Свобода быть собой

«В этом мире нет окончательных побед. Нет финального триумфа, нет застывшего существа с вечным флагом на вершине. Победителями становятся не те, кто пришёл первым, а те, кто не свернул с пути. Несмотря на страх, когда каждый шаг был сделан в одиночестве. Мир не стремится помнить героев. Он забывает имена, но сохраняет память о их пути. Он хранит след тех, кто шёл до конца. Сохранив лицо. Остаться собой — вот единственная победа, которая имеет значение»

Запись из «Хроник Уединённой»

Друэла подошла так близко, что её дыхание касалось кожи Странницы. Её чёрные глаза с красными зрачками горели одержимостью, а игривая улыбка сменилась холодной решимостью. Её природа — гедонистичная, соблазняющая, жаждущая подчинения — искажала её восприятие, заставляя видеть в Страннице лишь пустую оболочку, лишённую «жизни». — Ты не понимаешь, — её голос дрожал, от фанатичной уверенности. — Ты похожа на самого больного человека, которого я видела. Твоё тело пусто — в нём нет жизни, нет наслаждения, нет смысла. Я не позволю тебе так существовать. Я дам тебе тело Мамоно, наполню его счастьем, радостью и любовью! Она потянулась к губам Странницы, её аура похоти хлынула волной, заполняя зал. Виверны, ящерки, падшие валькирии и ангелы стонали в экстазе, их тела содрогались под влиянием демонической энергии. Друэла протянула руки к плечам Странницы, её глаза пылали безумным желанием «спасти» гостью, подчинив её своей воле. Но Странница не двинулась. Она повернула голову, её коричневые глаза встретили взгляд Друэлы, и её голос, спокойный и мягкий, разрезал гул зала: — Ты думаешь, что даёшь свободу, но даришь лишь оковы. — Она сделала паузу. — Ты не видишь, как твоя энергия отравляет землю. Ты не слышишь, как стихии уходят прочь. Воды отравлены, природа меняется, духи стихий исчезают. Разве счастье — в унижении земли? Друэла дернулась, словно слова Странницы ударили её физически. Её лицо исказилось, но в следующий миг её губы изогнулись в страстной улыбке — Пусть земля изменится! — воскликнула она, её голос зазвенел, как колокольчик. — Что мне до стихий и духов? Пусть они тоже изменятся в лучшую сторону! Я дарю людям и Мамоно настоящее — радость, восторг, блаженство, которого они никогда бы не узнали без меня! Разве ты не видишь, как они счастливы? Она скользнула за спину Странницы, её руки попытались сомкнуться на её талии, но тело гостьи словно растворилось в воздухе. На миг показалось, что Странницы нет — ладони Друэлы схватили лишь пустоту. Коричневые глаза Странницы блеснули из-за плеча Друэлы, и её голос, мягкий, но непреклонный, прозвучал вновь: — Счастье, которое не имеет под собой прочной основы — глубокой связи с чем-то настоящим, реальным, укоренённым — обречено быть мимолётным. Как бумага, оно может вспыхнуть ярко, даже ослепительно… но быстро превратится в пепел, не оставив ничего, кроме пустоты. — Хватит! — сорвалась Друэла, её голос взвился почти до крика. Она метнулась вперёд, её движения были быстрее молнии, её руки попытались схватить Странницу за лицо, развернуть к себе, чтобы поцелуем напоить её демонической энергией. Зал задрожал, пол под ногами покрылся трещинами, а воздух искрил от столкновения их аур. Но Странница лишь склонила голову, и руки Друэлы вновь прошли сквозь воздух. Их ауры столкнулись с такой силой, что тронный зал содрогнулся, как от землетрясения. Трещины на полу расширялись, а демоническая энергия Друэлы, обычно подавляющая всё, рассеивалась, словно дым на ветру. Вильмарина, стоявшая в стороне, наблюдала за этим танцем с ужасом. — К сожалению, ты не видишь дальше своих убеждений, — сказала Странница, её голос был спокойным, но в нём чувствовалась печаль. — Если ты не слышишь меня, Друэла, передай мои слова Лорду Мамоно. Её уши ещё способны различать истину. Друэла рассмеялась, её смех был звонким. — Лорду? — переспросила она,.