Контроль.

Страх потери контроля преследовал его всю жизнь. Нёвиллет, сколько себя помнит, никогда не позволял себе даже повысить голос без необходимости. Он прекрасно сохранял спокойствие в самых разных ситуациях. Не терпел складок на одежде, грязных подошв и пыли. Не любил ветер и бег. Складывал бумаги уголок к уголку, не отходил от зеркала до тех пор, пока не нарисует идеальные стрелки, менял свечи каждый день, потому что на старых слегка подтекал воск. Иными словами, был одержимым перфекционистом. Для Верховного судьи это качество — важнейшая вещь, но для кого-то, живущего среди людей, увы, весьма... Странное. Вызывали беспокойство даже опавшие листья на улицах или мятая рубашка у прохожего. Под беспокойством Нёвиллет сначала подразумевал раздражение, но быстро понял, что это скорее страх. Неправильно лежащая вещь могла испортить настроение на всё утро, настолько сильно он не терпел беспорядок. Как иронично. Ведь несмотря на это Нёвиллет привязался к воплощению слова "беспорядок". Да, Ризли никогда не был аккуратным, и ничуть не стыдился этого. Его волосы вечно торчали в разные стороны, а одежда лежала небрежно. Галстук, и тот свободно болтался на шее, каждый раз нервируя Нёвиллета. В кабинете герцога, может, не царит хаос, но назвать это место чистым тоже нельзя. Пыль тут не протирается вовсе, документы и книги лежат в странном, одному только Ризли понятном порядке. Больше всего, конечно, раздражали кружки с холодным, недопитым от спешки чаем. Ризли громко смеялся и раздражающе стучал пальцами по столу. Имел привычку расчесывать ссадины. Не чистил ботинки от налипшей грязи... Страшный сон, а не человек. Но от чего-то Нёвиллет готов был терпеть, искал встречи снова и снова, даже когда поводы стали совсем нелепыми. Первый поцелуй был именно там, в кабинете герцога. Тогда оба понимали, к чему всё идет, вот только, если Ризли лишь слегка нервничал, Нёвиллет планировал каждое слово, движение, вдох. А когда всё пошло не так, как представлялось, он едва не в обморок упал. От этого спасли только сильные руки, подхватившие за талию, и непривычно нежный шёпот на ухо: «Прекрати думать за двоих». И Нёвиллет прекратил. Теперь он не обращал внимания, если в порыве страсти Ризли сбрасывал предметы со стола, сминал пальцами его одежду или говорил что-нибудь неуместное. И Ризли мог бы радоваться, вот только... Стоило слегка перешагнуть черту прелюдий, как юдекс отталкивал от себя со смешным оправданием, вроде резко появившихся важных дел или головной боли. Сначала Ризли списывал всё на волнение, мол, Нёвиллет ещё морально не готов. Пытался поговорить, но даже тогда не слышал внятных ответов. Вот и сейчас, юдекс отводит взгляд и бормочет что-то. — Эй, — Ризли держит его за руку, — просто скажи прямо. Тебе настолько неприятна мысль о сексе? Это из-за меня? — Дело не в тебе! — Нёвиллет отвечает неожиданно громко, — Просто... Я не хочу, чтобы ты вёл процесс. — А-а-а, так ты сверху хочешь быть, что-ли? Мог бы сразу сказать, я не... — Герцог! Не хочу, — Строгий тон никак не сочетается с краснеющими кончиками ушей. — Тогда в чём проблема? Нёвиллет молчит, глядя куда-то в сторону. Пытается подобрать слова. Как вдруг чувствует мягкое прикосновение к щеке, аромат крепкого чая, сырости и неописуемый, особенный запах близкого человека. Ризли, на удивление, умеет читать настроение и знает, когда и как нужно успокоить. Юдекс сдаётся, расслабляется. — Я боюсь. Отдать контроль. — Хей, я не сделаю ничего, что тебе не понравится... — Знаю. Ризли отстраняется со вздохом. Ах, конечно, Нёвиллет не позволит себе отдаться эмоциям. Ему нужно управлять абсолютно всем. Следующие встречи заканчивались