Прикосновение

Эрол был младшим сыном в большой богатой семье с длинной историей и множеством традиций, которые вызывали тошноту. Он покинул родительский дом рано, возмутительно рано, по мнению матери, и с тех пор не возвращался дольше, чем на сутки. Слишком душно было среди родных — особенно когда сестры тискали его, как ручного зверька, щекотали за шею и восхищались вслух его “волшебной красотой”. Он ненавидел это выражение. Отец считал холодность Эра проявлением слабости, мать — поводом для обиды. Объятия, отказ от которых принимался как личное оскорбление, всегда были для него невыносимы. В доме с резными стенами и резкими взглядами он рос чужим, тихо и красиво, как фарфоровая кукла, которой не дают спокойно стоять на полке, рискуя сломать небрежными играми. Эр действительно был красив — даже слишком. Красота была почти неземной: лицо, словно написанное лёгкой рукой художника на грани грёз и яви, тонкие черты, полупрозрачная кожа, глаза цвета синих топазов, в которых редко задерживались эмоции, гладкие светлые волосы до бёдер. Он не производил впечатление простого смертного, скорее — сновидения, из которого не хочется просыпаться. С возрастом это впечатление только усилилось. Хрупкий, тонкий, будто выточенный из лунного камня, он двигался неторопливо, говорил немного, смотрел задумчиво. Эр не был жесток, но часто бывал резок — особенно с теми, кто пытался его привлечь. Теперь он жил один, в большом доме, куда посторонние не заходили без необходимости. Прислуга — молчаливая, выверенная, подобранная под его требования, — существовала почти как часть интерьера. В этом одиночестве Эр чувствовал себя спокойно. Если и было в нём что-то похожее на боль — он давно научился с этим жить. В то утро он сидел в кровати после принятия ванны и пил чай, только что принесённый слугой. — Ты работаешь здесь уже сколько лет, пять? — он поставил пустую чашку на стол и сел поудобнее. — Семь, сэр. С того дня, как ваш прошлый камердинер сбежал, — невозмутимо напомнил слуга. Марли был высокий, стройный, всегда безупречно вежливый и безукоризненно опрятный, ему было тридцать лет. Тёмные волосы в идеальной причёске, в них блестит седина, его врождённая черта. Чаще всего он казался беспристрастным и безмолвным, а сейчас даже не мигал. Это забавляло Эрола. Даже если Марли злился, у него все равно было спокойное выражение лица. Да и Эр мог лишь догадываться, что его камердинер злится. Молодой человек подавил ухмылку. — Ты отлично помнишь. И ума у тебя побольше. Я ценю твою старательность. Вот только, я все время спрашиваю себя, не думаешь ли и ты о побеге? Марли усмехнулся. Он редко улыбался, Эр уставился на эту улыбку. — С чего бы мне это делать? Меня всё устраивает. Молодой человек не ожидал такого ответа. Это не вязалось с его собственным опытом. Он ожидал, что Марли побледнеет, покраснеет или замнется. Но ничего не произошло. — Правда? — Эр сел прямо, опершись локтями о колени. — И чем тебя это устраивает? — Всем. С вами хорошо работать, если знать, чего делать нельзя. Эр помолчал, пристально рассматривая его лицо. — Ты единственный...из всех моих слуг, кому я позволяю быть рядом, — тихо проговорил он наконец. — Странно, как другие не понимали, что вас просто не нужно касаться. Да и запрет первым нарушать тишину... Это не сложно. Эр медленно наклонил голову, внимательно изучая слугу, нахмурился, удивленный точностью его слов, но ответил спокойно: — Некоторые из прошлых слуг были отвратительны. Сядь. Мне скучно, — закончил он капризно. Марли сел в кресло у кровати. Такого ещё не случалось. Эрол никогда не шёл на контакт. — Ваши бывшие слуги... — Марли осёкся. Но продолжение фразы Эр всё равно услышал. — Трогали меня? — закончил он спокойно, глядя на мужчину своими темными глазами. — Иногда. Иногда касания были невинными, иногда нет, но мне всё равно. Ненавижу прикосновения. И те, кто просто