— Ты думаешь, моя мать поймёт тебя лучше? Ха-ха! Тебя нужно спасать здесь и сейчас! Я не позволю тебе мучиться в этом пустом теле. Хватит бегать! — Я понимаю больше, чем ты думаешь, — сказала Странница. — зачем называть счастьем то, что лишь цепи, покрытые золотом. К сожалению, я не могу показать Мамоно их оковы так же ясно, как людям. Вы слишком заражены своей природой. Друэла сжала кулаки, её чёрные глаза с красными зрачками вспыхнули непониманием. — Да сколько можно! — воскликнула она, её голос зазвенел, как надтреснутый колокол. — Я видела сотни тысяч мужчин и женщин! Все они нашли радость в энергии Мамоно! Они смеются, любят и живут! А ты хочешь отнять это ради какой-то эфемерной «гармонии»? Мир должен жить сейчас, а не ждать будущего, которого никто не увидит! Она метнулась вперёд, её аура обрушилась лавиной, пропитанной похотью и страстью. Зал задрожал, демоническая энергия Друэлы накатывала, как цунами, стирая границы между телами и душами. Виверны, ящерки, падшие валькирии и ангелы корчились в оргиастическом экстазе, их стоны сливались в единый хор. Вильмарина, стоявшая в стороне, едва не рухнула на колени, её тело дрожало от силы, исходящей от её госпожи и похоти. Даже воздух, казалось, стал густым от демонической маны. Но Странница стояла посреди этого хаоса, спокойная и неподвижная. Её тёмный плащ слегка колыхался, словно под лёгким ветром, которого не было. Её лицо оставалось мягким, а взгляд — печальным, но в нём не было ни тени страха. — Я не хочу конфликта, Друэла, — сказала она. — Я пришла не воевать, а говорить. Если ты не готова слушать — я уйду. Она повернулась к дверям, её плащ коснулся пола, и на мгновение показалось, что всё закончилось. Но Друэла замерла. Её грудь сжалась от странного чувства — не гнева, не похоти, а чего-то, что она не могла понять. Мысль, что эта женщина уйдёт, оставив её с её «пустым телом», которое можно «спасти», резала её сильнее любого клинка. — Уйдёшь? — её голос прозвучал надрывно, как крик обеспокоенной матери. — Ты НЕ уйдёшь! В тот же миг она бросилась вперёд. Её белое тело, окутанное чёрной массой демонической маны, рассекло пространство, как молния. Её руки сомкнулись на плечах Странницы с нечеловеческой силой, вдавливая её в холодный мрамор пола. Вильмарина отпрянула, её сердце бешено заколотилось. Никогда она не видела свою госпожу такой — одержимой, почти безумной. — Я спасу тебя, даже если мне придётся умереть! — кричала Друэла, её глаза горели фанатичным огнём. Но именно тогда всё изменилось. Для всех в зале это выглядело как буря, как хаос. Но для Друэлы время замедлилось. В миг, когда её ладони вдавливали плечи Странницы в камень, та повернула голову — медленно, бесконечно медленно. Её коричневые глаза встретили взгляд Лилим, и Друэла ощутила, будто проваливается в бездну. Ни страха. Ни желания. Ни сопротивления. Только пустота — и одновременно бесконечная глубина, в которой отражалась вся её жизнь: её наслаждения, её власть, её иллюзии. И тогда пол под ними раскололся. Страница так же высвободила свою ауру. Гул эхом прокатился по залу, и тела Мамоно, переплетённые в оргиях, разлетелись в стороны, как куклы. Демоническая энергия Друэлы, ещё мгновение назад заполнявшая всё, рассеялась, словно дым. Трещины на полу расширялись, а воздух, пропитанный похотью, стал чистым, как после грозы. Вильмарина, прижавшись к стене, смотрела на происходящее с ужасом и благоговением. Друэлла, прижимая Странницу к каменному полу, вдруг осознала: она не держит её. Её пальцы ощущали кожу, но та словно растворялась, как отражение в воде — дрожащее, ускользающее, неуловимое. Её демоническая сила, способная подчинить любого, скользила сквозь Странницу, не находя опоры. — Нет… нет! — прохрипела Друэлла, её голос дрожал от отчаяния и слезы начались капать с её глаз. Странница медленно подняла ладонь и легко