня с первого бзика. Он пощупал рукой кровать и нащупал жужжащий телефон и отрубил будильник. Уже желая перевернуться на другой бок и прикрыться одеялом, каскадер вспомнил, что вообще-то у него сегодня съёмка. Не то чтобы масштабное кино и не то чтобы у него там была огромная роль, но съёмка должна была выдастся весёлой. Снова найдя секунду назад вибрирующий телефон, Микки разблокировал его, чтобы посмотреть, во сколько он должен быть на съёмочной площадке. Для таких «деликатных» вопросов у них была целая группа в «Телеграме», и, честно, там не было обновлений с утверждённого расписания, а расписание утвердили давно. Оказалось, выложили список ребят, что приедут на съёмку «разрядить атмосферу». Микки пошарил глазами по небольшому списку, и на удивление все имена, кроме одного, оказались ему знакомыми. «Илья Шабельников (Сатир). Парень чуть прищурился, пытаясь вспомнить до ужаса знакомое имя, и вспомнил. Тот был известным пародистом. «Наверно, пародистов больше жалуют в России, чем каскадёров», — подумалось тому. На самом деле это была чистейшая правда, сейчас российские режиссёры почему-то не хотят снимать фильмы с опасными трюками, а ведь Микки с радостью показал бы все свои навыки. Зато сейчас он едет на хоть и эпизодическую, но трюковую роль, а это уже что-то. Об этом он размышлял и пока одевался, и пока ждал такси, и пока ехал в нём же, очнулся тот только после слов, что они приехали. Выйдя из машины, он огляделся и понадеялся, что гримера не придётся выискивать по всей площадке, как это было в прошлый раз, но тот с огромным облегчением увидел несущегося на него гримёра. Примерно через полчаса тот уже стоял на месте съёмок. Кучу декораций представляли из себя офисный кабинет, чем-то смахивающий на кабинет Разумовского, где тому уже довелось дублировать Сергея Горошко. В моменты, когда перед камерой ещё не проносилась «хлопушка», на площадке было оживлённо и шумно, конечно, в пределах разумного, но для спокойного Микки это было шумно. По крайней мере он так думал, пока дверь не открылась и в проёме не появилась кучерявая голова, тёплая улыбка, которая почему-то сразу спала, и вдруг тот заговорил не своим тембром, который он, скорее всего, выдавливал. Наверно, он даже больше смахивал на тембр... Микки задумался, а когда прозвучала оглушительная реплика: — Так, ну вы что, ребят, ну давайте по-человечески. он понял, что это пародия на их режиссёра, а тот, кто всё это исполняет, никто иной как Сатир, тот таинственный незнакомец в списке. Шутник тянул свою шутку минуты две, пока ему самому не надоело, он переключился на формальные, но в его исполнении весёлые приветствия со всеми, пока очередь не дошла до Микки. Отвернувшись от незнакомой каскадёру актрисы, кучерявая голова развернулась, и улыбнувшись Илья произнёс: — Илья Сатир, лучший в России пародист, мы вроде не знакомы. И протянул свою ладонь. Микки смутился, но буквально на секунду и протянул свою руку в ответ. — Я Микки, каскадёр. Ответ, видимо, слишком впечатлил Илью, ведь у того загорелись глаза и он восторженным голосом сказал: — Да ну, покажешь? Всегда восхищался каскадёрами и всякими такими профессиями. Просьба была слишком предсказуемой, всякий раз когда люди узнавали, кем работает парень, его начинали просить, например, сальто крутануть. Каскадёр оглянулся, место было вроде бы достаточно, чтобы сделать простенький трюк, но он всё равно коснулся плеча Сатира и попросил того отойти. Как только тот повиновался, Микки сделал обычную перекидку, а за ней сальто. Илья начал смотреть ещё более воодушевлёнными глазами и ещё более восторженным голосом сказал. — Ну ты даёшь! И долго ты такому учился? Слово за слово у них завязался весёлый и довольно интересный разговор, в ходе которого Сатир торжественно наградил Микки статусом гения и статусом его родственной души. *** Дождь полил сильнее, и парню подумалось, что после такого грех было не понять, что это его человек на все сто процентов... Похоже, это воспоминание навеяло ему только большей привязанности, нежели осознание, как признаться во всей бури, что бушевала внутри него. Отчего-то вспомнилась его первая переписка с Сатиром как раз после тех съёмок. Илья тогда полночи скидывал ему то смешные, то несмешные мемы. Но Микки, обращая внимания даже на вторые, замечал, как легко и беззаботно им с Сатиром общаться. Те всегда были на одной волне, на одном приколе, на лёгком подъёме. У них с Сатиром слишком много общих воспоминаний... Съёмки, поездки, прогулки, стримы, всё это навечно останется в памяти Микки. Но именно сейчас ему надо было вспомнить то, что сильнее всего отпечаталось в памяти с ним. Отчего-то вспомнились темная кухня, мелкие слёзы на глазах и гулящая голова, и каскадёра снова унесло в воспоминания. *** Это был, конечно, не первый нервный срыв, но один из самых сильных точно. На этот раз причиной стала потеря заработка. Вернее, Микки участвовал только в мелких