Твой запах

      «Этот запах я не смог бы забыть, даже если бы он исчез бесследно из этого мира. Запах, что однажды ударил мне в нос и запечатлелся в моей памяти, как неотъемлемая часть человека, что был для меня слишком важен. Конечно можно было бы себя обмануть, обмануть свои чувства, своё сердце, но не мозг. Всего одна крупица может заставить вспомнить целый остров, где хранятся самые драгоценные воспоминания, что ты сам зарыл с целью забыть и создать новые… И именно эта крупица стала отправной точкой всего того, что я никогда не забуду.»              Господин мэр дал агентству домашнего персонала Виктория поручение, в ходе которого мы привлекли прокси Фаэтон. Поначалу мне казалось, что всё пройдёт спокойно, ведь все мы прошли через многое и были готовы к любому виду перфоманса со стороны наших противников. Но я был катастрофически не готов столкнуться с чем-то подобным в самом начале нашего задания.       Лёгкий аромат исходил от конверта, что с улыбкой держал в руках господин Вайз, оповещая меня и Эллен о получении приглашения на аукцион. К своему большому сожалению, я не слышал его. Глубокий вдох и запах достигает моих ноздрей, просачиваясь глубже и бередя старую рану, что нанесена была пару лет назад. Наконец замечаю, что господин прокси смотрит на меня с беспокойством, ожидая ответа.       — Кажется, я что-то учуял… — слегка растеряно вырывается у меня предположение, что сразу же обрываю. — Нет. Полагаю, мне померещилось.       Господа прокси всё ещё поглядывают на меня с непониманием, поэтому быстро перевожу тему к рабочей, стараясь скрыть свой прокол за работой. Мне удалось сменить вектор нашего разговора, что помогло и мне отвлечься от воспоминаний, что волнами накатывали на меня. Было горько, но терпимо. За столько лет горечь ощущалась не так остро, как раньше.       И всё же, оставшись наедине со своими мыслями после всех бесед и встреч, в момент спокойствия перед аукционом, что мог стать бурей, чего я не желал всем сердцем, штиль в душе моей был нарушен.       Людей становилось всё больше, алкоголь и лёгкие закуски были в достатке и гомон голосов становился громче. Обычное настроение для подобного мероприятия, что меня нисколько не удивляло. Новая странная знакомая господина и госпожи прокси и торги с одним из представителей побочной ветви семьи Рейвенлоков не вызвали у меня никаких особых опасений. Всё шло своим чередом, словно по сценарию специально написанному для этого вечера. Лишь на торгах за лот «Мантия героя», на воротнике которой и красовалась брошка с ядром Жертвы, я испытал напряжение, ведь в конце концов Хартман Рейвенлок добился своего. За астрономическую сумму он всё же выкупил мантию героя. Можно было бы сказать, что мы потерпели фиаско, но как бы ни так.       Когда Хартман, сияя от своего превосходства, победоносно поднимал бокал, свет погас. Участники аукциона негодовали, волнение росло и именно в этот момент я почувствовал твой запах. Нежный, едва уловимый, но настолько знакомый мне аромат твоего парфюма ударил мне в нос, заставляя выйти из своих размышлений. Твой голос изменился, став взрослее и чуть глубже, но вот артистичное появление, как и всегда, было выше всяческих похвал. Всего на мгновение, но моё сердце замерло по непонятной мне причине. Я заворожённо уставился на фигуру, освещённую светом софитов, чьё лицо скрывала тёмная маска. Мои руки сжались в кулаки, а хвост дёрнулся. Даже спустя столько времени ты так сильно любишь бесить людей. Так похоже на тебя, что аж смешно с собственной недалёкости.       Когда же ты выпорхнул из окна, словно птица, моё удивление смешанное со злостью усилилось от встречи с тобой. Я не мог понять, жаждал ли этого, обманывая себя каждый раз, как допускал о подобном мысль, или же злился, осознавая, что человек, что был дорог мне, предал наши общие идеалы и идеалы нашего учителя, что был для нас своего рода родителем? Ответ был неуловим для меня.       Во время наших догонялок я судорожно пытался найти объяснение своим чувствам и мыслям. Почему твоё появление заставило замереть меня? Почему твой запах так пьянил, заставляя вспоминать то, что давно похоронено под слоем разбитых надежд и мечт? Почему твой голос так манил, хотя я должен ненавидеть его?       Наконец мы встречаемся, стоя друг от друга в нескольких метрах. Ты смеёшься и язвишь в своей обычной манере. «Давно не виделись, предатель», то, что ты говоришь мне, наконец показываясь в полной мере. Мои кулаки вновь сжимаются до хруста, а глаза загораются огнём злости. Сам того не замечая, скалюсь подобно дикому зверю, и ничего с этим не могу поделать. Какой позор.       Не сдержавшись, кидаюсь на тебя, переполняемый яростью от столь несправедливых слов. Мои скорость и сила выше, поэтому мне не доставляет труда прижать к стенке того, кто не может дать мне отпор. Тяжело дыша от переполняемых меня чувств, практически выплёвываю свои слова.       — Я клятвы не нарушал. Ты нарушил.       Но смех снова вырывается из твоих уст. Ты смог дать мне отпор, заставив конкретно меня попотеть, ведь коса твоя также остра как и язык твой. Отточенные движения, каждый взмах косы за счёт правильного переноса веса и полная уверенность в каждом шаге. Ты очень изменился, Хуго. Твои слова, как и мои, пропитаны гневом и яростью. Похоже, то чувство, что я ощущал до этого, было ошибочным и ненависть к тебе истинно верное решение.       И вновь я предаюсь воспоминаниям. Для этого достаточно лишь закрыть глаза… Наш один из последних разговоров с дядей Джеком, твой спор с ним и моя уверенность в принципы, следом наши небольшие победы, сражения и время вместе, а затем… Не могу сдержать тяжёлого вздоха, ведь именно это воспоминание мне ненавистнее больше остальных. Повсюду кровь и бездыханные тела членов семьи Рейвенлок, на стенах и ступенях богато обделанной лестницы следы от борьбы и посреди этого ужаса сидишь ты, склонив голову, будто готовый к казни человек. Мне не хотелось верить, но твои слова, что ты буквально выплёвывал, твоя безумная улыбка, когда была затронут твой отец, бешеный взгляд разноцветных глаз. Всё говорило о том, что это твоих рук дело. Но, то, как твой голос дрожал, как ты звал меня, когда я пошёл прочь…       — Я чуть было не поверил тебе, — вырвалось у меня, когда я возвёл глаз к ночному небу. — Не знаю, что ты задумал, но остановлю тебя и не позволю навредить кому-либо… включая тебя самого.       Казалось бы, ответ найден. Наконец-то можно выдохнуть и принять то, что стало явным, как всё снова оборачивается другой стороной монеты, под названием жизнь. Вскрывается слишком много потаённых моментов и несостыковок, что в конце концов приводят к тебе, что вовсе не враг нам. Мне тяжело снова переключиться, словно событий прошлой ночи не было. Поэтому, погруженный в свои мысли, я не сразу замечаю тебя, стоящего у магазина. Ты также, удивлённо хлопая глазами, смотришь на меня и молчишь. Некоторое время мы оба молчим, чем вызываем любопытство у банбу этого магазина, чей заинтересованный взгляд метался между нами. Откашлявшись, я всё же решаюсь начать диалог, пускай и неказисто.       — Хуго…       — Ох, какое совпадение. — понемногу возвращая себе самообладание, отвечаешь ты.       — Не ожидал тебя здесь увидеть. — всё ещё неуверенно продолжаю я.       Ты в своей обычной манере скрещиваешь руки на груди и слегка хмуришь свои светлые брови.       — Очевидно, и я не ожидал. Иначе бы меня здесь не было.       Мне сложно понять, злишься ли ты или просто пытаешься показаться отстранённым. Как-то язвить я особо не умею, так как это всегда было в твоём репертуаре, поэтому лишь сдержано продолжаю наш странный и неожиданный для нас обоих диалог.       — Готовишься к операции?..       — Как видишь, — вроде и краткий ответ, на котором наш разговор мог окончиться, но вдруг ты вздыхаешь и произносишь слова, что заставляют меня слегка опешить. — Спасибо, что присоединился к нам. С тобой наш отряд станет куда мощнее.       На мгновение мне кажется, что твой взгляд потеплел. И этого достаточно, чтобы я внимательно тебя слушал.       — Но я был бы крайне благодарен, если бы ты не рассказывал об этой операции вашему «уважаемому нанимателю».       Я вижу, как тебе приходится себя пересиливать, чтобы не выплюнуть очередную гадость в сторону семьи Мэйфлауэров, и я благодарен за это.       — Мы уже обсуждали это с директором, — слегка киваю я. — Покуда ваши действия не несут опасности, я буду хранить всё в секрете.       — Вот уж спасибо. — за фразой следует лёгкий смешок, что так типично для тебя. Кажется, что ты хочешь что-то ещё сказать, но… — Ладно. Мне пора. Хороших покупок.       Ты поспешно удаляешься, даже слишком. Краем глаза успеваю заметить твои покупки, особенно небольшой кулёк в твоих руках, что спешно был спрятан под пиджак. А когда шаги становятся тише, с еле заметной, и для себя самого, улыбкой обращаюсь к банбу.       — Добрый день. Будьте добры парочку сухпайков, пару бутылок воды и… — глазами всё же нашарил, что искал. — Парочку вон тех шоколадных монеток.       Кто бы мог подумать, что история повторится. Мы снова сталкиваемся теперь уже у дверей аптеки. Снова молча смотрим друг на друга, не зная, какие слова подобрать. И всё же ты справляешься с этим быстрее.       — Вот что я тебе скажу, Ликаон.Если бы я увидел на входе своего бывшего напарника, с которым у меня сейчас довольно натянутые отношения, я бы прошёл мимо.       Ты снова недоволен и хмуришься. Хотел бы я знать конкретную причину твоего поведения, наша ночная перепалка, гипогликемия или же ты тоже вспоминал о былом.       — Я тороплюсь, а это единственная аптека поблизости, — честно отвечаю я и, немного помолчав, добавляю. — К тому же… я не считаю, что должен тебя избегать.        Твой взгляд снова меняется, но ты больше ничего не говоришь. Каждый занят своим делом, ровно до тех пор, пока история не повторяется в третий раз. Ты с лёгкой досадой это подмечаешь и высказываешь свои подозрения. Что ж, вполне резонно, но не про меня. Любые подозрения, я парирую, давая понять, что сейчас мы не враги, хоть и друзьями нас сложно назвать.       Буря в твоих глазах понемногу успокаивается и сменяется грустью. Мы говорим о прошлом, долго и много. Нам обоим слишком дорого то время, ведь оно и сделало нас такими, какие мы есть. Я внимательно слежу за твоей мимикой, как делал это раньше, в попытках понять твоё настроение или что у тебя на уме. Уголки твоих губ то поднимаются при словах о наших весёлых приключениях, то опускаются, когда мы говорим о дяде Джеке или нашей разлуке, хотя эту тему стараемся не трогать. Твои глаза мерцают, а черты лица становятся мягче. Также про себя подмечаю, что ты сильно изменился, за исключением твоих предпочтений в выборе аромата парфюма. Глубокий вдох и снова эти нежные сладковатые нотки ударяют мне в нос, вызывая перед глазами твой юный образ. Улыбка не слезала с твоего лица полдня, ведь ты наконец-то смог подобрать парфюм, что идеально тебе подходил по всем пунктам. Такой привереда.       