Необычная ночь

      

•••°°°•••

      Я сперва подумал, что привиделся твой образ, словно красочный оазис в пустыне, что чудится измученному, долго блуждающему путнику под раскаленным солнцем, когда ты неожиданно вынырнула из металлического дыма, исходящего то из моих ноздрей, то из моего рта. Но виновницей тому оказалась, наверное, сигарета, зажатая между пальцев правой руки. Без неё и без спичек не было бы никакого дыма. Даже не могу сказать, почему я недавно начал склоняться к старомодной вещи — спичкам, отвергать современную — зажигалку из полупрозрачной пластмассы янтарного цвета... Оставил её в тумбочке, что стоит в коридоре нынешней съемной квартиры. Другая — неоново-изумрудная — лежит в отсеке объемной сумки, с которой недавно ездил на выступление. Да мог бы и новую зажигалку купить без проблем, если бы захотел, но вот желание совсем не возникло...       Вместо этого зашёл в супермаркет, который открыт до полуночи, набрал в корзину самого необходимого — по пачке пельменей и крабовых палочек, яйца и батон, по банке кукурузы и майонеза — и попросил у улыбчивой работницы спички. Вроде бы не узнала меня. Я попытался прочесть её бейджик, чтобы выяснить имя, — «Марина». Встречал раньше несколько Марин, но такой не помню вовсе. Не знаю, почему улыбалась. Может, она думала, что просидит одна до наступления следующих суток, а тут я заявился и прогнал её тревогу... Может, давно уже никто не покупал спички, а я удивил её... Может, она просто сегодня в приподнятом настроении, а со мной это никак не связано... Девушка юркнула под кассу, достала с полки миниатюрный коробок и положила передо мной. Начала «отбивать» продукты. Я сразу складывал в пакет. Она огласила сумму, я — оплатил наличными. Мы слегка соприкоснулись кончиками пальцев. Нечаянно.       — Необычная ночь, — кассир сказала перед моим уходом. Её улыбка немного изменилась, перестала быть широкой, вточь затаила какую-то загадку.       — Возможно, так и есть, — немного растерянно ответил я. — Увидим. Ночь недавно началась. Что-то может случиться. До четырех или пяти утра ещё долго.       — 23 часа 12 минут, — девушка объявила после того как посмотрела на настенные часы, похожие на блюдце с золотистой каймой. Она приподняла ладонь и потянулась к своим черничным волосам, чтобы поправить резинку, удерживающую хвост. Выгнула спину и добавила фразу: — Скоро моя смена закончится.       — Надеюсь, вас кто-то из семьи или знакомых встретит... — я замялся, так как не был уверен, как обстоит у неё личное, да и затронуть за больное не хотел, — папа или брат, парень или муж. Извините, если что.       — Всё нормально, не извиняйтесь. Романтических отношений у меня нет сейчас. С папой отлично ладим, но он уже спит, так что завершу дела, отдам ключ от кассы, охранник закроет за мной дверь и пойду одна, в темноте, — Марина разоткровенничалась.       — Хотите подожду вас и пойдём вместе? — вдруг предложил я.       — Нет, сама дойду до дома, привыкла, — девушка замотала головой из стороны в сторону, а хвостик повторил её движение.       Мой взгляд снова упал на её бейджик. Только там уже значилось другое имя «Мара». Сначала подумал, что показалось. Прищурился и слегка наклонился, чтобы сократить расстояние между моей головой и беленьким кусочком бумаги, втиснутым меж двух бесцветных тонких пластинок, булавкой держащийся за ткань бирюзовой женской блузы, так как из-за близорукости мог возникнуть конфуз. Странно, всё равно написано «Мара», а прежняя «Марина» куда-то пропала...       — Почему вы так разглядываете меня? — тогда настал её черед задавать вопрос.       Я перевёл взгляд повыше, на её лицо. Вроде бы никаких изменений не произошло в чертах. Слегка вздернутый нос, пухлые губы с розовой помадой, возле ресниц проведена карандашом линия. Она снова широко улыбалась, в голубых глазах не отражался испуг. Только прическа почему-то стала выглядеть ярче, отблескивала, словно драгоценный камень, хотя освещение вокруг не менялось. Да и она сама никуда не передвигалась, как и сидела на стуле за кассой, так и не вставала.       — Пытался прочесть. Вас зовут Марина? — с горстью неловкости спросил я.       — Да, — устно подтвердила она и щёлкнула пальцем по бейджику.       Снова посмотрев на него, я обнаружил «Марину». Откуда взялась тогда «Мара»? Мои губы сомкнулись плотно, старался не выдать своего замешательства. Возникла пауза, которую кто-то должен был нарушить.       — Приятно познакомиться! Меня зовут Глеб, — проговорил наконец-то. — Наверное, пойду уже на улицу, чтобы пельмени не разморозились слишком. В следующий раз поговорим ещё.       — Следующая встреча может случиться быстрее, чем думаете... — она не стала раскрывать «карты». — До свидания!       — До свидания! — взяв свой пакет, я направился к выходу.       Дверцы из плотного стекла распахнулись автоматически. Меня обдал холодноватый воздух. Вроде бы от него стало полегче, но всё равно ощущал напряжение внутри, как слева бьется сердце. Отошёл от магазина подальше.       Улица была почти пустой, фонарь выловил из тьмы лишь вдали старушку с двухколесной тележкой. Я обернулся, в здании, что находилось за моей спиной, горели несколько ламп и мелькали пару телевизоров. Никто из жильцов не обращал на меня внимание. Я повернулся обратно к дороге, к тополям. Решил постоять, покурить несколько минут. Достал спичку из коробка, чиркнул об его бок. Она загорелась, поднёс к сигарете. Затянулся и выдохнул. Повторил ещё пару раз. Дым окутал. Тут и ты вынырнула, мой оазис, — в крокодиловой куртке и с черничной шевелюрой и алой прядью сбоку... Волосы гораздо длиннее и гуще, чем у девушки из магазина. Лицо другое, но что-то слегка схожее можно уловить. Хотелось обратиться напрямую.       Я закрыл свои глаза на мгновение, неспеша вновь открыл их и — ничего не изменилось. Ты до сих пор стояла передо мной. Я помню тебя. Ты так же молода, как и пятнадцать лет назад. Тогда подумал, что была подругой Леры, но она сказала, что никогда не видела тебя. Вообще не уверен, что кто-то из моего окружения встречал тебя... Может быть, не хочешь знакомиться с ними.       Мы пару раз немного общались, на третий — передала небольшую записку, где пыталась предупредить о чем-то, а в конце стояла подпись "Твоя М.". Видимо, Мара.       Ты стояла и смотрела на меня. Ничего не говорила. Вдруг приподняла и протянула ладони вперед, чтобы положить их на мои плечо и шею. Я ощущал их через куртку и лонгслив. Со стороны могло выглядеть так, будто собиралась поцеловать, но нет. Своей щекой прикоснулась к моей. Не знаю, почему тотчас меня захлынуло волной умиротворения, сердце замедлило свое бьение, дыхание стало неторопливым и глубоким. В одной руке продолжал держать бумажную трубочку, заполненную табаком, с края которой уже сыпался пепел на асфальт, а второй, задвинув пакет с продуктами поближе к своему локтю, чтобы не мешал, — начал гладить твои локоны. Они заблестели. Неизвестно, сколько времени провели в такой позе. Потом догорающая сигарета начала обжигать мою кожу... И это словно привело меня обратно, в знакомый мир. А Мара исчезла вновь.       Однако что-то осталось от неё. Я взглянул на свои пальцы. На правом безымянном носил кольцо уже несколько лет. Никакого камня на нём не было прежде, отныне появился крупный сапфир. Темно-синий. Как черника. Как её волосы. И три маленьких рубина сбоку. Красных, как земляника или брусника. Напоминание о ней. О наших редких встречах.       Я вспомнил про продукты, заглянул в «майку», потрогал, перебрал. Пельмени и всё остальное на месте. Обнаружил ещё пачку круассанов с ягодным джемом. Не брал их в магазине. Мара подарила. Пошёл домой, пора готовить то ли слишком поздний — ночной — ужин, то ли слишком ранний — всё равно ночной — завтрак. Может быть, стоит назвать «ужтрак». А кассир была права, когда сказала, что эта ночь необычная. ___