На разных языках.

Солнце бьёт прямо по глазам, заставляя Сакуру прикрыть их ладонью. Буркнув себе под нос что-то о чёртовом лете, он рывком вытаскивает из дверного проёма меловую доску, на которой криво нацарапаны предложения с сегодняшними кофе-комбо, и уже привычно бросает взгляд на магазинчик через дорогу. Там на удивление сегодня пусто – нет машин, грузчиков с оборудованием, строителей, колдующих над фасадом вот уже две недели подряд. Новый цветочный магазин, по всей видимости, окончательно переехал. Когда тату-салон, который раньше был на месте этого магазинчика, закрылся, Сакура даже немного расстроился. Его владельцем был ужасно раздражающий парень, забитый татуировками, и Сакура с ним по утрам традиционно лаялся, к их общему удовольствию – такое начало дня прям приободряло. Но в их тихом райончике был совсем неподходящий для тату-салона контингент – Эндо вечно ныл, что ему клиентов не хватает, даже самого Сакуру на татуировку развел, небольшой цветок сакуры на лодыжке. Поэтому татуировщик дождался конца срока аренды и свалил в другой район. Пообещал Сакуре писать – тот лишь покивал согласно, а потом сменил номер телефона. И вот – на месте салона открылся цветочный магазин. Он уж точно будет поближе жителям. Сколько тут было семей, молодых парочек и пожилых людей. Кажется, сегодня они окончательно закончили все строительные работы – на стеклянной двери золотистыми буквами было красиво выбито название и время работы, внутри – Сакура видел это даже через дорогу – в холодильнике стояли вазы, правда, пока без цветов. Самого владельца не было видно – оно и понятно, цветочный незачем открывать в восемь утра, не то, что кофейню. Впрочем, Сакура видел его до этого, высокий такой парень с повязкой на глазу. Он каждый раз дружелюбно махал Сакуре, когда видел у дверей кофейни, но не подходил – дел, наверное, было много – а сам Сакура знакомиться не стремился. Только кивал в ответ хмуро и исчезал в кофейне. Взгляд скользит по красивой вывеске над входом, увитой искусственными цветами. Сакура невольно фыркает. “Лепестки сакуры”. Что за дурацкое название. Поправив доску у двери, Сакура возвращается в кофейню и делает себе первую чашку кофе. Похлёбывает её, раскидывая выпечку по прилавку. До открытия ещё минут двадцать, но он знает, что вот-вот начнут подтягиваться утренние постоянники – и тем, конечно же, захочется чего-нибудь сладкого. Выпечка у них и правда была офигенная. Пусть не своя – хотя Сакура с Котохой давно обсуждали возможность что-нибудь печь к ассортименту – но свежая и вкусная. Такую и заточить в перерыв было не грех. Утро затягивает Сакуру в свою рутину. Ему ничуть не скучно – Сакуре искренне нравится работать в кофейне, которая стала ему вторым домом. Нравится варить кофе, нравится, едва видя у двери знакомое лицо, доставать узорчатую тарелку и шлёпать на неё выпечку, уже зная, что закажут такие предсказуемые жители их тихого района. Сакура жил здесь уже пять лет, с самого выпуска из школы. Приехал сюда, в незнакомый тогда ещё городок, вместе со школьным другом, которому достался здесь от умершего деда книжный магазинчик неподалеку. Гулял по району, увидел вакансию бариста на двери, ни черта еще не умея готовить кофе, даже в нем не разбираясь, и… остался. Обрёл дом и подобие семьи. Все равно в родном городе его совсем ничего не держало – не было родителей, которые открестились от него ещё при рождении, с радостью выставив его, как только ему исполнилось шестнадцать, не было друзей – кроме одного единственного. Да и к тому же, тот самый друг, Нирэй, вместо того, чтобы продать дедов бизнес, решил остаться и продолжить его дело. Вот они и остались вдвоём. И ни разу, ни капельки не пожалели. Толпа понемногу рассасывается только ближе к двенадцати. В желудке уже недовольно урчит, и Сакура собирается сделать небольшой перерыв и выпить кофе за столиком на улице, когда снова открывается входная дверь. Фурин, висящий у окна, тихонько позвякивает из-за сквозняка, и Сакура поднимает голову от прилавка. Знакомая высокая фигура, повязка на глазу, легкая улыбка на губах. “А он красивый” – проскальзывает мимолетно в голове. Как факт, как данность – красивый, конечно, это и слепой бы заметил. И всё же, чувствуя, как теплеют скулы, Сакура торопливо отпинывает эту мысль куда подальше и поднимается со стула. — А, это вы, — кивает он в подобии приветствия. Знакомый незнакомец смешливо щурится, кажется, совсем не обижаясь на сомнительное дружелюбие. — Ого, я уже здесь знаменит? — улыбается он, подходя к барной стойке. — Я ваш новый сосед. По улице, разумеется. Суо Хаято. Сакура только кивает и указывает на бейджик с именем. — За кофе пришли? Новый знакомый покачивает головой. — О, я не пью кофе. От чая бы не отказался, если у вас есть... — он прищуривается, вглядываясь в имя на бейдже, и улыбается. — Сакура-кун. Красиво. Сакура едва заметно морщится. Чай он откровенно не уважал. Может, из-за того, что его так любила бабушка – и постоянно, приняв на грудь, опрокидывала на его голову пиалу, сквозь зубы