За спокойной и умиротворённой беседой даже не замечаем, что оказались на месте сбора. На душе так спокойно и легко, словно ничего из пережитого много лет назад и не было. Словно мы и не попрощались тогда, повернувшись к друг другу спинами.       Мы снова припираемся при других. Слова не так ранят, но яд в них всё же присутствует с твоей стороны. Для нас подобное было терпимо или даже нормально, так как раньше тоже всё было именно так, но вот остальным мы изрядно поднадоели своими спорами и пререканиями, так что по просьбе Энби, что также была частью нашего небольшого отряда, мы вдвоём отправляемся в указанную точку. Что ж, выбора особо у нас нет.       И вот, когда мы наедине, ты снова начинаешь то огрызаться на меня, то жалить словами словно пчела. Хоть я стойко сношу это, всё же задаюсь вопросом, почему ты так переключился у входа в башни Баллет? Что произошло за столь ничтожный промежуток времени, что ты снова впал в агрессию?       Один из трёх механизмов перед нами, но чтобы его активировать нужны двое. С твоей стороны слышится вздох, на моё замечание о совместной работе для достижения нашей цели. Поэтому решаю воззвать к твоей совести, если таковая у тебя осталась, и напоминаю, что чем быстрее мы со всем покончим, тем быстрее доберёмся, до господина прокси и госпожи Вивиан, что ныне напарница Хуго. И я попадаю в цель. Ты на это хмыкаешь и отвечаешь мне голосом, переполняемым уверенностью и высокомерием.       — Какое совпадение. Я тоже так думаю. Ради прокси доверимся друг другу. Всего один раз.       Не выказываю каких либо разногласий, что вполне тебя устраивает. Но внезапно ты снова скрещиваешь руки на груди, твой взгляд приобретает нотки обиды и осуждения, что не смогло ускользнуть от меня.       — Ликаон, я знаю: ты никогда мне по-настоящему не доверял. Даже до того, как всё это случилось.       Твой голос затихает и ты смотришь в сторону. Твои плечи слегка опущены, а пальцы сжимают предплечья. Я помню, когда ты так делал. Ты всегда так делал, когда испытывал смешанные чувства, не зная как их высказать, чтобы не показаться слабым, глупым и бесполезным. Не хотелось растоптать гордость собственными руками и словами.       И снова твои слова, твой взгляд и твоё поведение погружают меня в омут прошлого. Тихий вечер, мерцающий свет свечи и наставления дяди Джека, что даёт мне понять, что семена зла в твоём сердце могут однажды прорасти, и либо я сдержу их, либо я должен тебя…       Тяжесть воспоминаний не позволяет мне быстро реагировать на эфириалов, что добрались до нас. Мы расправились с ними, но не так быстро, как могли бы. Всё это время ты тоже молчал. Даже в пылу битвы не проронил ни слова. Молчание между нами давило и замедляло. Я не знаю, что сказать, не могу хоть слово вымолвить, ведь воспоминания о разговоре с дядей Джеком слишком сбили с толку, но не тебя, ведь ты ничего не слышал. Возможно, поэтому ты первым открываешь рот.       — Ты стал медленнее. Или, может, ты работаешь медленнее потому, что опасаешься меня?       Твой ехидный вопрос выбивает меня из колеи, не давая времени на ответ. Снова усмешка.       — Похоже, я прав, — твой голос сладок, но за сладостью этой таится опасность, что не скрываешь. — Ликаон, я надеюсь, ты когда-нибудь поймёшь, что не я, а ты предал «Пересмешников». Не я, а ты продался Мэйфлауэрам. Я своего напарника никогда бы не предал.       