одинаково. Как бы Ризли не пытался придумать способ, позволяющий Нёвиллету руководить процессом, будь то стоп-слова или связывание, в ответ получал только недовольное фырканье. — Я сдаюсь. Хоть ошейник на меня нацепи. Он произносит это в шутку, но юдекс вдруг замирает на несколько секунд, а потом вскакивает с места. Пробормотав что-то про жажду, убегает за дверь. Ризли переводит взгляд на нетронутый кувшин с водой... Оу. Оу. Эта сцена никак не выходила из головы Ризли. Да он, впрочем, уже обдумывал свою странную идею. Сложно будет отыскать подходящий по размеру ошейник без примерки, но не натягивать же его на себя при людях? А ещё нужен поводок... *** — Ни за что! Где ты только достал такое? — Нёвиллет делает боязливый шаг назад, но не сводит взгляда с кожаного ошейника в руках Ризли. — Я не заставляю тебя что-нибудь делать. Просто проверим, выдержит ли поводок, хорошо? — Герцог щурится так хитро, что сомнений в скрытых намерениях не остается. — Нет. — Тогда я сам. Он наклоняется, чтобы затянуть ремешок на своей шее. А когда вновь поднимает голову, встречается глазами с Нёвиллетом. — Ну же. Контроль в твоих руках. Юдекс неуверенно берёт цепь-поводок в руки. Кончики его ушей розовеют всё заметнее, а Ризли продолжает говорить: — Я сделаю только то, что скажешь. А если ослушаюсь — просто потяни... — Тише. — ... за ошейник. Ну же, тебе понравится. Хочешь, руки тоже свяжи, я тогда... Фраза обрывается. Нёвиллет тянет поводок на себя и с удивлением смотрит сначала на свою руку, а потом на Ризли, который немедля шагнул к нему. — Это всё равно странно. Никогда не слышал о подобном способе... Кхм... Удовлетворения потребностей. — Почему ты считаешь это странным? — Ты ведь... не собака... — Юдекс встречается глазами с лукавым прищуром Ризли. Он знает, что сейчас произойдёт. Но всё равно оказывается не готов, когда герцог наклоняет голову и негромко произносит: — Гав. Нависает тишина. Не неловкая, а испытывающая. Они смотрят друг другу в глаза, соревнуясь. Нёвиллет наконец нарушает зрительный контакт, но лишь для того, чтобы шагнуть ближе и поцеловать. Резко, с желанием, сразу толкаясь языком. Ризли отвечает тем же, едва не прыгая от радости: свершилось! Притягивает ближе, скользит ладонью по груди, талии, бёдрам... — Не распускай руки, — Юдекс отстраняется. — Что? Но ты ведь сам согласился... — он удивлённо ахает, чувствуя, как натягивается поводок. — Без рук, — Нёвиллет наматывает цепь на запястье. Ризли восторженно вздыхает и тут же подчиняется, поднимает руки, как сдавшийся преступник, но льнёт губами к чужой шее, целует, ведёт языком вверх, по подбородку. — Ниже, — Нёвиллет напряжён. — Гав-гав, — герцог усмехается и послушно спускается поцелуями к плечам. — Прекрати это. — Что именно? — Вести себя... так. — Тогда разреши трогать. — Нет, — Всего на секунду уголки губ Нёвиллета ползут вверх, но он тут же возвращает себе серьёзный вид. Делает вид, что не наслаждается происходящим. А Ризли удовольствия не скрывает. Трётся щекой о чужое плечо, утыкается носом в шею, шумно вдыхая пьянящий аромат. — Ты великолепен, Нёви. — Лесть тебе не поможет. — Я и не надеюсь на это. Лишь говорю то, что думаю. Я не понимал смысла комплиментов раньше, но с тобой... — он прикусывает щёку Нёвиллета, за что тот сильнее натягивает поводок, — с тобой само собой выходит. Юдекс прикрывает глаза, выдыхает, расслабляется. Прикосновения нежные и успокаивающие, привычные. Ризли поднимается выше, тычась губами везде, как вдруг... — Ах! — Нёвиллет вздрагивает, дёргается назад, когда чувствует укус на... Ризли снова кусает у основания рога, ведёт языком вверх. Это совсем отличается от того, что он представлял. — Герцог... Ему