называя Сакуру “óни”. Да и вообще – это ж крашеная вода, нахрена ее пить-то вообще? Только кипяток тратить на то, чтобы сварить траву. Ну бред же. И вообще – люди, которые не пили кофе, сразу Сакуре казались какими-то подозрительными. На чём они тогда поддерживают свою энергию, а? На крови младенцев? На любви – каков пиздец – к этому миру? — Только в пакетиках, — покачивает головой он, пока Суо с любопытством изучает меню за его спиной. — Ну… тогда, может воды? — Отличный выбор, — хмыкает Сакура и отворачивается, проходя к стойке с посудой. — За счёт заведения. — Я вам, между прочим, тоже принёс подарок! Сакура смотрит на Суо, обернувшись через плечо, и видит, что тот достаёт из-за спины небольшой горшочек с высоким зелёным растением. — Ну, знаете, по-соседски, и всё такое, — улыбается Суо. — Это замиокулькас. У Сакуры от одного лишь названия дёргается глаз. — Ну, надеюсь, он у меня не сдохнет, — ворчит он, возвращаясь к Суо со стаканом воды в руке. — Он неприхотлив, — заверяет Суо. — Поставьте его в светлое место, но так, чтобы на него не попадали прямые солнечные лучи, — он оглядывается, осматривая окна, и указывает на одно из них. — Вот то окно выходит на северную сторону – там ему будет просто замечательно. Сакура только кивает. Подхватывает горшочек, выходит из-за стойки и ставит его аккуратно на указанный Суо подоконник. Смотрится… неплохо. Живенько даже. Котоха давно думала купить какую-нибудь пальму в горшке – размах действий у этой женщины был грандиозным, Сакура бы не удивился, если бы она притащила настоящую пальму, поэтому хорошо, что Суо подарил всего лишь небольшой цветочек. — Я буду его проверять, — обещает Суо с лёгким смешком. Отпивает воды из стакана, снова оглядывается. — Спокойный у вас район. У меня утром не так много людей было – зато к вам, кажется, ходят часто. Сакура просто пожимает плечами. — Ну, нас уже знают. К тебе тоже привыкнут, не парься. Допивая воду, Суо только кивает. — Ну, тогда хорошего дня. Я, пожалуй, пойду. — Того же, — кивает Сакура. Колокольчик над окном прощально звенит о закрывшейся двери. Сакура провожает взглядом чужую ровную фигуру и смаргивает с ресниц картинку красивой улыбки нового знакомого. И че вообще приходил… непонятно. Стакан Сакура относит в мойку, сразу моет его. Протирает стойку до идеальной чистоты. Точно. Он же кофе выпить хотел… Суо больше не приходит – к нему, по крайней мере. Котоха во время одной из совместных смен как-то роняет, что к ней он пару раз заскакивал в обед, поболтать ни о чем. Говорит, что он приятный парень. И лукаво посверкивая глазами говорит, что он вскользь расспрашивал про Сакуру. Сакура только отмахивается, но щеки предательски краснеют. В стеклянную дверь кофейни хорошо видно, как к Суо начинают захаживать привыкшие к новому лицу горожане. Их становится всё больше – молодые мужчины, женщины в годах, парочки, дети… Они заходят в магазин с лёгкой настороженностью к чужаку на лице, а выходят довольные и с букетами в руках. Кажется, Суо неплохо умеет делать свою работу. Сакуре и самому хочется заглянуть в цветочный магазин. Посмотреть, чего там у него интересного, снова, может быть, поймать на себе чужой смешливый взгляд. Но ему как-то неловко – социальные взаимодействия у него до сих пор получались хреново. Дурацкая зажатость боролась внутри с любопытством. Суо был интересным. И Сакуре ужасно хотелось узнать его поближе. И… наверное, теперь его очередь – сделать следующий шаг? Свёрток с чинцуко под мышку – ну нельзя же идти, типа, в гости с пустыми руками – в руки горшок с подаренным Суо цветком, чтобы был “повод” к нему заглянуть. Сакура вешает на дверь кофейни табличку о перерыве – впрочем, если кто-то захочет зайти, он увидит и быстро подойдёт – и переходит через дорогу. Толкая стеклянную дверь цветочного магазина, Сакура сразу начинает с предъявы, едва видит Суо, склонившегося над букетом у прилавка: — Мне кажется, твой зам-замику-замел-, — Сакура спотыкается на идиотском названии цветка, краснеет и ругается, — Блять, Коноха, короче, скоро сдохнет. Поднимая взгляд на голос, Суо растерянно моргает, но, узнавая Сакуру, расплывается в улыбке. — О, Сакура-кун, — приветствует он. — “Коноха”? Ты так назвал цветок? — посмеивается он, выходя из-за стойки. — Слышал, Котоха-чан кличет его “Хару”. У вас, похоже, одна мысль на двоих. Сакура вспыхивает ещё ярче. — Да не в её это честь! Это типа… листочек. Блин, надо ж как-то к нему обращаться? Твоё название хер выговоришь. Суо только посмеивается. — Конечно-конечно. Замиокулькас, кстати. Ну... на прошлой неделе, на смене Котохи-чан, я его проверял… все было хорошо, — Суо склоняется над цветком, задумчиво его рассматривая. — Ты с чего взял, что с ним что-то не так? Когда Суо наклоняется, одна из его длинных серёжек мажет кисточкой по пальцам Сакуры. От этого от самых ладоней и до плеч почему-то прокатываются мурашки и Сакура с силой стискивает горшок в руках. — Ну вот же! — тычет он пальцем в один из листочков, слегка пожелтевший на конце. Суо рассматривает его внимательно. Тянется