Это заставляет вновь вскипеть злость во мне, ведь ты снова перевернул всё с ног на голову, представляя меня злодеем. Как же хочется в этот момент прижать тебя к стенке и громко крикнуть, что именно ты предатель, а не я! Почему после совершенного ты так себя ведёшь? Почему ты такой?       — Мы уже об этом говорили, и я не хочу повторяться. Но ты не должен был нарушать нашу клятву. — со сдерживаемым напряжением, чеканя каждое слово, парирую я.       — Этот путь я выбрал сам и буду и дальше идти по нему.       Боже. Ты снова начал свою песню. Снова как заезженная пластинка говоришь об истинности своего пути, словно подросток, что только вырвался из-под родительской опеки и решил жить самостоятельно.       — Но ты знаешь, что твой путь — ложный.       Что ж, я не удивлён, что мои слова задевают тебя, заставляя, злобно воззриться на меня и вопросить о моём праве судить об избранном тобой пути. От тебя так и сквозит раздражением и злобой, в которых можно задохнуться. Это меня расстраивает, ведь…       — Я верю, что путь, который приносит тебе столько страданий, — ложный.       Похоже мне удалось задеть что-то глубоко внутри тебя, ведь ты замираешь на пару мгновений, которые сменяются новой волной раздражения. Твои злость, раздражение и убеждённость в том, что только ты сам можешь либо убить, либо спасти себя от зла и страданий в твоём сердце, заставляют меня вновь испытать те сложные чувства, что я уже пометил для себя как ненависть к тебе. Но, что если я ошибся?       Дальше всё как в тумане. Жертва в кристалле, Хартман, твоё предательство нас, а после и Хартмана. Длинный монолог, твой разговор с госпожой Вивиан, обозначение чёткой цели, поединок и ты берёшь в заложники господина Вайза. Хуго, да что же творится в твоей гениальной голове чёрт тебя побери?! Я уже ничего не понимаю… Но во время всего действа неожиданно для себя, замечаю твой быстрый взгляд и нашу кодовую фразу, что мы использовали для исполнения одного плана. Всего одна фраза и моё тело двигается само по себе, как механизм, что выполнял команду эту без остановки.       Моя сила позволяет мне схватить тебя за горло и поднять над землёй, давая ощутить насколько же ты всё ещё лёгок для меня. Пара сдавленных фраз и точный удар прилетает в область сердца, после чего я быстрым движением выкидываю тебя в каверну, замечая, как на губах твоих расцветает улыбка. Значит я всё правильно понял и сделал, мы справились.       А дальше? А дальше я играю, как ты и дядя Джек учили меня. Любые попытки верить в то, что ты жив, я жёстко пресекаю, утверждая, что пронзил твоё сердце своими когтями. Я вижу, как глаза госпожи Вивиан наполняются слезами и она нервно теребит подол своей юбки, а господин Вайз нервно закусывает губу и хмурится. Простите, но я должен защитить план этого глупца, должен сокрыть правду, должен помочь ему, когда он попросил об этом. Мне хочется озвучить эти мысли, но не могу, понимая, что защищаю сейчас нечто важное для тебя.       Время текло слишком медленно по моим меркам, ведь когда я отвёл госпожу Вивиан и господина прокси в прокат, то надеялся, что ты дашь о себе знать. Ты не спешил. Лишь по прошествие пары дней с неизвестного аккаунта в Тук-Туке мне пришло короткое сообщение со временем и координатами. Сомнений быть не могло в личности отправителя.       И вот, я стою у статуи близ башен близнецов Баллет, дожидаясь тебя. Ты припозднился, но я ничуть не зол на тебя за это, лишь подмечаю о твоей неряшливости по отношению ко встречам. Зол я, отнюдь, по совсем другой причине. Как можно радоваться подобному страшному перфомансу, что мы провернули с тобой? Никак в толк не возьму.       — «К чёрту этот маскарад»… — вздыхаю я, глядя на тебя тебя укоризненно.       — Рад, что за все эти годы ты не забыл наш пароль, — мягко произносишь ты. — И, очевидно, держал себя в тонусе: ловкость лап всё ещё при тебе…       Мягкость сменяется хвастовством. Подобное оценить, увы, не могу.       — Ты хоть раз задумывался о том, что бы случилось, если бы я не расслышал пароль? Или решил тебе не помогать? Или хотя бы просто не рассчитал силу?       Последнее меня особо тяготило, ведь всё же я крупнее и сильнее. Да, ты стал сильнее тоже, искуснее и быстрее, натренировал своё тело, но мой страх случайно сломать тебя или нанести серьёзное увечье, даже после стольких лет всё ещё со мной. Как же с тобой тяжело, безумец.       Я требую правды. Хочу услышать всё без утайки, хоть и чувствую, что всё равно что-то да будет скрыто от моих ушей. Ты рассказываешь, понемногу раскрывая свои карты, объясняя план и делишься своими опасениями. Твои тревоги за госпожу Вивиан и господ прокси мне понятны, поэтому чувствую толику радости за твою сознательность. Ты также рассказываешь о своих основных целях, но внезапно прерываешься, болезненно выдыхая и слегка жмурясь. Закусываешь губу, пока дыхание тяжелеет.       — Что-то ты неважно выглядишь. Это из-за ран? — если это так, то мне уже совестно за это.       На это ты мотаешь головой и, собравшись с силами, открываешь глаза.       — Нет, дело в другом… И эту проблему я собираюсь решить в первую очередь, — дыхание всё ещё тяжёлое, но я вижу, как ты стараешься его выровнять, чтобы скрыть своё истинное состояние. А после интересуешься тихим местом, что могло бы быть у меня на примете. Почему мне тревожно от этих слов?       С лёгкой тревогой киваю и веду его окольными путями в порт Элпис, где агентство Виктория арендовала один небольшой склад для возможных нужд. Всю дорогу я внимательно слежу за твоим состоянием. Неровная походка, лёгкая сутулость, усталость в глазах, нервный ритм, что ты отбивал пальцами по своему кейсу. Это слишком редкое для тебя поведение. Мне неспокойно.       Моё беспокойство растёт, когда мы приходим на склад. С лёгкой улыбкой ты всё осматриваешь, оценивая по своим каким-то меркам, а после садишься на стул и начинаешь привязывать себя. От подобных действий теряю дар речи, ведь теперь ты выглядишь предельно серьёзным.       По мере того, как ты мне всё рассказываешь, кровь стынет в жилах. Одна мысль, что ты позволил подмешать себе в напиток какой-то непонятный препарат, созданный чокнутыми фанатиками, заставляет меня испытать целую палитру чувств: страх, злость, непонимание. Когда ты говоришь о том, что можешь повредиться рассудком, то у меня в голове становится пусто. Ты готов зайти так далеко? Настолько сильно рискнуть своей жизнью?       -Так вот, — продолжаешь ты, как ни в чём не бывало, не отрывая от меня взгляда. — …сейчас должно случиться именно это. А моя задача — как-то это пережить. Поэтому я просто запру себя в этой комнате и подожду, пока действие препарата не прекратится. А руки и ноги я себе связал, чтобы не разнести тут всё и не пораниться самому.       Твои глаза сверкают угрозой, выводя меня из лёгкого транса, а голос становится жёстче и требовательнее.       — В общем, после того как уйдёшь, ни в коем случае не открывай эту дверь, какие звуки бы из-за неё ни доносились.       — Я бы всё-таки рекомендовал тебе проконсультироваться с врачом. — пытаясь сохранить спокойствие, парирую я.       Но ты мотаешь головой, повторяя, что это и есть рекомендация врача. Я слышу с каким трудом даётся тебе каждое слово, как тяжело тебе дышать.       — Всё, что тебе нужно будет делать, — улыбаться и ждать моей победы.       