коснулась щеки Лилим. Это было лишь прикосновение, но оно погасило огонь похоти, заполнявший зал. Мамоно, стонущие в экстазе, замолчали. Их глаза, ещё мгновение назад полные желания, наполнились растерянностью. Они смотрели на своих мужей, на свои тела, и не понимали, почему их страсть угасает, словно пламя под дождём. — Я не враг тебе, — сказала Странница, её голос был мягким, но пронизывал до костей. — Я хочу лишь, чтобы ты увидела: твоя энергия разрушает, а не спасает. Ты не замечаешь этого, потому что видишь только улыбки сейчас. Но что будет, когда земля умрёт? Друэлла дрожала, её руки всё ещё прижимали Странницу к полу, но её демоническая аура рассеивалась, как дым. Коричневые глаза Странницы, лишённые маны или божественного огня, отражали её собственную слабость — и это пугало её больше, чем любой враг. — Перестань… — выдохнула Лилим, её голос был едва слышен. — Ты обманываешь меня… своим пустым взглядом. Она отшатнулась, поднялась, тяжело дыша. Её белоснежные волосы разметались, кожа покрылась потом, а крылья, белые, распахнулись за спиной, заливая зал тенью. Её глаза сверкнули. — Я Лилим! — её голос раскатился громом. — Я дочь Лорда Демонов! И я прошу прощения за то, что сделаю! У меня нет другого выхода. Вильмарина вздрогнула, её сердце сжалось. Она знала этот голос — он предвещал катастрофу. Каменные колонны заскрипли, пол покрылся трещинами, воздух стал тягучим от демонической маны. Мамоно, только что пришедшие в себя, снова застонали, втянутые в новый виток оргиастического безумия. Но на этот раз они начали пытаться уходить — быстро, почти панически, словно инстинкт подсказывал им, что оставаться опасно. — Друэлла, — сказала Странница, её голос оставался спокойным, — если ты правда хочешь спасти меня, почему тебе так страшно услышать меня? — Потому что ты врёшь! — крикнула Друэлла. — Ты прячешься за пустыми словами! Но я сделаю тебя настоящей! Она с силой толкнула Странницу к трону, и зал содрогнулся. Её пальцы потянулись к одежде гостьи, пытаясь сорвать её, чтобы подчинить её своей энергии. Но плечи Странницы опустились, словно она приняла в сердце тяжесть, которую так долго откладывала. Её вздох разнёсся по залу, как предвестие — мягкий, печальный, но полный решимости. — Так тому и быть, — тихо сказала она. И в этот момент реальность раскололась. За спиной Странницы пространство разорвалось, будто ткань мира не выдержала. Из трещины не вышел демон, не снизошёл бог — там возникла форма, похожая на человека, но бесконечно больше. Это была не статуя, не идол, нельзя было сказать, кто или что это было. Её тело состояло из корней и камня, воды и ветра, переплетённых воедино. Десятки рук развернулись, словно ветви мирового древа, и каждая ладонь сияла мягким жёлтым светом, как солнце в зените. — Что… это? — прошептала Друэлла, её красные глаза отразили эту фигуру. Странница подняла руки, её пальцы сложились в странный жест — не молитва Богине или демону, а поклон самой земле. Фигура за её спиной повторила движение, и огромные ладони из света и камня сомкнулись в знак почтения. Одна из них плавно опустилась, и этого касания оказалось достаточно, чтобы мир содрогнулся. Произошел взмах рукой. Друэлла не успела вскрикнуть. Её тело сорвалось с места, словно подхваченное ураганом, и вихрем улетело прочь. Стены замка треснули, и силуэт Лилим пробил их, разметав камень, как бумагу. С грохотом она исчезла за пределами города, оставив за собой шлейф демонической маны. В зале воцарилась тишина. Гигантская фигура за спиной Странницы мерцала ещё мгновение, словно дыхание планеты задержалось в этом месте, а затем растворилась, как мираж. Странница опустила руки и тихо вздохнула, её взгляд был устремлён в пол, полный печали. — Видимо, я слишком многого ожидала, — произнесла она. — Я думала, что смогу достучаться. Она повернулась и шагнула к выходу, её тёмный плащ колыхнулся, словно подчиняясь невидимому ветру. Вильмарина, всё ещё прижимаясь к стене, смотрела на неё с благоговейным ужасом. Свита Друэлы, молчала, их глаза были полны смятения. В это время Странница вышла на площадь, где её ждали ученики. Падро был первым, кто встретил её. Его лицо было решительным, и, увидев Учительницу, он перекрестился широким, уверенным жестом. За ним в отделение незаметно наблюдали падшие монахини, но их взгляды были лишены привычной похоти. Их тела дрожали, а глаза, устремлённые на Падро, светились чем-то новым — не страстью, а благоговением. Они прижимали руки к губам, задыхаясь от чувств, которые не могли осознать. Что произошло в храме, осталось загадкой. Тийара стояла рядом, держа корзину фруктов, её фиолетовые глаза сияли уверенностью. Ли Джу был чуть поодаль, его лицо оставалось строгим, но глаза выдавали внутреннее напряжение. Рядом с ним стояла тёмная эльфийка — его сестра, с опущенной головой и гордыми глазами. Она хотела что-то сказать, но Ли Джу был непреклонен. — Ты должна уйти, — жёстко сказал он. Эльфийка кивнула, её глаза наполнились слезами, и она, развернувшись, побежала прочь, исчезая в толпе Мамоно и Инкубов. В этот момент воздух сгустился. Сначала раздался лёгкий звон, словно стеклянные нити дрожали в пространстве. Затем звук перерос в низкий гул, и земля под ногами задрожала. Тэвис, стоявший рядом, выронил пергаменты, его глаза расширились. — Что это? — прошептал он. Яркая, как взрыв тысячи звёзд, она взметнулась над крышами — тёмно-багровый столб демонической энергии, расколовший небо. Из самого сердца города. Мгновение — и улицы заполнились стонами. Тела девушек-монстров задрожали, словно на них накатила неостановимая волна похоти. Их бёдра сводило, спины выгибались, язык срывался с губ — и не было нужды сдерживаться. Инкубы — мужчины, что уже знали, как пахнет та самая беда — сразу всё поняли. Грядёт неделя, а то и больше, страстного, неистового, бесстыдного блуда. Город опустел быстро. Некоторые пары не успели даже запереть двери — некоторые просто не смогли. Их бросило в течку стремительно. Застигнуты накрытым чувственным безумием, они не просто не сопротивлялись. Они сами тянулись. Вцеплялись в мужские руки, хватали за волосы, тянули вниз, шептали — просили, нет, требовали — чтобы их трахали здесь же, на пороге, пока части тел их ещё держат. Пока новая оргия начиналась, девушка произнесла. — Мы уходим. Сейчас же, — сказала Странница, её голос был твёрд, а глаза не оставляли места сомнениям. — Наш путь лежит в Макей. К Лорду Мамоно Падро кивнул, Тийара сжала фрукты, Ли Джу склонил голову, принимая приказ. Тэвис, сжав дрожащие руки, поспешно собрал упавшие свитки. Но они не успели сделать и шага. Взрыв повторился, но теперь он расколол сам горизонт. Небо вспыхнуло багровым, земля изверглась потоками маны, и из этой бездны вышла она — Друэлла. Её белоснежные волосы развевались, крылья сияли чёрным светом, а кровь на щеке подчёркивала её одержимость. — Вы никуда не уйдёте. Никогда. Она взмахнула рукой, и тысячи незамужних Мамоно в городе, словно по команде, подняли головы. Их глаза, налитые похотью, вспыхнули, тела задрожали, но не от желания, а от готовности подчиниться. Странница лишь выдохнула, её взгляд оставался спокойным, но её руки медленно поднимались, готовые к тому, что неизбежно. И все поняли: впереди их ждёт не бегство и не переговоры. Впереди — битва, от которой не будет дороги назад. — Возьмите их, — голос Друэллы резанул воздух, как хлыст. — Всех. Дружный крик прошёлся по улиц ам. Суккубы, неко, дриады, ламии, падшие валькирии — все, кто был свободен, рванулись вперёд. Каждая из них видела лишь одно: людей, которых нужно спасти и получить мужа. А дальше все наладится. Друэлла приподняла подбородок, и её голос стал ещё более пронзительным, почти насмешливым: — Один поцелуй — и всё будет