вдруг к горшку, опускает палец в землю. Сакура только удивленно наблюдает за его ведьмовскими приколами. — Вроде не залили… — бормочет Суо задумчиво, и, вытащив палец, быстро вытирает его о платок, выуженный из кармана. — Для них это нормально. Не переживай. Пациент полностью здоров. — Да блять, растение – это ответственность! — ворчит Сакура, хмурясь. — Конечно я за эту хуйню переживаю. Суо посмеивается тихо, возвращаясь за прилавок. — Не волнуйся. Если что – я обязательно его спасу, — и, лукаво сверкнув тёмным глазом, он тут же добавляет. — Но ты можешь приходить и просто так, если что. — Да пофиг, — бормочет Сакура, отводя взгляд. Он чувствует, как сильно покраснели его скулы от того, как Суо быстро раскрыл его глупую маленькую хитрость. Кажется, что повода задерживаться здесь больше нет – и всё же он стоит, как дурак, посреди магазина, не торопясь уходить. — Ты принёс ещё что-то? — подмечает Суо, замечая сверток, который Сакура держит подмышкой. И тут же предлагает, — Может, чаю? Выдыхая с облегчением, Сакура подходит ближе к стойке и ставит на неё Коноху, опуская рядом бумажный пакет с печеньем. — А кофе нет? — Не пью, — покачивает головой Суо. Сакура вздыхает. — Ну, давай твой чай… — Тебе понравится. Суо уходит куда-то в подсобку, прикрытую полупрозрачным занавесом. — Проходи сюда, Сакура-кун, — окликает он негромко, и Сакура, подхватив бумажный пакет, идёт за ним. — Можешь присаживаться, — машет он на небольшой столик в углу крошечного подсобного помещения. Сакура устраивается на одном из стульев, осторожно оглядываясь. Тут так же холодно, как и во всем магазине – по коже против воли бегут мурашки. Вокруг несколько высоких стеллажей, забитых книгами, большими журналами учёта и разными мелочами в восточном стиле. На стол опускается деревянный поднос, и Сакура любопытно рассматривает небольшой чайник – глиняный, наверное, на вид тяжелый – крошечные чашечки, как для эспрессо, и фигурки, покрытые тёмным налётом. — А что это? — тыкает он пальцем в одну из фигурок – дракончика. Рядом есть ещё жаба, смешной пухлощёкий кот, пузатый монах… Выглядят они забавно – может, это печенье? — О, это чайные духи, заточенные в глину, — низким шёпотом делится Суо, отходя, чтобы поставить воду. — Божество нужно задобрить, чтобы чай получился вкусным. — Рофлишь? — хмурится Сакура, тыча аккуратно за спиной Суо в пузатого монаха. Твёрдый. Не печенье. — Ничуть, — качает головой Суо. Кисточки в его ушах красиво колышутся, и Сакура залипает на них взглядом, словно кот. А потом засматривается и на самого Суо – на то, как тот плавно, словно танцуя, движется по подсобке: моет руки, достаёт какие-то коробочки, ополаскивает чашки. Он словно устраивает целое представление из обычного наливания чая. Это… завораживает, на самом деле. Какого хрена он такой красивый? Ну пиздец. — Что за чай-то хоть? — спрашивает Сакура, следя за движением красивых рук. — Гёкуро. Он немного сладковатый – думаю, тебе понравится. — Ты прям так возишься… — Сакура покачивает головой, глядя, как Суо, красиво приподнимая чайник, проливает чаем фигурку дракона. — Как будто для тебя это целое искусство. — Так и есть, — спокойно кивает Суо. — Чайная церемония – это таинство. Так что, считай, делюсь с тобой фамильными секретами. После такого – только замуж. Когда он подмигивает ему – или, может, просто моргает? хрен его разберёшь – Сакура краснеет и отворачивается под тихий смех. — И че тогда чайную не открыл? — Я хотел, — Суо скорбно вздыхает, опускаясь на стул напротив. — Но на меня напала чайная мафия. Пригрозила лишить второго глаза, если посмею открыть такое заведение… Ведь, знаешь, чаем можно даже лечить людей, Сакура-кун! Чайная мафия не может позволить себе терять деньги, она в сговоре с фармацевтическими компаниями… – Ты, бля, только из-за этих уродов не открыл свое дело? Ну так херня это все, я бы тебя защити… — начинает Сакура хмуро, но натыкается на смеющийся взгляд Суо и резко осекается. — Ты снова мне пиздишь? — Нет, Сакура-кун, как я могу! — машет руками Суо, но искорки во взгляде выдают его с головой. — Чайная мафия действительно существует. Просто любовь к цветам оказалась сильнее, — он замолкает на секунду, разливая чай по чашкам. — Она досталась мне от матушки. Которая недавно умерла. Неловкая тишина повисает в воздухе. Сакура хмурится, тупит взгляд, сжимая кулаки. — Соболезную, — выжимает он из себя неуклюже. Он хрен знает, что говорить в такой ситуации. У него-то с родителями отношения были херовыми. Но он бы, наверное, всё равно расстроился, если бы они умерли – несмотря ни на что, всё же родственники, пусть и хуёвые. — Спасибо, — склоняет голову Суо. — А что твои родители? Ты из этого города? — Нет, — коротко отрубает Сакура. — Не сдохли, кажется, но если так – туда им и дорога, — бросает он раньше, чем успевает подумать, но тут же осекается. Верх, блядь, тактичности – говорить такое человеку, недавно потерявшему мать. — Прости. Грубо вышло. — Ничего, — Суо только улыбается коротко и переводит тему. — Вот, держи, чай