не кажется. Голос Нёвиллета дрожит. Вот оно, слабое место. Приходится тянуть шею, чтобы оставить очередной укус чуть выше. — Остановись! — Юдекс с силой тянет поводок от себя и вжимается спиной в стену, — не трогай там! Ризли тут же отстраняется, вглядываясь в лицо Нёвиллета. Румяные щёки видно даже в полутьме, плечи дрожат, на нижней губе маленькая ранка. Прокусил, пытаясь сдержать звуки? Этот вид можно было бы назвать очаровательным, если бы не взгляд. Не недовольный или злой... напуганный. — Нёви, ты... — Я в порядке, — Не даёт договорить. — Нет. Действует, как ведро холодной воды на голову. Нёвиллет замирает на несколько секунд, прежде чем тяжело вздохнуть. — Просто это было неожиданно. — Неприятно? — Приятно, — Признание слетает с губ прежде, чем Юдекс успевает его обдумать, — но не делай так больше. Не сегодня. Я... Не готов. — Понял. Хочешь остановиться на этом? — Ризли смотрит обеспокоенно, будто на первом месте и правда стоит комфорт Нёвиллета. Это ведь не так. Или так? — Нет. Продолжай. — Тогда... Я могу потрогать тебя? Нёвиллет молчит несколько секунд, перед тем как расслабить поводок и выдохнуть: — Можешь. Ризли, как по команде, прижимает к стене, проводит ладонью по длинным волосам и шумно вдыхает их запах. Стягивает вниз длинный плащ Юдекса, и тот теперь кажется... Меньше. Человечнее. Но вовсе не слабее. Просто немногие видели Верховного судью без этого одеяния, не все видели в нём Нёвиллета. А Ризли видел. Видит. И это сводит с ума обоих. Только вот, один может признаться в этом, говорить с любовью, радоваться близости, а другой... Другой молча тянет за поводок. — Быстрее. Рубашку не снимай. — Почему? — ... Не хочу, — Утаивает. На деле всего лишь боится наготы. Уязвимости. А Ризли снова входит во вкус. Он целует, жадно и нетерпеливо, стягивает с себя одежду, тяжело дышит и шепчет, по мнению Нёвиллета, полный бред. Но как бы юдекс не старался сдерживаться, сам целует, позволяет мять, кусать собственную кожу. Даже поглаживает свободной рукой шею герцога, в ответ на что слышит довольное урчание. Ризли всего на миг отстраняется, чтобы сбросить с плеч рубашку, но замирает, когда поднимает взгляд на Нёвиллета. На растрёпанные волосы, помятую одежду и эту ранку на губах, которую снова хочется облизать. Она смотрится неправильно, развратно... Прекрасно. — Ты такой красивый. Нереальный... — Ризли, — юдекс снова дёргает за цепь, обрывая, — не теряй рассудок. — Поздно. Он и правда не в себе... Хочется схватить Нёвиллета, стиснуть в объятиях до хруста костей, зацеловать, а потом, для приличия, чувства завершённости, баланса вселенной и прочих благ, взять на ближайшем столе, резко, быстро, несдержанно. Но сегодня контроль не в руках Ризли. Да, в целом... Плевать. Нёвиллет хорош настолько, что перед ним герцог готов был встать на четвереньки и заскулить. Кажется, последнее желание он произносит вслух, потому что юдекс фыркает и отстраняется. — Ну что за глупости, Ризли. — А мне кажется, что тебе понравилось бы. — Ошибаешься. Только у кого-то, вроде тебя, могут возникнуть в голове подобные фантазии. — Может быть. Хотелось бы посмотреть на тебя снизу вверх. — И... Что тебе мешает? — Нёвиллет отводит взгляд. — Приказа не было, ваша честь. Может, если вы озвучите вслух... Тишина. Нёвиллет даже не дышит. Герцог уже вздыхает и открывает рот, чтобы извиниться, как... — Ризли, — поводок в руках натягивается, — на колени. Если не сложно. И он подчиняется тут же. Не опускается, а именно падает на колени. По всему телу бегут мурашки. Что же это за чувство такое? Герцог не может даже поднять головы до тех пор, пока цепь на ошейнике не дёргается с немым приказом. — Чтоб