Не взаимно, ты прости...

- Виталик, ты только не расстраивайся... - Саша похлопал парня по плечам - это не взаимно. Виталик опустил взгляд, по его телу прошла неприятная дрожь. - прости, но я не тот, кто тебе нужен. И он ушел. Композитор остался стоять в комнате совсем один со своими мысли. "Не тот, кто тебе нужен..." Слова эхом отдавались в голове, болезненным уколом напоминая о наивных надеждах, которые он так тщательно лелеял. Он ведь и сам понимал, где-то глубоко внутри, что это маловероятно. Саша... он был как солнце, яркий, притягивающий, но не предназначенный для того, чтобы согревать одного человека. Он светил для всех. Он вспомнил, как все начиналось. Как в их дружбе возникло что-то большее, чем просто товарищество. Как он смущался, когда Саша смеялся над его шутками, и как сердце замирало, когда их взгляды пересекались. Но теперь все это казалось далеким и недостижимым, как мечта, которую не суждено осуществить. «И почему, я снова думаю о нём?» Спросил Окороков у себя так и думая о Шишинине. Горячая и горькая слеза покатилась по щеке. В сердце ткнули иглой. Окороков ожидал, что будет все именно так, но не ожидал, что будет так больно. Парень упал на коленки, смотря на закрытую дверь. Всё. Теперь он один. За одной слезинкой последовала еще одна, и Виталик, сам того не заметив, начал плакать. Нет, не так как обычно, нет, это было больнее и неприятнее. "Как же так..." Он посмотрел на себя "Почему я такой..." От этих мыслей стало еще больнее, слёзы текли градом по щекам. Единственное, что ему хотелось, это провалиться под землю от своей никчёмности. Саша, после того как закрыл дверь, не смог сделать ни шага. Его будто парализовало. Сердце бешено колотилось, а на душе скреблись кошки. Было больно до слез слышать то, как бедный Виталик плачет, плачет из-за него. Хотелось забыть обо всем вернуться в комнату, и обнять его. Мужчина скатился вниз по двери и прикрыл лицо ладонями. Он не знал как ему поступит, не знал, что делать в этой ситуации, он боялся осуждения со стороны. А с другой стороны, было больно. Очень больно. Саша сам загнал себя в тупик. Каждый крик Виталика из комнаты отдавался болью в груди. Лишь бы никто не видел их обоих сейчас. Саша смотрел в стенку мокрыми глазами. Он прижался щекой к двери и тихо прошептал: "Прости меня..." Виталик кричал от ненависти к себе. За что он такой? Почему именно он такой, а не кто-то другой? Хотелось уткнуться в грудь Шишинина и закричать. Где он, когда так нужен? Почему он ушел? От мыслей, что Саша его оставил одного, стало тошно. Парень громко и истерично плакал. В конце концов Шишинин не смог выдержать его криков, и зайдя в комнату, он кинулся и обнял его. Мужчины сидели на полу и рыдали. Саша прижал Виталю к себе и пытался сдерживать себя от того, чтоб завыть от безысходности. Он тихо шептал плачущему парню: "Тише, тише... Витёк, ну чего ты..?" Шишинин прекрасно знал почему он плачет, от этого было еще мучительнее. Он гладил своего друга по волосам, пытаясь сделать хоть что-то. Истерика юноши не прекращалась, а только усиливалась. Он сильнее прижимался к Саше, как маленький ребёнок. Слёзы текли градом, голова раскалывалась, сердце ныло. Саша хотел уйти далеко отсюда, туда, где его никто не найдёт, и дать волю эмоциям и чувствам. Но к сожалению, ему приходилось сдерживаться, чтобы не делать Виталику еще больнее.