искал моего внимания, тоже безумно бесили. Как и те, кто плохо выполнял свою работу. За последние восемь лет слуг действительно стало меньше. Остался повар, не покидающий кухни, немая уборщица, которая приходила только в середине дня, когда Эр читал в своём кабинете или гулял, Марли следил, чтобы их взаимодействия были минимальны. И сам камердинер. Глаза и уши. Руки и единственное окно во внешний мир. Марли какое-то время молчал. Потом спокойно ответил: — Мне не сложно с вашими правилами. Размеренный ответ успокаивал и Эр не спешил его перебивать, но слова уже вертелись на языке, и он тихо спросил: — Раз так, то один вопрос... — Да, сэр? — Ты тоже хотел меня коснуться? Марли вежливо улыбнулся. — Это не важно. Я не стану этого делать, вам не о чем беспокоиться. Эр не мог не удивиться ему в очередной раз. Обычно у людей, когда их спрашивают о таких вещах, на лице появлялось смущение или неловкость. Но слуга будто бы говорил о чем-то само собой разумеющимся. — Честно? — уточнил Эр, не скрывая скепсиса в голосе. — Честно. Я знаю вас с семнадцати лет. Думаю, за это время вы могли убедиться в чистоте моих намерений и моей щепетильности в плане соблюдения границ. Эр помолчал. Да, конечно, Марли в самом деле отличался от других. С ним было комфортно, даже несмотря на то, что Эр не любил никого близко подпускать. — Но всё же, ответь честно. Хотел бы коснуться меня? — Если бы вы сами предложили? Я бы коснулся. — Правда? — Эр откинулся на спину и снова положил голову на подушку. Он не верил, и потому не спускал с него взгляд. — Но я такое не предлагаю, и ты прекрасно это знаешь. — Разумеется, сэр. Это же был теоретический вопрос. Так ведь? Он кивнул, продолжая пристально смотреть на него, будто пытаясь что-то найти в его лице. — Именно. Теоретический. — Эр снова молчал какое-то время и произнес, как бы между прочем. — Но если бы я... теоретически, предложил... то что бы ты делал? — Коснулся бы вашей руки, — ответил Марли. Его глаза блеснули. — А потом... Зависит от того, позволили ли бы вы мне больше. Эр медленно улыбнулся, почувствовал как внутри зарождается нечто похожее на азарт. — Предположим, я был бы очень смел и позволил больше. Что бы было дальше? — Я бы вас поцеловал, — ответил слуга так же невозмутимо, но глаза горели жарким лукавством. Эр не смог подавить удивления. Такого ответа он не ожидал. Голова немного закружилась от этой дерзости, он приподнял голову с подушки, опираясь на локте: — В самом деле? — выдохнул он. В горле вдруг стало сухо, пальцы сжались в кулаки, но Эр не сводил взгляда с невозмутимого лица Марли. — Разумеется, этого не будет, сэр. Вы не позволите, а я не сделаю. Эр медленно кивнул, проглотив ком в горле. Это всё теория, только теория, но почему сердце вдруг начало стучать так сильно? — Я бы не позволил, это верно, — сдавленно ответил он. — Но расскажи ещё немного про свои... теоретические намерения. — Я бы снял с вас эту рубашку. Пуговица за пуговицей, хотя... Ворот широк, её можно было бы стянуть и так, — тихо продолжил Марли, голос стал немного хриплым. — А затем покрыл поцелуями ваше нежное тело. А ваши длинные белые волосы... Было бы так приятно запустить в них пальцы. Эр почувствовал как по его телу побежали мурашки и кожу стало покалывать. Он сглотнул пересохшим горлом. Слуга говорил так откровенно, будто мечтал об этом долгие годы. — И дальше? — хрипло проговорил он. — Если бы вы позволили дальше, я бы полностью вас раздел. Эр выдохнул. Он все сильнее к нему тянулся, вслушиваясь в мягкий низкий голос. — И... что бы ты сделал после? — спросил Эр, хрипло сглотнув. — Продолжил бы касаться меня? Марли облизнул губы: — Продолжил бы. Моя рука коснулась бы вашего члена, а пальцами другой я бы ласкал ваш анус. Эр закрыл глаза, пытаясь подавить стон. Голос слуги звучал так возбуждаще и горячо... Эр крепче сжимал пальцами простыню, стараясь не