Daemon bis venit.

- Я был почти твоего возраста. Мой отец тогда был хорошим другом мэра, но позже они поругались из-за какой-то незначительной мелочи и мэр застрелил моего отца. Я встал во главу мафии в четырнадцать лет. Мне пришлось, я не хотел. Я всегда хотел быть на стороне закона. Все было хорошо, я даже не пересекался с мэром, хотя у нас были натянутые отношения. Я старался оставить дело отца и не трогать больше никого. Получилось это только к моим двадцати восьми годам. Как только до мэра дошли слухи, что мафия ослабла, он тут же устроил подставное убийство. Обвинил в этом моих людей. Я лично пришел к нему, чтобы выяснить все. Меня повязали и кинули в тюрьму на семь лет. А в это время он разрушил мой дом. После моего выхода мэру как раз исполнялось пятьдесят лет и он решил построить торговый центр прямо на месте, где раньше был мой дом. Я хотел убить его, заставить его страдать. Он убил моего отца, подставил меня и моих людей, разгромил мой дом и построил на нем какую-то хрень в свою честь. Когда я уже совершил все это, я увидел тебя. Чонин-и, я правда тебя полюбил. Как только я заметил тебя, прячущегося под столом, я тут же пожалел обо всем, что сделал. Я знаю, что не искуплю своих грехов лишь извинением. Поэтому, лисенок, ты должен подписать то соглашение. Ты увидишь мою смерть и тогда этот круг насилия закончится. Чонин слушал, не перебивая. Голова закружилась ещё на половине рассказа, но под конец он уже не был уверен ни в чем. А так ли хорош его отец? А так ли Ник описал тогда Чана? Правдивы ли статьи про него? - Ни-ни, послушай, - продолжил Чан. - Тебе уже следует идти к Эвэри. Прощай. - он развернулся, чтобы наконец уйти, но тут же почувствовал, как его взяли за руку. Он удивлённо обернулся на Чонина и заметил его покрасневшие глаза.