готов. Только осторожнее, горячий. Сначала подуй немного. Крошечная чашка почти исчезает в ладони Сакуры. Он осторожно подносит её к губам, честно дует на воду, отпивает немного. И морщится. Непривычно. — Кофе лучше, — ворчит он, делая ещё один крошечный глоток. — Это ж, блин, просто… вареная трава. — Ты ранишь меня в самое сердце, Сакура-кун, — скорбно сообщает Суо. — Да не, ты классно заварил, — тут же краснеет Сакура, честно пытаясь распробовать тот “сладковатый вкус”. — Вкусно. И то, что ты вот там руками делал, ну, с фигурками… тоже здорово. Суо коротко смеётся, отпивает чай, бросая на Сакуру лукавый взгляд поверх чашки. — У меня вообще талантливые руки. Пальцы так особенно. Сакуре слышится в этом какой-то подтекст, потому что щеки отчего-то теплеют, но он не понимает, какой. — Угу. Круто, — бурчит он, допивая залпом чай. — У меня так-то тоже. Я хорошо варю кофе. — Ещё чаю? — предлагает с улыбкой Суо. И, когда Сакура толкает по поддону чашечку, наполняет её новой порцией чая до краёв. Взгляд Сакуры скользит по лицу напротив. Пряди тёмных волос в полумраке подсобки кажутся почти чёрными, но, Сакура это видел, на свету они отдают в красивый тёмно-красный оттенок. Как… как дерево вишни. Как его имя. Забавно. Взгляд сам собой скользит по черной повязке на глазу – она, наверное, должна смотреться инородно, но Суо даже идёт. Придаёт его облику вот эту загадочность, которую Суо так подчёркивает своим поведением. — Хочешь спросить про мой глаз, да? Краска опаляет щёки – Сакура видит смеющийся взгляд Суо и понимает, что его поймали за откровенным разглядыванием чужого лица. Он цыкает и отводит взгляд. — Да это твое дело вообще. Мне без разницы. Он, в общем-то, и не врёт – может, ему и интересно, что там за история, но если Суо не захочет рассказывать – это его личное дело. Суо же не выспрашивает, че у него с волосами или глазами. — Я тебе расскажу, Сакура-кун, — Суо серьёзно кивает. — В моей глазнице заточен древний демон. Повязка его сдерживает. Но если он вырвется… — Суо вдруг склоняется ниже, к Сакуре, подцепляет ногтем повязку, и Сакура невольно напрягается, сжимая в ладони чашечку с чаем. Суо близко – слишком близко. Его дыхание почти чувствуется на лице. Сакура задерживает дыхание. Взгляд почему-то опускается на красивые губы, подрагивающие в намёке на улыбку. Суо замирает вот так на несколько томительно-долгих секунд. И плавно отстраняется, с тихим хлопком отпуская повязку. — Ох, нет, это будет неприятно. Не хочу разнести весь магазин. — Да ты! Блин! Шуточки у тебя, – ворчит Сакура, и, зажмурившись, одним глотком выпивает чай. Интерес всё ещё тлеет где-то внутри, но, что ж – его ловко щёлкнули по носу за непрошенное любопытство. Очень искусно – не хочется этого признавать, но Сакура даже слегка восхищен. — Печенье тебе, кстати. Поешь потом, — кивает он на позабытый бумажный сверток. — Обязательно, — улыбается Суо самыми кончиками губ. Сакура достаёт телефон из кармана, смотрит на время – скоро пойдут постоянники, Пора бы заканчивать перерыв. Он итак не думал, что задержится так надолго, но… что ж. Это и вправду было интересно. — Я пошел. Сакура поднимается из-за стола, и Суо тут же встаёт вместе с ним. — О, Сакура-кун, подожди секунду, — просит он, выходя в магазин. Ныряет в стеклянный холодильник, копается в цветах, быстро щёлкает ножницами. — Вот. Это тебе. Сакура растерянно моргает – Суо протягивает ему красивый жёлтый цветок на высокой ножке. — Это гербера, — поясняет Суо с улыбкой. — Считай, за печенье. Взгляд Сакуры недоумевающе проходится от цветка, который Суо держит в ладони, до его лица. Рука тянется сама собой – он забирает аккуратно цветок, на секунду соприкасаясь пальцами с пальцами Суо. — Спасибо… типа? — бормочет Сакура, краснея, и торопливо подхватывает с прилавка притащенный им замио-как-его-там. Вернувшись в кофейню, он ставит Коноху на его законное место на подоконнике, а герберу – в высокий стакан с водой на прилавок. Пиздец, ушел с одним цветком, пришел с двумя… почкование какое-то. Котоха лениво листает журнал, распластавшись по стойке. Сакура по третьему разу намывает помпы в сиропах – делать нечего, сегодня какой-то необычный выходной, обычно по воскресеньям у них дел хоть отбавляй, поэтому и работают вдвоём. Взгляд скользит по меню на стене – кофе, кофе, кофе, лимонад, чай в пакетиках… Сакура вдруг прикусывает губу и хмурится, задерживаясь на строчке с чаем в меню. — Слыш, Котоха. Может, нормальный чай в меню введем, а? Девушка тут же отстраняется от журнала, откидываясь спиной на стул. Смотрит на Сакуру с лёгким подозрением во взгляде, щурит глаза. — Ты же в прошлый раз был против? Кто говорил, что у нас кофейня, а не чайный дворик английской королевы? Сакура вспыхивает, отворачивается от Котохи, с усердием вставляя помпу в бутылку сиропа. — Имеет, блин, человек право передумать? — ворчит он, убирая бутылки по своим местам. Котоха смотрит на него ещё пару секунд – Сакура чувствует её внимательный взгляд спиной – а потом шумно, с лёгким смешком, выдыхает. — Имеет-имеет. Не