От твоей попытки улыбнуться, у меня начинает дрожать рука и непроизвольно дёргается хвост. Человек, что горделиво возвещал о своих победах, что заносчиво вёл себя и был непобедим в глазах общественности, в эту самую минуту прилагал все силы, чтобы вымолвить слова своему бывшему партнёру и приободрить его лёгкой улыбкой. Слова с предположением о том, смогу ли я его остановить, вырываются сами собой, что можно было принять за мою неуверенность в тебе. Но ты снова мотаешь головой, не кричишь, не плюёшься ядом, а мягко с большим усилием говоришь то, что я и так знаю не понаслышке.       — Ты знаешь: у тебя не получится. Ещё ни разу не получалось.       Конечно знаю, Хуго. Всегда знал. Просто… Просто порой мне хочется верить, что однажды я всё же смогу это сделать. И, словно читая мои мысли, ты спешишь их прервать, прося начать то, для чего мы здесь.       На это я тяжело вздыхаю, понимая, что пора. Когда уже хочу закрыть этот небольшой склад, что представлял из себя контейнер, всё же оглядываюсь, ища глазом тебя в последний раз.       — Только попробуй умереть, чёртов безумец… — тихо произношу я и закрываю дверь контейнера, уходя прочь, как ты того и хотел.       Лишь в особняке агентства Виктория я в полной мере осознаю происходящее, ведь вдохнув, совсем не ощутил твоего запаха, к которому вновь начал привыкать. Ты просил забрать тебя на рассвете, а до назначенного часа слишком много времени. Впервые за долгое время мне хочется завыть от безысходности. Своим появлением ты всколыхнул мои воспоминания, дал понять, что я могу тебе доверять, сам доверился мне. Одна твоя грустная улыбка сквозь боль, заставляет меня желать поступить странным образом: заключить в объятия и просто держать тебя так, вдыхая твой запах. Желать, хоть как-то облегчить твою боль, чёртов безумец!       Всю ночь я не сомкнул глаз, слоняясь по комнате как сумасшедший, сгорая от беспокойства. Мне даже стало казаться, что мой хвост поредел от нервов. И неудивительно! Каждые полчаса я судорожно, то бросал взгляд на часы над камином, то извлекал свои из нагрудного кармана, прожигая стрелки циферблата в нетерпении. Как же долго тянулось время! Мне уже не пугала мысль, что я так сильно жажду встречи с человеком, которого ненавидел некоторое время назад. Меня пугала мысль, что это была последняя наша встреча, что я открою контейнер, а ты там уже не дышишь.       Когда до назначенного часа оставалось совсем немного, я пулей бросился к злополучному контейнеру. Я хотел увидеть тебя, хотел знать, что с тобой всё хорошо, хотел встретить тебя с победой.       У склада беру себя в руки, глубоко вдыхаю и выдыхаю. Мой стук получается даже слишком осторожным. Но вместо ответа, слышу твоё тяжёлое дыхание. Незамедлительно поднимаю дверь контейнера и ужасаюсь. Вид тебя, безвольно склонившего голову пугает, заставляя сердце учащённо биться. Лишь почувствовав меня рядом с собой, ты запрокидываешь голову, хватая ртом воздух. Твоё лицо изранено: глаза покраснели от пролитых слёз, кровоподтёки у уголков глаз и губ, небольшие порезы и синяки. Даже связанным ты смог себе навредить…       — Я тебя напугал? У меня получилось — ты улыбаешься. Тебе тяжело, но улыбаешься, шепча свои слова и не сводя с меня взгляд, словно ища одобрения и понимания. — Я победил. А почему я не слышу похвалы в свой адрес? Любезный мой напарник…       Боясь как-либо причинить тебе ещё больше боли, я понимающе хлопаю по спинке стула. Это заставляет тебя усмехнуться.       — Ликаон, не бойся сломать меня. У тебя не получится. Всё же я не фарфоровый. К тому же, если я себя связал, это не означает, что также и развяжу.       