проектах с незначительной ролью и то актёром. Технически он им и был, ведь каскадёр тоже от части актёр. Но парень хотел заниматься тем, чем ему больше нравилось, а нравилось ему радовать людей своими трюками, наблюдать за изумлёнными лицами, когда он выкидывает рандомную штуку на подобии сальто. Но, видимо, в российском кино всем было на это плевать. Это и вывело его из себя. Тревожность накрыла как высокая, непреодолимая волна. Парень не привык обращаться к кому-либо в такие.. критические моменты. Ему вообще иногда казалось, что он переживает по пустякам. Работа перепадает, и уже надо радоваться. Такие убеждения иногда витали у него в голове. Но в мозгу сражался здравый смысл, который говорил, что заниматься надо тем, что нравится. Сейчас же это всё слилось в единый голос, который успевал говорить на перебой и еще накатывать бешеную тревогу. Руки неглядя, не чувствуя взяли телефон и написали кому-то. Голова гудела, глаза слезились, руки тряслись, когда в дверь постучали чуть больше обеспокоено, чем нужно. Ноги были ватными и не слушались, но, похоже, удача была на стороне человека за дверью, ведь та с лёгкостью отварилась — Микки забыл закрыть дверь. В дверной проём кухни парня заглянула кудрявая голова. Ну конечно, Сатир. Он был последним, с кем Микки переписывался перед панической атакой. Либо всё было написано на лице Микки, либо они настолько стали близки с Ильёй, что тот даже не стал спрашивать, что произошло. Тот просто взял Мишу в объятия и на ухо тихо-тихо зашептал: — Ты же в курсе, что ты гений? Ты же знаешь, что не всё в мире бывает гладко, но отчаиваться так рано неправильно. Ты должен помнить, что я всегда рядом. Я всегда могу помочь. Даже если у тебя нет работы, даже если тебе плохо. Всегда. Последнее слово тот произнёс более громко, чем следовало бы так, что Микки вздрогнул. Сатир расценил это по-своему, но просто продолжил водить ладонью по его спине. В голове гудело. Слова хотелось принять и нет одновременно. Если одно полушарие кричало о том, что кудрявый говорит правильные вещи и отчаиваться рано, то другое твердило одно: «Мне здесь не рады» и другие тревожные слова, предложения и абзацы, что только ухудшали его состояние. Чуть позже, когда дыхание Микки улучшилось, Сатир разорвал объятья и пошёл за таким нужным стаканом воды... Отпив из него, каскадёр посмотрел неживыми глазами на друга и тихо-тихо произнёс: — Я не знаю, что делать... Илья лишь ободряюще кивнул и подумав секунду ответил: — Не знаю, оценишь ты или нет, но у меня есть идея. Можно двигаться в сторону контента в интернете. Там ты сможешь показать все свои таланты. Многие увидят, что ты не один из бойкотируйших каскадёров. В глазах Сатира был виден энтузиазм, было видно, что эта затея давно его грела и он надеялся, что Микки согласится. Предложение было и правда заманчивым, но разве Микки это надо? Тот хочет заниматься любимым делом, хочет быть искренним. А разве интернет это запрещает? Взвесив все «за» и «против» он поднял ещё мокрые глаза и насколько позволяли голосовые связки твёрдо согласился.. *** Дождь будто и не намеревался прекращается. Микки запутался еще больше. Возможно, тот и влюбился в него тогда, или это была любовь ещё с первой встречи, а может и вообще переписки.. Всё стало слишком сложно. Как признаваться, если даже не знаешь, когда влюбился в человека? Как объяснить любимому человеку, что ты чувствуешь к нему? Как объяснит, что смотря на него, восхищаясь им, Микки окрыляется и на душе того разливается сладкое ощущение?. Парень еле услышал слова таксиста: — Приехали, парень, до свидания. Наскоро попрощавшисьшись, Микки вылез из машины и посмотрел на высокий дом как на неподступный замок, окруженный неподступной преградой в виде его чувств.. Но рассматривать долго не получилось, все таки дождь, и даже две лишние секунды могу промочить парня до нитки. Уже через минуту Микки находился в лифте и ехал на этаж Сатира. Ещё через минуту тот был у его двери. Собрав всю свою волю в кулак тот постучал им же по двери Ильи и сердце того забилось в два раза сильнее, когда каскадёр услышал шаги за ней. Защёлка щёлкнула и из-за двери показался кудрявый и такой домашний Сатир. Тот был удивлён, ещё бы, Микки не предупреждал о своём приезде. — Привет, что-то срочное? Чего не написал? В голове всё перемешалось. Парень хотел выдавить хотя бы «привет» для приличия, слова застряли в горле. Каша в голове мешала сосредоточиться, но вместо приветствия или разбора чувств в своей голове Микки выдал: — Я люблю тебя. слова будто вырвались наружу. Все сразу встало на места, будто так и должно быть. Будто он и должен был приехать и просто сказать это. Будто это было предначертано судьбой. Подняв мутные глаза на Илью тот лишь тепло смотрел на него и вдруг внезапно взял его лицо в свои руки и подался вперёд. Это был самый долгожданный, самый правильный поцелуй в их жизни. И вдруг в Москве перестал лить дождь..