представлять все это. Но представлял. Ярко, со всеми подробностями. Спокойствие, черт бы побрал, ну же, спокойствие! Но всё внутри словно перевернулось. Весь контроль исчез в один миг. Он тяжело задышал, не зная как отреагирует Марли, если увидит, как его слова действуют на него. Хотя... было очевидно, что слуга прекрасно это видел и был в таком же состоянии: щёки Марли покраснели, глаза блестели. — Я бы взял масло и очень нежно растянул вас, сэр. Так осторожно, чтобы вы вообще не чувствовали боли. Эр судорожно втянул воздух, внутренне пытаясь сопротивляться возбуждению. Это игра и не более того. Всего-то теория... теория, черт бы её побрал! Эр сглотнул, заставил себя посмотреть Марли в глаза. — Дальше? — хрипло выдохнул он. — А, когда вы бы были готовы... Я бы овладел вами. Трепетно, нежно, как самым хрупким, но самым желанным существом во вселенной. Эр подавил стон и закрыл глаза. Он представил всё это, представил как слуга ласкает его своим телом, губами, пальцами... Но представил слишком явно. В голову ударили кровь, и Эр почувствовал как член налился кровью. Он снова посмотрел на Марли, чувствуя, что не сможет долго этого выдержать. — Довольно,— тихо и хрипло произнес Эр. — Да, сэр, — хрипловато прошептал слуга, но не встал со своего места. Эр не сводил с него взгляд. Сердце все еще билось часто, а в паху отчаянно ныло. Голые ноги казались слишком чувствительными, Эр положил их под себя, повыше натянул одеяло, пытаясь успокоиться. После такой теории даже камень бы возбудился, а тем более человек, которого много лет никто не касался вообще. И совсем никогда — интимно. Марли был возбуждён. Он прикрыл глаза, часто дышал. Это восхищало Эра. Он не мог не смотреть на его губы, не вспоминать о том, что тот только что представлял. Марли говорил будто бы искренне, со страстью, но может это просто хорошая игра? Эр не смог выдержать такого состояния. Слова срываясь на сбивчивый шепот: — Марли, это только теория? Или...— Эр запнулся, не решившись спросить прямо. — Никогда и ничего без вашего согласия, — уже более трезво ответил слуга, но глаза его были прикрыты. Эр снова перевел дыхание. Слова и действия этого человека были будто специально направлены, чтобы вывести его из себя. Эр кивнул и указал пальцем на свое запястье, изящное и белое, как ручка фарфоровой чашки. — Дай мне свою руку. Марли открыл глаза. Он выглядел растерянно. — Вы уверены, сэр? Эр кивнул серьёзно, не сводя с него взгляд. — Уверен. Просто дай свою руку. Марли встал, сел на край его кровати и протянул руку Эру. Тот схватил его запястье, пристально рассматривая. Изящные, длинные пальцы, аккуратные ногти, кожа бледная, нежная. Эр скользнул взглядом по серебряному браслету. Он лежал на тонком запястье, будто подчеркивал нежность. Эр провел большим пальцем по нежной коже. Марли часто задышал, улыбнулся, прикусил губу. Их глаза встретились. Эр подтянул его руку ближе и нежно коснулся внутренней стороны запястья губами. — Сэр... — прошептал Марли взволнованно. Эр не ответил, его внимание было приковано к нежной тонкой коже. Он продолжал, целуя ее, скользя губами по синеватым венам. Он почувствовал, как сильно заколотилось сердце слуги. Марли сидел не шелохнувшись. Но его взгляд говорил очень многое. Эр продолжил ласки губами и несмелыми прикосновениями языка исследовал каждую венку. Он чувствовал биение пульса, кожа становилась всё более горячей. Эр перехватил взгляд его серых глаз. — Приятно? — Невероятно приятно, сэр. Эр усмехнулся, но не отвел губ. Он крепко держал запястье, скользнул ниже, целуя нежную кисть. — Я даже не подозревал, что кожа на руках может быть такой тонкой, — тихо проговорил он, проводя губами по пальцам и нежно прикусывая их. — Уверен, ваша кожа ещё тоньше и нежнее, сэр, — прошептал Марли. Молодой человек тихо хмыкнул, подцепил кончик тонкого пальца и положил себе в рот, нежно посасывая. Он не переставал смотреть слуге прямо в глаза. Глаза Марли, обычно светло-серые, сейчас потемнели. Он смотрел на Эра страстно и благоговейно. Эр медленно выпустил изо рта кончик пальца слуги и усмехнулся, увидев как блестит кожа, как горят глаза. — Ты...