тебя... — Ризли протяжно вздыхает, но выдавливает уверенную улыбку и трётся щекой о бедро, — не ожидал. Нёвиллет молчит. Шумно втягивает воздух, напрягается и забывает моргать, глядя на Ризли. Ощущение, что контроль ускользает из рук, несмотря на то, что герцог буквально сидит в его ногах. Этот человек пробуждает внутри что-то опасное и давно скрытое за масками бесстрастия. Ризли не говорит тоже. Почти по той же причине. Нёвиллет... Всегда был примером недосягаемого идеала. Ещё мальчишкой Ризли, разбираясь в собственных смешанных чувствах, понял только одно — уважение. Может, даже восхищение. Тогда он был, по сути, ничтожным ребёнком, чувствующим жгучий стыд просто за взгляд на судью. С тех пор мало что поменялось. Нёвиллет определенно любит, отвечает взаимностью, но Ризли никак не может избавиться от ощущения... Слабости. Рядом с юдексом его уверенность испаряется, даже собственная внешность кажется "не такой." Зубы кривыми, волосы неопрятными, одежда грязной, а утыканное шрамами тело хочется прикрыть, как позор. Это странно. Слегка нездорово. Хотя, кажется, у многих возникают похожие чувства рядом с Нёвиллетом. И Ризли очень льстит, что из всех этих людей выбор пал на него. Будто доверили ключ от сейфа с секретными документами, в которых рассказывается, что Верховный судья, оказывается, умеет улыбаться, смешно морщит нос, имеет чувствительные рожки... — Ай, — нежная улыбка сползает с лица Ризли, когда его тянут за ошейник так, что тот утыкается носом в чужой пах. — Ты задумался. — Прошу прощения. Как я мог. — Ты не хочешь... Ускорить процесс? — Какой именно? — Он бесстыдно трётся щекой о выпирающий бугор. Нёвиллет сдерживается с трудом. Глубоко дышит, теребит пальцами поводок. Как же хочется натянуть его до предела, пока Ризли... Без разницы, делает хоть что-нибудь. А тот лишь наклоняет голову и лукаво улыбается. — Скажи "пожалуйста". — Это приказ. — Что именно вы приказываете сделать? Не понимаю. — Ты знаешь. Ризли прикусывает бедро Нёвиллета, затем проводит языком по паху. Всё через ткань, но этого хватает, чтобы выбить из юдекса громкий вздох. А затем непристойный стон. Это всё так неправильно, развратно, но... Юдекс не может отрицать: приятно. Герцог продолжает размашистыми движениями лизать сквозь брюки, только усиливая... Желание? Страсть? Мужскую Энергию? Ризли назвал бы это просто стояком. — Хватит... — Нёвиллет позволяет себе жалобный тон. Ризли показывает кончик языка и улыбается, когда видит в чужих глазах хищный блеск. Снова трётся головой, кусает внутреннюю сторону бёдер. — То, что ты делаешь, слишком... слишком вульгарно. — Тогда скажи, что мне делать. — Сними с меня брюки, — Юдекс отворачивается, не в силах смотреть на это. Как бы не хотелось подразнить, сегодня Нёвиллет должен чувствовать силу в своих руках. А потому Ризли подчиняется, медленно стягивает одежду вниз и.... — Вау. Ваша честь. Я вызываю у вас настолько бурную реакцию? — Молчи. — Это из-за рогов? Или тебя возбуждает то, что я стою на коле... — Герцог! — Он повышает голос и дёргает поводок, — Сделай то, что хотел, иначе я просто развернусь и уйду! — В таком виде? Нёвиллет готов уже возмутиться, но слова превращаются в громкий вздох, стоит Ризли провести языком по головке. Он закрывает глаза, привыкает к ощущениям. Но когда герцог подаётся вперед, юдекс хватает его за волосы. — Стой. — Что такое? Расхотелось? Нёвиллет не отвечает. Прислоняется к стене, глубоко дышит, пытаясь.... Успокоиться. — Нёви, ты в порядке? — Не знаю. Я чувствую себя странно. Это слишком... м-м... — Слишком хорошо, чтобы сдерживать себя? — И снова Ризли видит насквозь. — Да. Кажется, да. Мне хорошо, а так не должно