кипятись. Ну, хорошо, я только “за”. Посмотри сорта и выберем парочку. Сакура только кивает. Как там назывался чай, который ему наливал Суо… гетеро? Гёкуро, вот, точно. Заварить его также, как у Суо, у него, наверное, не получится, чайника и вот этой жабы с ушами у него нет, но и так должно получиться неплохо. Хоть какое-то будет разнообразие… Сакура старательно гонит от себя мысли о том, как в следующий раз предложит Суо чай и тот, конечно же, очень удивится – только краснеет едва заметно ушами под внимательным взглядом Котохи. Ключ с тихим щелчком проворачивается в двери. Сакура дёргает ручку, проверяя, что кофейня закрыта – не то, чтобы он чего-то боялся, вряд ли к ним залезут халявного кофе попить, но просто на всякий случай. Уже поздний вечер, на улице темно, а он задержался из-за инвентаризации, которую Котоха коварно свалила на него и ускакала на свидание. Флаг ей в руки, конечно, у Сакуры-то своей личной жизни нет, может и задержаться, как нехуй делать. Он вдыхает тёплый ночной воздух, на секунду прикрывает глаза. И тут же хмурится, слыша из-за угла странные звуки. Их район не так давно стал таким тихим. Когда Сакура только сюда переехал, власть местной банды – Бофурин – только-только начинала набирать обороты, и всяких отбросов по улицам ходило предостаточно. Сакуре было только в радость отметелить мудаков, решивших, что им можно больше, чем другим, только потому, что они, как крысы, брали количеством – а потому с Бофуриновцами он сошёлся легко, в банду, правда, так и не вступив. Казалось, что вроде давно всё было спокойно – но, кажется, мудаки на свете не переведутся никогда. Быстро, но тихо Сакура заходит за угол, двигаясь в направлении звука. И видит то, что заставляет его стиснуть кулаки в молчаливой ярости. Несколько парней настойчиво уводят какую-то девушку в сторону подворотни – по лицу бедняги видно, что она вот-вот разрыдается. Именно её слышал Сакура – ей усиленно затыкали рот, но она всё бормотала просьбы её отпустить. И, конечно, слышался гиений хохот придурков. — Слыш, и чё вы тут устроили? — Сакура кидает рюкзак с вещами в угол, чтобы не попортить вещи, и, сжав кулаки, выступает под свет тусклого фонаря. — А ну отпустили быстро. Один из парней – лидер, если судить по уровню тупости на лице – отпратно склабится. — А ты типа в защитники заделался? Тупой вопрос поддерживает вся стая таким же тупым хохотом. Сакура еле удерживается, чтобы не сплюнуть на землю. Шакалы, как они есть. В школе, в которой Сакура учился, таких было полно. Слабаки, ничего из себя не представляющеи, которые нападают исключительно сбившись в толпу. – Если и да – то что? Голос у Сакуры спокойный. Он в себе уверен – придурков он уложит и одной левой, и плевать, сколько их. Явно забавляясь, хулиганы отпускают девушку – и та быстро отшатывается от них, юркая за спину Сакуры. — Не мешайся, встань к стене, — бросает он ей, не оборачиваясь, и тут же молча бросается в атаку. Когда он последний раз дрался – несколько месяцев назад? Но кулаки ныли в предчувствии драки, сил он явно не растерял ни на каплю. И Сакура прыжком с ноги сносит сразу двоих, добавляя сверху мощным ударом кулаков. Чтоб не вставали подольше. Бесят. Хулиганы разлетаются, как кегли. Сакура краем глаза следит, чтобы к испуганной девушке, вжавшейся в стену, не подходил ни один из них, а потому чуть не пропускает удар в спину – чувствует, как воет интуация, оборачивается волчком, дико скалясь, но ударить не успевает – мелькает смазанная тень, и неудачливого парня сбивает с ног знакомая тёмная фигура. Суо изящно опускается на ноги, оглядывается по сторонам с улыбкой во взгляде, осматривая пытающихся встать хулиганов. — Ого, сколько их. Это ты так, Сакура-кун? Неплохо. Раздаются тихие стоны и злобный мат – те, что не вырубились, поднимаются на ноги, сжимая кулаки. — Но они, кажется, добавки хотят, — подмечает Суо, склоняя голову к плечу. Сакура только оскаливается зло. — Ну, можем устроить. Несколько минут – и всё кончено. С Суо Сакура справляется гораздо быстрее. И успевает краем глаза заценить то, как красиво и изящно тот движется, даже в драке не теряя своего возвышенного вида. Надо же – выглядит таким тонким, а удары у него – закачаешься. Сакуре даже хочется с ним подраться – просто, чтобы почувствовать эту силу на себе. — А теперь уёбывайте и не суйтесь в этот район, — рявкает Сакура напоследок, подпинывая лидера под задницу. И смотрит внимательно, как тот со своей шайкой убирается прочь. — Спасибо вам! — слышится дрожащий голос девушки. Сакура, вздрогнув, оборачивается к ней, и видит, что та всхлипывает, прижимая ладони к груди. — Я бы не… Они… — Забей, — коротко бросает Сакура, хмурясь и опуская взгляд. Чужая благодарность до сих пор иногда заставляла его чувствовать себя пиздец как некомфортно – но он уже хотя бы не сбегал под “Я просто люблю драться!” – и это, по авторитетному мнению Котохи, уже был огромный прогресс. — Тебя проводить может домой? Девушка только мотает головой, быстро утирая лицо. — Нет, я тут живу… недалеко… не дошла