так смотришь, будто я — совершенство. — Я действительно это вижу, вы как языческое божество, как воплощение Афродиты в мужском обличьи, — прошептал Марли. Эр коротко улыбнулся, но не ответил. Он перевел горячий взгляд на запястье, рассматривая предплечье, покрытое едва заметными золотыми волосками, покусывая нежную кожу. Марли низко простонал: — Боже, сэр... Эр не останавливался. Кожа Марли становилась горячее. Дыхание глубже, взгляд темнее. Было видно как ему жарко в рубашке и жилете. Эр не останавливаясь, скользил губами по нежной коже выше, перемещаясь на сгиб локтя, целуя и посасывая покрытые полупрозрачными волосками чувствительные места. Выше мешал рукав, и так закатанный к плечу. Эр развернул Марли посильнее, чтобы иметь доступ к нежной стороне шеи и очерченной ключице, сел на колени, жарко задышал в его шею. Он начал скользить губами по горячей коже слуги, с наслаждением целуя бьющуюся жилку на шее. — Вы впервые?.. — жарким шёпотом нарушил молчание Марли. Эр не сразу понял смысл вопроса, он отвлекся на нежную ключицу своего слуги, пальцы растёгивали пуговицы его рубашки. Голос стал хриплым. — Да, я впервые хочу касаться. — Почему? — Я доверяю тебе. Страх есть, но желание сильнее. Ты единственный, кому я это позволю, — ответ прозвучал хрипло и очень откровенно. — Сэр, можно я коснусь вас в ответ? — спросил Марли, запрокидывая голову назад, принимая поцелуи на своей шее. Эр коротко усмехнулся, целуя нежную ключицу. — Раз я касаюсь тебя, значит это разрешено в ответ, — тихо ответил он, прикусил кожу. — Нет, не значит, я буду спрашивать, всегда. Я должен быть уверен, что не доставлю дискомфорт, сэр. Марли осторожно коснулся его волос. Длинных, Эр не стриг их с детства: даже мысли о прикосновениях парикмахера казались невыносимыми. Пальцы пробежались от макушки, к кончиками, немного сжали тяжёлые светлые пряди. Эр прикрыл глаза, почувствовав приятное прикосновение, пальцы Марли нежно и осторожно перебирали волосы, не касаясь кожи головы. Эр тихо застонал, наслаждаясь ощущением, давно забытым, впервые приятным. Он уже расстегнул жилет и рубашку Марли, руки легли на рельефный живот слуги. Он отстранился, чтобы обнажить торс Марли полностью. Рубашка упала на пол, жилет небрежно брошен. — Позвольте и мне раздеть вас, сэр, — мягко проговорил Марли. Эр посмотрел в его преданные глаза, внимательно разглядывая лицо. Мысли стали туманными. Дыхание учащалось, и он не сразу решился ответить. Несмотря на горячее желание отдаться, ему все ещё было страшно. Эр никогда не позволял подобного никому, но Марли... этот человек никогда не посмел бы сделать то, чего Эр не хочет. — Хорошо. Только осторожно. И меньше касайся кожи, чтобы мне не было щекотно. — Как скажете, сэр. И умелые пальцы ухватились за край ночной рубашки, ловко стянули её. Кожа отреагировала мурашками. Эр не сопротивлялся, послушно поднимая руки вверх, давая полностью обнажить себя. Молочно белая шея, изящные ключицы, грудь, стройный живот, возбуждённый член — впервые всё это было выставлено на показ другому человеку. Марли смотрел на полностью обнаженного Эра как на чудо. Как на святыню, как на величайшее в жизни сокровище. Грудь поднималась от тяжелого дыхания, розовые соски затвердели, несмотря на тепло комнаты, взгляд синих глаз стал мутным от желания. Кожа покрылась мурашками, когда рука Марли скользнула по бледному боку. — Я тебе нравлюсь? — хрипло спросил Эр. Было жизненно важно это услышать. — Я без ума от вас, сэр, — страстно ответил Марли, разглядывая каждый изгиб его тела. — Тогда коснись меня. Так, как ты хотел. Эр ответил слабым смешком, прикусил губу, чувствуя