хорошо. Один миг — и вы станете счастливы. Разве это не то, чего вы ищете? Её взгляд упал на отряд. На Падро, который успел достать крест и сжимал его так сильно, что пальцы побелели. На Тийару, что стояла ближе всех к Страннице, и в её глазах горело переданная вера. На Ли Джу, чьё лицо было неизменным, но чьи губы шептали молитвы. На Тэвиса, который в отчаянии держал свитки, словно хотел спрятаться за пергаментом от надвигающейся тьмы. И конечно же войнов. Падро перекрестился и сделал шаг вперёд. Его голос прозвучал твёрдо, хоть и дрожал: — Учитель, я готов. — И я, — добавила Тийара, её глаза вспыхнули фиолетовым, и золотые пластины на её плечах засверкали. Ли Джу не сказал ни слова, лишь обнажил клинок, и его сталь отразила багровое небо. Друэлла усмехнулась. В её голосе не осталось сомнений, только холодная уверенность: — Людей приведите ко мне. Я займусь ими позже. А пока… девушка — моя. — Я больше не буду сдерживаться, — произнесла Друэлла. Её голос звенел, как раскалённое железо. — Сейчас я покажу, что значит быть дочерью Лорда Демонов. Странница обернулась к своим ученикам. Их лица были бледны, но в глазах горела решимость. Они держались стойко, но она знала: если останутся здесь — это будет их конец. Она протянула руки. Нежно, почти матерински, её ладони коснулись плеч Падро и Тийары, затем — Ли Джу и Тэвиса. Тёплый свет прошёл по их телам, и каждый ощутил, как в груди разгорелось нечто новое — сила, чуждая, но родная, словно сама планета коснулась их душ. — Возьмите это, — мягко сказала она. — Идите дальше. Это моё благословение, чтобы вы жили. Прежде чем они успели ответить, воздух вокруг них заколыхался, как поверхность воды. Пространство треснуло, и ученики исчезли в потоках света. Мамоно, рвавшиеся вперёд, осеклись. Их лица перекосились — кто-то кричал от непонимания, кто-то всхлипывал в отчаянии. Суккубы переглядывались и уже начинали спорить, кому достанется какой мужчина, чей он будет мужем. Их голоса перекрывали друг друга, они почти дрались, пока не осознали: никого нет. Люди исчезли. Даже Друэлла замерла. Её губы дрогнули, а затем она прошептала, не веря собственным словам: — Это невозможно… Я сама установила Антителепортационный барьер вокруг всей Ласкатии! Странница посмотрела на неё спокойно, и её голос был безмятежным. — Искать их бесполезно. Они были рассеяны по всему миру. Ни ты, ни твои кто либо другой их не найдёте. Улыбка дрогнула на её устах — печальная, но твёрдая. — Сейчас остались только мы. Друэлла метнулась вперёд — быстрее молнии. Но руки Странницы оказались быстрее. Щелчок пальцев, лёгкое движение запястья — и за её спиной поднялось оно — гигантская фигура, сотканная из земли, корней и ветра, из воды и камня. Ладони-ветви развернулись, готовые к удару. Друэлла остановилась лишь на миг, её красные глаза расширились от флешбека. Но было уже поздно. Первая ладонь обрушилась вниз, и земля содрогнулась. Гул ударной волны прокатился по Ласкатии. Второй удар выбросил их из города. И вот они — две фигуры, несущиеся сквозь небо. Их схватка больше не принадлежала улицам. Они вышли за пределы Ласкатии. Мамоно, оставшиеся в городе, упали, глядя вверх. Для них это было похоже на конец мира. Красные и коричневые всполохи в небе, удары, что раскалывали облака, и гул, от которого дрожали сердца. После того как Друэлла стала действительно сражаться, оно словно освободилась от прошлых эмоций и стала той, кем действительно является. Лилим. Она освободила свой образ. В это же миг белые крылья Друэллы развернулись, отражая свет багрового неба. Каждый взмах был плавным, грациозным. Её длинные белоснежные волосы рассыпались по плечам, и красные глаза сияли, но теперь уже не яростью — сладострастным любопытством. — Ты удивляешь меня, — её голос был тих и возбужден от понимания, что после высвобождения её силы Лилим, противник всё шее стоит. — Все