быть. Я не должен... — Умоляю, забудь свои "должен-не должен" на полчасика. — Не могу. Ризли вздыхает и аккуратно поглаживает чужое колено. Немного странно утешать того, чей член упирается тебе в щёку прямо сейчас... Однако на кону доверие, к которому он так долго шёл. — Нёви, просто расслабься. Ничего не случится. Рядом только я, а со мной ты можешь быть каким угодно. Знаешь ведь, я только рад помочь. — Ты затеял всё это ради "помощи"? — Не только. Желание отсосать тебе тоже сыграло... — Герцог! — Прости. Я хочу разрядить атмосферу. Ризли касается ладони Нёвиллета, аккуратно цепляет пальцами перчатку и стягивает её, оставляя на полу. Пока юдекс не заметил беспорядок, целует бледную кожу и прикусывает кончик пальца. Когда Ризли обхватывает губами сразу два, Нёвиллет вздрагивает. Чувствует, как чужой горячий язык медленно обводит каждую фалангу. Тяжело вздыхает. Двигает ладонью навстречу. Уже маленькая победа, Ризли отстраняется с улыбкой. — Не так страшно, правда? — Герцог... Перчатки — ещё одна часть брони. Только так можно назвать слои одежды, скрывающие тело и личность Нёвиллета. Но он снова позволил Ризли увидеть спрятанное. Юдекс прикрывает ладонью глаза. Но не отстраняется, не приказывает прекратить. Ризли принимает это за призыв к действию и вновь опускается ниже, целуя уже совсем не пальцы. Ведёт языком по всей длине драконьего (на удивление, одного) достоинства, вслушиваясь в тихие вздохи: не сделал ли неприятно? Нёвиллет забывает, как дышать. Вспоминает лишь тогда, когда Ризли начинает двигать головой, с губ тут же слетает вздох. До сих пор не стон. До сих пор юдекс сжимает поводок и не смотрит вниз, чтобы не потерять контроль. Но с каждой секундой он всё ближе к этому. Потому что Ризли, игнорируя рвотный рефлекс, берёт всю длину, утыкается носом в пах и тихо мычит, привлекая внимание. Опускать взгляд было ошибкой. Лицо Нёвиллета краснеет ещё ярче, дыхание сбивается, когда Ризли, довольно щурясь, возобновляет аккуратные движения. Даётся ему нелегко. Не то, чтобы это первый минет в жизни герцога, но подобного опыта в любом случае было недостаточно для того, чтобы делать такое с легкостью. Да и размер у Нёвиллета, мягко сказать, чуть больше обычного. В горле першит, на глазах выступают слёзы, но всё же... Всё же есть в этом процессе нечто особенное. Сначала казалось, что он будет унизительным, учитывая позу и ошейник. Вести должен был юдекс... Однако с самого начала всё иначе. Ризли не подчиняется, только помогает Нёвиллету принять желания обоих. Учит проявлению эмоций, доверию и страсти. Судя по реакции, у него получается. Потому что юдекс дышит с таким трудом, будто вот-вот задохнётся, царапает ногтями стену позади себя и тихо стонет. А ещё его рожки... герцог видит не всё, но замечает, как светятся привставшие кончики. Как это, интересно, работает? Когда Ризли отстраняется, чтобы отдышаться, рожки одновременно бьют по стене, как хвосты у недовольных кошек. Это вызывает смешок. Нёвиллет, услышав звук, вновь смотрит вниз. — Что-то не так?.. — Голос юдекса дрожит. Очередное достижение. — Да. Ты сдерживаешься. Тебе вообще хочется? — Это не... Я не то, чтобы... — М-м? Значит, хочешь? — Герцог, вы понимаете... — Нет. Скажи прямо, — Он проводит языком по головке. Для мотивации. Нёвиллет вздрагивает, подаётся навстречу, рвано вздыхает, когда не получает желаемого. Молчит. Ризли пожимает плечами, неторопливо расстёгивает свою рубашку, которая уже наверняка успела намокнуть: в комнате чересчур жарко... и слышит сверху странный стук. Рожки Юдекса снова бьются о стену, дёргаются туда-сюда, а их хозяин не может отвести голодного взгляда от тела Ризли. — Нравлюсь? — Да. Нёвиллет