как пальцы мягко касаются кожи живота, перебирая тонкую линию волос от пупка до возбуждённого органа. Это было приятно, почти гипнотизирующе, и он не смог выдержать. Эр положил руку на голову Марли и сильно схватил за волосы, заставляя слугу посмотреть в глаза: — Ты говорил, что нежно возьмёшь меня. Это была лишь теория? Или... Глаза Марли загорелись, явно давая ответ. Эр медленно лег перед Марли, проводя рукой по прессу слуги. Нежно запустил пальцы в его волосы с серебряным отливом, скользя лёгкими прикосновениями к затылку, а второй рукой крепко держал его за бедро, словно опасаясь, что тот отстранится. — Правда возьмёшь нежно? Как обещал? — прошептал он. — Очень нежно, сэр. И вы в любой момент сможете меня остановить. Это звучало успокаивающе, и Эр верил, потому что всегда верил Марли. Он медленно провёл взгляд по его телу, рассматривая крепкие руки и грудь, приказал на последнем выдохе: — Разденься, Марли. Я хочу видеть тебя... полностью. Марли снял брюки и бельё. Глаза Эра заскользили по телу слуги, рассматривая кожу, покрытую легкой испариной, небольшие аккуратные соски, подтянутый пресс и узкие бедра. Большой член сочился смазкой. Эр медленно скользнул взглядом по длинным ногам Марли, а потом перевел взгляд на своё собственное тело. Белоснежное, мягкое... совершенно нежное, такое другое в сравнении с сильным телом слуги. И абсолютно невинное. — Поцелуй меня, Марли. Слуга придвинулся, наклонился, коснулся губами нежных губ. Ладони легли на нежную спину, придвигая ближе. Эр отвечал на поцелуй жадно, проводя кончиком языка по тонким губам, касаясь их, пробуя на вкус. Что-то спящее в нём годами проснулось, и теперь молодой человек хотел наверстать всё, что упускал раньше. Эр не удержался, и прикусил губу Марли. Не отстраняясь, он лёг на спину, перетягивая слугу на себя, и не переставая целовать в губы. Марли углубил поцелуй, проникая языком меж податливых губ. Он навис над молодым человеком, держась на локтях, не смея лечь всем своим весом, но касаясь кожа к коже. Эр притянул его к себе, заставляя лечь, почувствовал приятную тяжесть, сильные руки, удерживающие тело... Но этого не было страшно или неприятно. Сейчас Эр наслаждался этими прикосновениями, он чувствовал живое тело, которое касалось его и принадлежало ему одному. Его слуга нежно, но страстно изучал его рот, а Эр отвечал, чувствуя жар губ. Отстранившись на миг, Марли уткнулся губами в нежную ключицу. — Можно, я оставлю на вас след, сэр? Эр прикусил губу, тихо всхлипнув. Мысли стали сбивчивыми. Эр перевел дыхание и ответил хрипло: — Да. Разрешаю... Марли прижался губами чуть ниже ключиц, поцеловал, засасывая кожу, оставил небольшой алый овал. Эр запустил пальцы в волосы слуги, сжимая пряди, низко простонал от приятной боли. Марли перецеловал ключицы, спустился губами на грудь, проводя влажным языком по чувствительным соскам. Эр тихо простонал, откинув голову назад. Каждое прикосновение губ слуги отдавалось приятной истомой телу, а пальцы впились в короткие волосы, разрушая идеальную причёску. — Марли... Эр посмотрел на него взглядом полупьяным и жадным. Голос был хриплым от желания, а губы припухшими после поцелуев. — Я хочу тебя, — тихо ответил он. Марли подался ниже и его губы легли на член Эра, слизали капельку смазки с головки, язык прошёлся по стволу. Эр задохнулся в громком стоне, пальцы крепко вцепились в волосы слуги. Он смотрел сверху вниз, не в силах сделать хоть что-то. Не сопротивляться, не сопротивляться...