Святая ведьма

Светла, как луч сквозь витражи собора, — Она идёт — и замирает двор. В ней — благородства строгая опора, И в каждом взгляде — сдержанный укор. Воскресным утром, в платье цвета неба, Под звон колоколов она спешит, Не забывает бросить: «Здравствуй», — слепо, Улыбкой каждого к себе манит. Ей с детства всё внушали: «Ты — другая, Не как все те, что скачут, веселясь! Ты — гордая, тиха, умна, святая. Помни об этом каждый день, молясь!» И много лет она жила лишь так, Как требовал отец: молилась, не гуляла. Но день один ей стал наперекосяк — Тогда она такое повидала… Ноябрь — мокрый, тихий полумрак. Она сидела в старенькой часовне. Та рассыпалась, скрывала кое-как… И приглянулся ей просвет греховный. Тот яркий свет манил её к себе, Она шагала, ничего не понимая. Кружили там, вдали, в большой гурьбе Сестрицы ночи, громко припевая. Танцуют ведьмы в круге сквозь туман, Вокруг трещат огни на диком ветре. Летит их смех, как древний талисман, В глазах — огонь, а в жестах — тени смерти. Она застыла — платье чуть в пыли. Впервые мир казался ей иным. Вокруг плясали ведьмы, как вдали, С огнём в глазах и смехом ледяным. Без правил, без приказов и оков — Они кружились: дерзкие, живые. И в этом хаосе из диких снов Таилась странная, манящая стихия. Она привыкла слушать, не дыша, Жить по уставу — чётко, без движенья. Но в ней дрожала тайная душа, Ответив сердцем на их наважденье. И лишь в ту ночь девица поняла, Что столько лет она жила напрасно. Только и делала, что по течению плыла… Теперь же ей своя же жизнь всевластна. С утра в округе говорили: «Гроза». Служанка грела ей какао в зале. Но взгляд застыл — и вдруг в её глаза Вернулись ведьмы, что в ночи плясали. Она молчала — сдержанно, как мать Её учила: чувства — не покажешь. Но что-то начало внутри дрожать, Как будто голос: «Ты уже не та же…» Она стояла в церкви, как всегда, Но в слове «Аминь» не было покоя. И стало ясно: все её года — Лишь золочённый плен с тяжёлой хвойей. Теперь — два мира. Один — витражей свет, Другой — в кострах, в пыли, в ночной свободе. И каждый день искала свой ответ И прятала огонь в покорной позе. Так шли недели — всё как и прежде: В её руках — молитвенник и плат. На исповеди — тихая, как прежде, С улыбкой кроткой каждый взгляд глядят. Она — пример: послушна, тиха, На балах — скромна, в беседах — мудра. Но только солнце канет за верста — Она бежит, где ждёт её сестра. Где под луной опять горит костёр, Где в пляске тени, зелья, заговоры, Где больше нету правил и запор, Где рвутся цепи старой договоры. Там голос хриплый шепчет ей в тиши, Там — в её пальцах травы и стихии. И сила та, что дремлет в глубине души, Растёт с луной и тянется стихией. И так — два мира. Два обличья. Смысл. Днём — благородна, ночью — без оков. В ней — свет витражей, но и мрак карнизов… Святая ведьма. Символ двух миров.