остальные падали от одного лишь моего взгляда. Одного вздоха, одного поцелуя. Мужчины превращались в инкубов, женщины — в наших сестёр Мамоно. Но ты… ты стоишь передо мной пустая, как сосуд, не принимающий вино. Она скользнула вперёд. Её руки изящно взмахнули, и волны демонической энергии охватили пространство. Воздух наполнился томным ароматом, сладким, тягучим. Сама атмосфера стала обжигающей, и тысячи иллюзорных прикосновений прошли по коже, словно сотни невидимых губ, пальцев и языков касались тела. Любой другой мужчина закричал бы от желания, любая женщина рухнула бы в сладострастии. Но Странница не дрогнула. Она лишь сложила пальцы в новый жест — и за её спиной гигантская фигура опустила ладонь. В одно мгновение волна соблазна исчезла, словно её и не было. — Иллюзия, — спокойно сказала Странница. Красные глаза Друэллы чуть прищурились. Но вместо злости на её лице появилась улыбка, мягкая, почти нежная. — Тогда попробуем иначе. Она взмахнула руками, и белые крылья вспыхнули алым светом. Волны похоти сменились иной магией: тонкими нитями, похожими на паутину. Они растянулись по воздуху, оплетая пространство вокруг, дрожа, как струны. Каждая нить была соткана из маны и желания, и прикоснувшись к ней, можно было услышать — или даже прочувствовать — собственные скрытые страсти. Странница сделала шаг. Ладони гиганта за её спиной взметнулись, готовые смести паутину. Но когда они коснулись нитей, пространство задрожало. Каждая из них отзывалась эхом, пробуждая воспоминания о том, чего человек или Мамоно желал больше всего. Это была техника Лилим — пленение сердца Но Странница прошла сквозь это так, словно ничего и не было — Хорошо. Значит, больше игр не будет. А Странница лишь выдохнула и сложила руки в новый жест. За её спиной фигура из земли и ветра приняла стойку. *** Гигантские ладони за спиной Странницы обрушивались одна за другой. Каждое движение её пальцев отзывалось ударами, что сметал лес за пределами города. Земля дрожала, небо рвалось, а волны энергии расходились во все стороны. Друэлла не отступала. Белые крылья сияли, алый свет пульсировал в её глазах. С каждым взмахом она выпускала новые техники похоти: то россыпи поцелуев, превращающихся в огненные снаряды; то волны томных голосов, эхом зовущих к удовольствию; то иллюзорные прикосновения, которые даже камень заставляли дрожать. Но ни один удар не достигал цели. Каждое касание растворялось в пустоте, каждый шёпот ломался о безмятежный взгляд. — Почему? — её голос дрогнул, но не от злости. От непонимания. — Почему ты не откликаешься? Ты же страдаешь, я вижу это! Твоё тело пустое, твоя душа изуродована. Она метнулась вперёд, её атака пошла вперёд, но ладонь гиганта встретила ее. С треском полетели искры, Друэлла была ранена, а ее регенерация совершено не работал. Алая капля упала на землю и впиталась. Но Друэлла не остановилась. Она задыхалась, её дыхание сбивалось, слёзы наполнили красные глаза, но она продолжала. — Ты не понимаешь… — её голос дрожал. — Я не враг тебе! Я хочу помочь! — Она стиснула зубы, кровь капала с рассечённой руки, но она рвалась вперёд. — Один поцелуй — и ты будешь спасена! Ты перестанешь быть пустотой, ты станешь живой! Гигантская ладонь снова опустилась, и Друэлла отлетела в сторону, ударившись о расколотую скалу. Камень разлетелся, крылья её вздрогнули, но она поднялась. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с кровью. — Почему ты не хочешь жить?! Почему ты отвергаешь мою руку? Я права! Я вижу, что ты чудовище, и я хочу спасти тебя! Странница смотрела на неё. В её глазах не было ни жалости, ни осуждения. Только тихое понимание. — Я не нуждаюсь в спасении, Друэлла, — её голос был мягок. — Это ты не понимаешь: твоя «помощь» — это лишь цепи. Слёзы катились по щекам Лилим. Её грудь содрогалась, но её глаза горели красным пламенем. Она снова поднялась, раскинула крылья и, сжав окровавленные кулаки, приготовилась к новой атаке. Удар. Ещё один. Волна света прокатилась по равнине, обрушив леса и горы. И в тот миг, когда казалось, что всё застыло, ладонь гиганта двинулась быстрее, чем глаз мог уследить. Друэлла попыталась уйти в сторону, но не успела. Взрыв. Рёв земли. Пыль закружилась в воздухе, и в следующее мгновение правая рука Лилим, вся в крови, упала на обломки скалы. Мир замер. А Друэлла… подняла голову. Белые волосы, в чёрной крови, прилипли к лицу. Красные глаза сияли, и на губах заиграла улыбка — искренняя, спокойная, чистая. — Прекрасно… — прошептала она, её голос был едва слышен. — Значит, я всё делаю правильно. Она сделала шаг вперёд, кровь стекала по её боку, крылья дрожали. Но каждый её шаг был лёгким. Она подняла единственную руку и провела ею по воздуху. — Видишь? — её голос стал мягким, почти ласковым. — Даже без руки я иду к тебе. Даже боль не остановит меня. Потому что я знаю: я спасаю тебя. И она улыбалась. — Ты ошибаешься, Странница, — сказала она. — И я докажу это. Слёзы всё ещё блестели на её лице, смешиваясь с кровью. Но в этой улыбке не было ни капли отчаяния — лишь вера. Вера, которая делала её опаснее, чем любая магия. *** Мир вокруг уже перестал быть узнаваемым: равнины были изрезаны ударами, горы обращены в пыль, реки испарились. Лишь две фигуры продолжали выбиватся на фоне — белокрылая Лилим и безмятежная Странница. Друэлла тяжело дышала. Крылья её были изорванными, волосы спутаны, одна рука отсутствовала, кровь текла по её телу, оставляя алые следы на белой коже. Но в её глазах горело пламя — Пламя того, кто верит в своё дело до конца. Она подняла лицо к небу, закрыла глаза на миг, и когда открыла — в её взгляде уже не было ни страха, ни сомнения. Лишь решимость. — Если я не могу остановить тебя силой, — её голос был мягок, как всегда, — я сделаю то, что должна. Белые крылья распахнулись во всю ширь, их свет озарил мир. Оставшиеся силы, последние капли её маны, последние искры похоти и воли — всё она собрала в себя, сплетая в одно. Взрыв света разорвал небеса. Она метнулась вперёд. Не так стремительно, как раньше, не так изящно — но с полной отдачей. Это был её последний шаг. Странница видела это. Её руки могли бы остановить, ладони гиганта могли бы смять её, как пепел. Но она опустила их. Она уже знала: это конец. Друэлла подлетела вплотную. Её лицо было залито кровью, но губы улыбались. И она коснулась её. Всего лишь лёгкий поцелуй в щёку. — Я… это сделала, — прошептала Лилим, её голос дрожал. — Хоть на мгновение… но я дала тебе мою энергию… И в этом была вся она. Последняя капля веры: что её долг — спасти, пусть даже на один вдох. Белые крылья сложились, алый свет угас, и она стала падать. Она падала с улыбкой и без страха. И в этой улыбке читалось одно: она добавилась своей задачи. Когда её тело ударилось о землю, небо ещё раз вспыхнуло — и душа Лилим рассеялась. Уничтоженная, сгоревшая в природном огне. Мир замолчал. Странница медленно подошла. Её плащ был изорван, лицо покрывала пыль, а руки… руки были по локоть в крови. Она посмотрела на них, на алые следы, густые, липкие, и впервые за долгое время ощутила тяжесть. — Вот так, — сказала она тихо, сама себе. — Я лишь хотела уйти. Я сказала ей это. Я не искала войны, не хотела разрушать. Но она… слишком верила. Слишком была уверена в своей правоте. — Она была искренней, — продолжила Странница. — И всё же… я оказалась по локоть в крови. Я нарушила то, чему сама учила: избегать битв, не проливать лишнюю кровь. Но иной дороги она не оставила мне. Она наклонилась и осторожно коснулась её лица, смахнув прядь белых волос с холодного лба. В этом движении не было ни ненависти, ни презрения. Лишь печаль и принятие. — Мне остаётся только идти дальше. Потому что этот мир всё ещё нужно спасать. И в следующую секунду они исчезли.