но он так сильно этого хотел, что внутреннее сопротивление ослабло. Эр запрокинул голову назад, не в состоянии больше смотреть. Горло запекло от желания, которое не давало ему вдохнуть, грудь горела от переизбытка эмоций, пальцы судорожно сжимали пряди волос, кожу и... — Подожди! Марли, подожди! — хрипло проговорил Эр, поспешно отстранил слугу. Тот выглядел возбуждённо и растерянно: — Вам не понравилось, сэр? Эр развёл ноги шире, переводя сбивчивое дыхание. "Спокойствие, спокойствие...". Подняв голову, он посмотрел на Марли: — Наоборот... Мне очень понравилось... Но я сейчас хочу другого. Принеси масло. — Как вам угодно, сэр... Глаза Марли загорелись. Рот был приоткрыт, волосы взлохмачены... Он ещё никогда не был настолько красив. Эр любовался его движениями, когда слуга накинул халат Эра и быстро направился к двери. Мысль, что на халате останется запах Марли, была упоительной. Эр лежал тяжело дыша. Тело всё ещё билось от возбуждения, казалось, что оргазм был близко, но Эр хотел другого. Он хотел Марли полностью. Через пару минут тот вернулся, поставил рядом небольшой флакончик масла, повесил халат на место, обнаженный подошёл к кровати. — Вы точно этого хотите, сэр? Эр перевел на него взгляд, посмотрел внимательно, медленно кивая. Он положил под бедра подушку, устроился поудобнее. Глубоко вдохнув, ответил севшим голосом: — Я уверен, Марли. Слуга сел у него между ног. Наклонился. Начал целовать его бедра, поднимаясь выше. Эр запрокинул голову назад, прикусив губу, стараясь не делать резких движений. Марли нежно касался кожи губами, иногда прикусывая, проводя лёгкую дорожку влажных поцелуев. Эр судорожно впивался в подушку под своей головой, тяжело дыша. Язык Марли коснулся ануса Эра, осторожно проникая кончиком внутрь. Тот громко вскрикнул, сжимая простыни. Не ожидал такого нежного прикосновения к самому чувствительному месту, но не сопротивлялся, зажмурился, прикусил губу почти до крови, чтобы не начать толкаться навстречу, потому что знал, что тогда... тогда всё слишком быстро прекратится. Но место языка занял скользкий от масла палец, осторожно раздвигающий чувствительную плоть. Эр не смог удержать крик, бёдра дёрнулись от первого проникновения, мышцы сократились, сжимая палец слуги. Губы снова запекло, щёки запытали. Эр закрыл глаза, чтобы не видеть, что делает Марли, не видеть его глаза... прекрасные серые глаза. Так чертовски приятно, что Эр не сразу понял, что с губ срывается жалкое "пожалуйста". — Я буду очень медленным и осторожным, чтобы вы не чувствовали боли, сэр, — прошептал Марли хрипло от возбуждения. Эр коротко выдохнул. Было сложно не начать выгибаться навстречу пальцу, нетерпеливо подаваться вперёд, поэтому он силой впился ногтями в свои бёдра. Глубокий вдох помог, хотя и ненадолго, отвлечься от этого нежного наполняющего чувства внутри. — Да... Я верю тебе, Марли, — пробормотал он. Слуга был нестерпимо нежен. Его палец двигался всё легче, скользил глубже, Эр стонал громче, не контролировал себя, ногти с силой сжимали бедра, не желая прикосновений собственной руки....хотя очень хотелось. Стоны вырывались сами по себе, грудь тяжко вздымалась. — Марли... скажи мне хоть что-то, говори.... говори со мной, прошу... — Да, сэр, конечно... Вы так прекрасны, так пьяняще узки... И так упоительно стонете. Я готов на всё, лишь бы слышать и дальше эти стоны. Эр посмотрел сквозь полуопущенные ресницы на своего слугу, взгляд казался почти мутным от сконцентрированных в теле чувств. Он снова громко простонал, и подался навстречу слишком медленному пальцу слуги: — Да... да... да... Глубже... глубже... вставь второй, Марли, я знаю, что твои пальцы длинные... Второй палец скользнул внутрь, но боли не было. Лишь блаженная наполненность и желание большего. Эр не мог молчать, губы произносили что-то нечленораздельное, а пальцы впились в собственные бедра, оставляя краснеющие следы ногтей. С каждым коротким толчком пальцев жар внизу живота усиливался, пальцы ног немного сводило... Эр не знал, что делать со своим телом, все его желания сосредоточились в одном месте, нуждаясь в трении, в прикосновении... — Всё впорядке, сэр? Вам больно? — встревоженно спросил Марли хриплым голосом. Эр задохнулся коротким рваным смехом. Разум затуманился, отчаянно пытаясь