совсем немного… — Всё же мы проводим, — Суо выступает вперёд, протягивая девушке платок. — Не переживайте, идите впереди. Мы просто проверим, чтобы они не вернулись. Та принимает платок с кивком, отворачивается от них и выходит на освещенную улицу. Её лица теперь не видно – и Сакура облегченно вздыхает, подхватывая с земли рюкзак. Никогда не умел разбираться со слезами. С девчачьими или нет, пофиг. Всё равно как-то это некомфортно, когда человек вот так ревёт, а что сказать – непонятно. — Ты, если что, в “Потос” заходи, — бросает Сакура, когда они проходят мимо кофейни. Девушка вздрагивает, оборачиваясь, и Сакура кивает ей на вывеску. — Я тут работаю. Если чё, защищу. — Какой ты защитник, Сакура-кун, — негромко шепчет ему на ухо Суо. Кисточка его серёжки мажет Сакуру по щеке, и он вздрагивает, по-идиотски краснея. Да чего у него на эти серёжки такая тупая реакция?! — Завались, — стискивает зубы Сакура, пытаясь пихнуть Суо локтем, но тот проворно отскакивает, посмеиваясь. — Надеюсь, если мне понадобится помощь, я тоже могу рассчитывать, что Сакура-кун меня защитит? Глаз Суо игриво посверкивает алым в свете тусклых фонарей. Сакура цыкает под нос, отворачиваясь от него. — Да ты сам завалишь кого угодно. — Ну, не прям уж кого угодно, — покачивает головой Суо. — Но кое-кого, смею надеяться, вполне себе могу. Сакура смотрит на него подозрительно. Губы Суо изгибаются в улыбке. — Чё, со мной подраться хочешь? — бросает Сакура, стискивая кулаки. Суо склоняет голову к плечу. Улыбается шире. — А ты так хочешь, чтобы я тебя завалил? Уши вспыхивают алым – под цвет бусинам в сережках Суо. Сакура только бессильно выдыхает сквозь зубы, снова отворачиваясь от Суо. — Кто еще кого завалит! — цедит он, чувствуя, что из ушей вот-вот повалит пар. — Меня устроит любой вариант, — посмеивается Суо, ловко уворачиваясь от очередного тычка. Сакуре опять кажется, что он чего-то не понял. Они же про драку говорили? Нет? — Спасибо, что проводили, — вдруг слышит Сакура девичий голос. Незнакомка стоит на лестнице небольшого домика, кланяется им коротко. — Спасибо! — повторяет она и исчезает за дверью. Сакура успевает только проводить её взглядом и пожать плечами. Дошли – и хорошо. И вправду недалеко. Ему домой даже в ту же сторону. — А меня проводишь, Сакура-кун? — спрашивает Суо, улыбаясь. — Поздно уже. Вдруг на меня кто нападёт? — Да уж надеюсь! — в сердцах бросает Сакура, и, разворачиваясь, уходит прочь, сердито пыхтя. Но даже его разъяренные шаги не перекрывают тихий смех Суо, разнёсшийся по тихой улице перезвоном колокольчиков. Когда Суо заглядывает в кофейню на следующий день, у Сакуры запара. Он лишь смотрит на него, кивает коротко в сторону ближайшего пустого столика – мол, если хочешь, то жди – и отворачивается к кофемашине, выполняя очередной заказ. Суо, на удивление, дожидается. Когда Сакура выходит из-за прилавка, он читает книгу, закрывая её, как только Сакура останавливается перед столиком, опуская перед Суо чашку чая и тарелку с брауни, который сам испёк вчера вечером и угощал им сегодня некоторых постоянников. — О, Сакура-кун, прости, но мне лучше воды, — Суо виновато улыбается, окидывая взглядом чашку. — Чай в пакетиках я не уважаю ровно так же, как ты обычный. Румянец окрашивает щёки. Сакура тянется ладонью к затылку, отводя взгляд. — Да нет, у нас типа… в меню сейчас есть нормальный чай. Ну, твой. Который ты заваривал. Сакура успевает взглянуть на Суо вовремя – ровно тогда, когда глаз Суо округляется в выражении удивления. Он вспыхивает тут же, отчего-то чувствуя потребность оправдаться. — Ну, я заказал, чтоб ты воду не хлебал, — агрессивно сжимает зубы Сакура, хмурясь. — Че такого? — Ничего-ничего, — Суо справляется с собой быстро – и тут же аккуратно подхватывает чашку, поднося её к губам. Жмурится, делая крошечный глоток – Сакура, кажется, даже не дышит, пока ждёт его реакции. — Спасибо, Сакура-кун, — Суо тепло улыбается, глядя на Сакуру поверх чашки. — Ты очень вкусно завариваешь чай. — Все равно кофе лучше, — бурчит Сакура, глядя, как Суо отщипывает крошечный кусок от брауни, кладя его в рот. — Разумеется, — щурится в улыбке Суо. И тут же кивает на цветок в прозрачной обертке, лежащий на столе – Сакура его и не сразу заметил. — Это, кстати, тебе. За то, что так отважно охраняешь район и наш покой. — Херню не неси. Сакура, пусть и ворчит, но цветок всё же поднимает. Надо бы в стакан поставить. Красивый. Белый и такой… будто бы ненастоящий. Большой, красиво закрученный. — Это что? — Калла, — коротко улыбается Суо. — Ей не нужно много воды, хорошо? — Ты, блин, скоро здесь свою оранжерею устроишь, — ворчит Сакура, уходя за стойку, чтобы поставить цветок в воду. Там, в другом стакане, ещё стоят подаренные Суо недавно – как там он их назвал? – астры. Цветок устраивается на стойке. Сакура смотрит на него, на второй небольшой букет – и внутри что-то приятно теплеет. Суо заходит к нему всё чаще – даже чаще, чем к Котохе, как она ему как-то шутливо жалуется на одной из совместных смен. Он не мешает вовсе – если