Получив от него подобие подтверждения, я без труда развязываю тугие верёвки и в последний момент ловлю тебя от падения.       — Хуго, ты устал. Тебе нужно отдохнуть.       — Совсем немного. — на выдохе произносишь ты.       Это я также принимаю за подтверждение моих последующих действий. Осторожно подхватив тебя руками, без особого труда поднимаю и усаживаю на старенький диван, что также хранился на этом небольшом складе. Ты не сопротивляешься, спокойно наблюдаешь за моими действиями, ожидая того, что я буду делать дальше. Слегка прикрываю дверь склада и возвращаюсь к тебе, приступая за обработку ран на твоём лице.       — Надо же, даже аптечку с собой прихватил. Как осмотрительно с твоей стороны, старый друг.       Хотя ты и ехидничаешь, но не вырываешься, поэтому могу сделать вывод, что это не с целью побесить, а просто дать понять, что это всё ещё ты и твой рассудок в норме.       — Больше не делай так. — роняю я, пока вытираю кровоподтёки с твоего бледного лица.       — И почему же? — беззаботно интересуешься ты, за что мне хочется дать тебе подзатыльник.       — Потому что я буду волноваться. — честно отвечаю я, не дрогнув.       Это заставляет тебя замолчать. Ты глупо открываешь рот и закрываешь снова, видимо не зная, как съязвить или отшутиться на этот счёт.       Я спокойно всё убираю в аптечку, так как закончил с обработкой, и поворачиваюсь, чтобы поставить её на пол, как ты касаешься моей руки, привлекая внимание.       — Правда? — твои разные глаза смотрят с осторожностью, ожидая ответа, и это пленяет меня.       Поддавшись внутреннему порыву, касаюсь твоей щеки рукой, проводя большим пальцем по одной из царапин.       -Правда. Я правда буду волноваться. Поэтому, Хуго, не делай так больше, прошу.       На это ты хмуришься и отводишь взгляд в столь знакомой мне манере. Как же я скучал по подобному, ты даже и представить себе не можешь.       — Вот как, — ты всё ещё смотришь в сторону и даже слегка смущаешься, судя по лёгкому румянцу на щеках твоих. — Я подумаю.       Всё это заставляет меня вспомнить о моём желании в особняке. Мои выдержка и собранность рассеиваются, и я тянусь к тебе, как не делал никогда раньше, заключая в объятия. Твой запах парфюма и тела ударяют мне в нос с новой силой, заставляя поддаться кратковременному желанию. Мой нос утыкаются в твою шею, проходя по коже всё выше.       — Ммм, Ликаон, что ты… — выдыхаешь ты, слегка вздрагивая и вскрикивая, когда я задеваю твоё ухо. — Осторожнее! Они у меня очень… чувствительные. И вообще, что ты делаешь?       — Прости, — выдыхаю я тебе на ухо, снова заставляя вздрогнуть. — Просто я понял, как сильно скучал по тебе, по твоему голосу, твоему запаху.       Снова глубоко втягиваю воздух, блаженно прикрывая глаза. Ты похоже на это просто вздыхаешь. Твой голос полон смирения.       — Что ж, так и быть, наслаждайся, раз я не в состоянии дать тебе отпор. Но, прошу, постарайся больше не трогать мои уши, хотя бы сейчас. Они слишком чувствительные, хорошо?       — Хорошо. Как пожелаешь, — довольно произношу я, вновь проводя носом по твоей шее, заставляю выдохнуть и чуть запрокинуть голову. Твой запах опьянил меня и, пока ты отдыхаешь, я готов вдыхать его снова и снова, наслаждаясь моментом.       — Ликаон? — спустя пару мгновений зовёшь ты меня, заставляя остановиться и навострить уши.       Ты ненадолго замолкаешь, собираясь с мыслями, после чего мягко улыбаешься, с теплотой говоря то, что ознаменовало возобновлением нашего общения и заставило пути вновь двигаться близь друг друга.       — Я тоже по тебе скучал, Ликаон.