почти прошептал короткий ответ, но герцога будто оглушило на пару секунд. Нравится. Нравится ему. Честное признание, без уклончивых фраз. — Герцог, вы не могли бы... Не могли бы... — Всё-таки хочешь? — Ещё одно дразнящее движение языком. — Хочу! Очень хочу, продолжайте... И вот здесь у Ризли срывает крышу. Он снова берёт в рот, на этот раз куда резче, нетерпеливее двигаясь. Тянется к собственным брюкам, обхватывает себя ладонью и глухо стонет. Нёвиллет закатывает глаза, запрокидывает голову назад и кричит. Или так только кажется: все чувства, в том числе и слух, обострены. — Ризли! Ризли, я... Ах! Имя. Он зовёт Ризли по имени, напрочь забыв о статусах и уважительных обращениях. Наконец-то срывается и несдержанно стонет, мотает головой из стороны в сторону. Нёвиллет никогда не чувствовал подобного. Речь не о физических ощущениях, совсем нет... За всю долгую драконью жизнь было бы странно не испытать этого хоть раз. Было и желание, и жар внизу, удовольствие... Не было только этих чувств, от которых становится тяжело дышать. Впервые эмоции, именно эмоции рвались наружу. Хотелось столько всего сказать, сделать, выразить. Получалось лишь кричать, надрывным голосом просить продолжения и звать его по имени. Наконец, Нёвиллет роняет поводок. Больше не страшно терять контроль. Ризли сам едва сдерживается. Обычно в постели он не бывает громким... Но только не с Нёвиллетом. Изо рта всё же вырывается хриплый, громкий стон, когда Юдекс хватается за короткие волосы на затылке герцога и тянет, пытаясь не то отстранить, не то притянуть ближе. Ризли от неожиданности крепче сжимает собственный член, прикрывает слезящиеся глаза и чувствует, как обжигает горло. Нёвиллет выгибается и открывает рот в немом стоне. Хотя, может у Ризли заложило уши. Пары движений ладонью хватает, чтобы кончить следом. Герцог отстраняется, ищет, чем вытереться. Никто не говорит. Слишком много ощущений, чтобы выразить всё словами так скоро. А когда Ризли всё же открывает рот, то закашливается. Нёвиллет тут же реагирует: — Больно? Хочешь воды? Я всё принесу, ты только... — Нёви, — его голос низкий и хриплый, — я в порядке. Юдекса слова не убеждают. Он подбегает к столу, наливает воды и берёт салфетки. Садится рядом и подносит к чужим губам бокал. — Выпей... — Эй, я не умираю, — Герцог тихо смеется. — Я пытаюсь о тебе позаботиться. — Ну... Ты бы хоть брюки подтянул. — Ризли! — Нёвиллет снова краснеет, вскакивает и отворачивается, затягиваясь. — Да ладно тебе. Как будто я там ничего не видел. — Ризли, сколько ещё ты будешь это продолжать?! — Сколько угодно, пока ты зовёшь меня по имени. Всем собачкам нужна кличка, да? — он показывает на свою шею. — Иногда ты ведёшь себя как ребенок, — Юдекс расстёгивает ремни, снимая несчастный ошейник. Снова тишина. Каждый обдумывает, что сказать. К огромной радости, начинает Нёвиллет. — Знаешь... Это... Я не знаю, как описать произошедшее. — Как насчёт... мы устроили страшный беспорядок, а тебя это совсем не волнует. Как и должно быть у нормальных людей. — Ты... Ты помог мне. Эти ощущения великолепны. Нет, не ощущения. Чувства. — Я рад, что ты начинаешь понимать. Ризли тянется вперёд за поцелуем. Нёвиллет отворачивается. — Сначала прополощи рот. — Ты жесток! Всего разочек. — Нет. Это неправильно... — Кажется, нам есть над чем поработать.... *** С того дня что-то в верховном судье поменялось. Никто не мог толком сказать, что. Та же одежда без единой складки, ровная осанка и бесстрастное выражение лица. Особо внимательные догадались: взгляд. И только управляющий крепости Меропид, всё чаще посещающий кабинет юдекса, знает, что теперь в этом месте свечи догорают до конца.