Сакура занят, то приходит попозже или сидит за столиком, пока тот не освободится и просто смотрит, как Сакура ловко делает кофе, мелькая за прилавком. Сакура каждый раз угощает его чаем и пирожными – но не теми, что были в ассортименте, а собственными. Суо хотелось угощать именно вот так, чем-то сделанным своими руками. И пусть тот не всё ел, отговариваясь своей диетой, всё же ему явно нравилось – и от этого Сакура чувствовал, как внутри что-то мурчит, как кот, свернувшийся в клубочек под солнечным сплетением. Сакура всё не оставлял попыток приобщить Суо к культуре кофе – притаскивал бумажный стаканчик с собой, когда приходил в цветочный. Пару раз Суо даже пробовал – делал глоток из его стакана, но неизменно с улыбкой говорил, что это все же не его. А Сакура потом, как дурак, краснел, прижимаясь губами к стаканчику ровно в том же самом месте. И, ловя на себе хитрый взгляд темного глаза, смущался только больше, с обреченностью понимая, что Суо, блин, все замечает – и все понимает, вот такой он замечательный и внимательный ублюдок. А ещё… с недавних пор Сакура начал утром, ровно перед своей сменой, находить у двери небольшие букеты. Он, конечно, знал, что оставляет их Суо – кто ещё-то? – но застигнуть его на месте преступления никогда не получалось. Все букеты были разные, ни разу Суо не повторялся. И все до одного безумно красивые. Из одного цветка или из нескольких, подобранных так красиво, что хоть фоткай и выкладывай – но Сакура никакого инстаграма не вёл. Пышные букеты, от мыслей о стоимости которых Сакуре становилось плохо, и совсем скромные, но не менее красивые. Сакура понять не мог, зачем Суо их ему просто так дарит, а спрашивать в лоб как-то стеснялся. Суо ведь и лично ему цветы притаскивал – на всё находил повод. То “День сегодня такой хороший”, то “Ах, я слышал, у вас новая позиция в меню?”, то “Ты знал, Сакура-кун, что сегодня всемирный день роз? Так вот, это тебе”. У него на все находился ответ, а Сакуре, блин, было приятно, пусть и до ужаса непривычно принимать цветы, поэтому он брал их – краснел, бледнел, ругался, что дня роз не существует и наверняка Суо пиздит, как дышит, но цветы ставил на стойку. И взамен угощал Суо чаем и пирожными, которые сам пек, уже запомнив, что Суо попробует точно, а от чего откажется. Просто потому, что ему нравилось печь, ясно, не потому, что ему Суо хотелось в ответ порадовать. Букетов становится так много, что Сакуре уже некуда ставить их дома, и он оставляет парочку в кофейне. А потом ещё парочку. А потом Нирэй вдруг в его смену пишет: “Я загляну к тебе днем, ок?”. Сакура только моргает растерянно. Они с Нирэем виделись только в выходные – чё он, соскучиться успел? Но отвечает он только короткое “Ок”. И совсем не ожидает, что Нирэй придёт вместе с Котохой, у которой, вообще-то, сегодня выходной. Глядя, как девушка переворачивает табличку “Перерыв” на двери, Сакура хмурится, а потом совсем напрягается, когда друзья обступают его с двух сторон. Молчат ещё так, переглядываются таинственно, смотрят на него. — Как давно ты встречаешься с Суо-куном? — начинает Котоха. — Я думал, мы друзья, Сакура-сан! Такие вещи рассказывают! — тут же подхватывает Нирэй. Вытаращив глаза, Сакура молча смотрит на них. Секунду, две. Кажется, что целую вечность. — Чего? — наконец рявкает он, краснея, как букет камелий на подоконнике. — Ну… все эти букеты, — Котоха обводит рукой кофейню, и, да, букетов действительно предостаточно. Хотя бы по паре цветов стоит на каждом подоконнике и на стойке. — Там в одном даже открытка есть ты в курсе? “Открытка”? Сакура хлопает глазами, скользя взглядом по цветам. — Н-нет… — В открытке что-то типа “Буду с нетерпением ждать следующей встречи”, — цитирует Нирэй по памяти и прижимает ладони к груди. — И сердечко нарисовано! Сердечко, Сакура-сан! А цветы, между прочим, сами по себе очень говорящие! — Да вроде молчат, — ворчит Сакура и ойкает, когда Котоха щёлкает его по лбу. — Он про язык цветов, дубина. Про их значение. Сакура хмурится, потирая обиженно лоб. — Ты думаешь, он не просто так дарил красивые цветы, а, типа… со смыслом? Нирэй и Котоха синхронно вздыхают – так тяжело, что Сакуре кажется, что его сейчас сдует. — Сакура-сан, — начинает мягко Нирэй. — Сколько букетов тебе принесли? Сакура начинает считать на пальцах, но сбивается, когда их не остаётся. Матерится под нос, бурчит что-то типа “Да какая разница?”. — И как ты думаешь, почему? — добавляет Котоха. — Я ебу? — огрызается Сакура, в защитном жесте скрещивая руки на груди. — Ну, захотелось ему. Человек, блин, в цветочном работает. Может ему девать их некуда? — То есть, мы берем за данность, что за тобой ухаживают, — кивает Котоха, игнорируя его ответ, и Сакура почти задыхается от возмущения. — Перейдём к другому вопросу. Как ты думаешь, флорист знает язык цветов? — Суо-сан точно знает, — кивает Нирэй. Сакура кидает на него подозрительный взгляд. — Ты-то откуда знаешь? — Ну, я к нему заходил за цветами для… — Нирэй замолкает, краснеет, отмахиваясь руками. — Это неважно! Сейчас речь о тебе, Сакура-сан! — Мы к этому ещё вернёмся, — многообещающе смотрит на него Котоха и тут же возвращает внимание к Сакуре. — Итак. Язык цветов. Тонна букетов, которые захватили нашу кофейню. Между прочим, мне Суо-кун цветы не носит. И никому на нашей улице тоже. Если он избавляется от остатков, как ты говоришь – как-то не особо результативно. Сакура не хочет этого признавать, но почему-то от того, что Суо дарит цветы только ему, в груди теплеет. — Блять. Ну хорошо. Допустим. Ну и… что вот это все означает? Сакура окидывает пространным жестом цветы вокруг. Нирэй, оглядываясь, хмыкает. — “Ты прекрасен”, — перечисляет он, поочередно указывая на букеты. — "Я украшу твою жизнь". “Я очарован навсегда. “Думаю только о тебе”. "Ты делаешь мир лучше". С каждым словом Нирэя Сакура краснеет всё сильнее. Сердце бешено колотится в груди – он вдруг смотрит на букеты совсем по-другому, вспоминая выражение лица Суо, когда тот на них мельком смотрел. — Достаточно, — хрипит Сакура, закрывая красное лицо рукой, но Нирэй безжалостно его добивает. — О, ещё вот эти. "Мое сердце принадлежит тебе". — Откуда ты, блин, всё это знаешь, — бормочет Сакура, отворачиваясь от друзей. — Да потому что я умею гуглить! — почти стонет Нирэй. — И потому что я вижу, как вы друг на друга смотрите, Сакура-сан! Сакура, было, вскидывается, чтобы, конечно же, сказать что никак он на Суо не смотрит, но Котоха затыкает его быстрым жестом. — Да, и ты тоже до отвращения очевидно влюбленный идиот. Просто уже поговорите! — стонет она, прикрывая ладонью порозовевшее лицо. — Нормальным языком! А то ты говоришь, что он тебе нравится, угощая его своей выпечкой, которую, между прочим, не каждому предлагаешь, а он цветами! Два идиота. — Убирайтесь, — только и отмахивается Сакура, весь красный, и быстро идёт к двери, чтобы снять с неё табличку. — Мне надо работать. Когда он оборачивается, друзья, конечно же, уже расположились за барной стойкой. — Кофе лучше сделай, — постукивает Котоха ногтями по столу. — Давай. За наши моральные страдания. — Чертовы вымогатели. Всё ещё красный, Сакура всё же бредёт к кофемашине и делает Котохе и Нирэю кофе. И, конечно же, ставит перед ними испечённые ещё утром кексы. Потому что своих друзей он всё же любит. И Суо, кажется, тоже. Ну пиздец. Суо заглядывает следующим же вечером, когда Сакура готовится к закрытию. Улыбается, протягивает Сакуре небольшой букет розовых цветов. Краска сама собой опаляет щёки; теперь, блин, для Сакуры цветы от Суо – ни хрена не просто цветы. — А что это за цветы? — спрашивает он у Суо с подозрением в голосе. — Это? — Суо удивляется немного, но всё же отвечает. — Гардении. — Угу. Кивнув, Сакура достаёт телефон из кармана фартука, забивает название цветов в гугл, ища значение. И тут же краснеет, запихивая телефон обратно. Так и не забрав цветы, уходит за стойку, достаёт из-за прилавка тарелочку с печеньем и бахает на стойку, заставляя Суо заинтересованно подойти ближе. – В общем. Я… — Сакура отводит глаза, стискивает зубы, хмурится, чувствуя, как снова теплеют щёки от прилившей крови. — У выпечки нет какого-то идиотского языка, но это тебе. На красивой белой тарелке прямо перед Суо лежит пирожное в виде сердечка. — О… — Суо округляет глаз, рассматривая печенье. — Это очаровательно, Сакура-кун, — он оглядывает стеклянную витрину, подмечая, что такого на ней нет. — Подожди, ты делал его сам? — Как и все остальные, которые я тебе приносил, — ворчит Сакура, в защитном жесте складывая руки на груди. — О… — как-то беспомощно тянет Суо. Замолкает ненадолго, глядя, как Сакура выходит из-за стойки, и всё же аккуратно вкладывает букет в его руки. — Знаешь, я… я в тебя влюблен, Сакура-кун, — признаётся он с подрагивающей на губах улыбкой. — Ты просто… ты невероятный. Пряча лицо за букетом, Сакура тихо фырчит, скрывая смущение. — И все вот эти цветы… — он машет рукой в сторону подоконников, уставленных стаканами и вазами. — Ты правда чета ими говорил? Суо просто улыбается – но Сакура итак всё понимает по его взгляду. – Ты!... Ты, сука, сказать просто не мог, что я тебе нравлюсь? — рявкает Сакура, краснея, как цветы, которые он держит в руках. Суо только негромко цокает. В его взгляде танцуют смешинки. — Сакура-кун, так было бы совсем не интересно. — Не интересно ему, блять… — Сакура выдыхает негромко, запускает ладонь в волосы на затылке. Охренеть, теория заговора Нирэя и Котохи оказалась правдой… Когда в следующий раз Нирэй начнёт затирать, что Умэмия выращивает в своём садике вовсе не обычные помидоры, он, пожалуй, ему поверит. — Кстати… — вдруг произносит Суо, плавно шагая вперёд. — На языке цветов гардении означают ещё и “Можно ли мне тебя поцеловать?”. Сакура пристально смотрит в смеющийся глаз – лицо Суо так близко к его собственному, что взгляд против воли опускается на губы. — Врешь, — как можно более уверенно произносит Сакура. — Вру, — улыбается Суо. — Так что, можно? — Можно, — кивает Сакура. И, опуская букет, целует его сам. Похер, как, но общий язык, кажется, они всё же нашли. Даже два.