перехватить контроль над собственным телом. — Мне хорошо, очень хорошо, — ответил он тихо, — ещё один, последний... и не медли, черт тебя побери! — Простите, сэр, — и третий палец протиснулся внутрь, впервые вызывая болезненное натяжение. Эр коротко вскрикнул, и прогнулся в спине, чувствуя легкую боль. Это было... приятно. Он давно не касался себя там... а другой человек делал это впервые. И так нежно, так аккуратно, что Эр не просто позволял... Он хотел вырваться и оседлать член слишком осторожного слуги. Но не стал, хотел полностью расслабиться и отдаться удовольствию. Голова кружилась, воздух не поступал в легкие. Но он продолжал тихо повторять: "ещё". И вот пальцы Марли покинули тело Эра, он ощутил неприятную пустоту. Поднял глаза на слугу. Тот наносил масло на свой член. Эр лежал тихо, стараясь только глубоко дышать. Он смотрел на Марли, ожидая... Жажда в его теле давно теряла контроль, и Эр уже не мог остановиться, удержать себя. Не мог, потому что очень хотел ощутить внутри нечто большее, чем пальцы. Он прогнулся в спине, подавшись навстречу: — Войди... войди в меня скорее! Я не могу больше... И сам не верил себе то как хрипло прозвучало это "скорее". Марли взял Эра за бёдра и осторожно пристроил головку к подготовленному входу. — Засунь куда подальше свои нежности, Марли, я не стеклянный! — выпалил Эр. Слуга вдруг нежно усмехнулся, проникая, и Эр громко простонал, запрокидывая голову назад. Это было немного больно, и просто... много. Разноцветные круги проносились перед глазами. Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, дать себе время....держать себя в порядке, не утерять контроль... И вот Марли в нём до упора. Начал свои медленные движения. Наполненность заставила выступить слёзы. Эру стало стыдно, впервые. Но внимательный, влюбленный взгляд серых глаз с расширенными зрачками и удушающие волны блаженства от проникновения заставили забыть обо всём и начать громко стонать, почти до крика. Его била крупная дрожь, он не знал что делать с собственным телом, как найти позу чтоб легче, какие...чтоб еще сильнее. Эр вцепился в спину слуги, впиваясь ногтями. Слова срывались с губ сами по себе, смешиваясь со всхлипами: хныканьем и криками: ещё и ещё. Он пытался подавиться ими, но не мог, отдача от каждого прикосновения была такой ошеломляюще новой: слишком правильной. Даже лёгкая боль лишь усиливала желание. Он выгибался под мужчиной, и не отстранился в момент когда Марли поцеловал его. Движения слуги стали более страстными. Эр отвечал на его лихорадочный поцелуй, чувствуя как в груди и в низу живота нарастает с каждым толчком волна оргазма. Длинные светлые волосы разметались в полном хаосе, небрежно прилипли к влажному лбу, губы были искусаны до крови, а хныканье уже напоминало короткие вскрики. — Не вздумай вынимать. Ты должен излиться в меня, — приказал Эр слуге. — Как вам будет угодно, сэр, — ответил тот с придыханием. Глядя неотрывно в синие топазовые глаза. Ещё немного движений. Хриплый полустон-полурык. Внутри стало до боли тесно и до блаженства горячо. Глаза Марли затуманились сладким безумством. Эр выгнул спину в дуге, запрокидывая голову... С губ полились стоны, громкий и короткий крик сорвался от осознания , что мужчина излился в него. Эр вцепился второй рукой в короткую тёмную гриву на затылке Марли и кончил с пронзительным стоном. — Черт возьми... — проговорил Эр, не прекращая судорожно дышать. Голова была тяжёлой, кожу покалывало, а колени тряслись. Всё ещё чувствуя Марли внутри, Эр не хотел, чтоб он выходил, и крепко сжимал плечи. Марли навис над ним всё также тяжело дыша и нежно проводя кончиком носа по раскрасневшейся щеке. Они лежали, постепенно остывая и приходя в себя — Боже, сэр... Вы само совершенство, — прошептал Марли ему на ухо. — Хватит сладко-ванильного, Марли. Хватит нежностей. Ты... Ты сделал это идеально. Эр устало прикоснулся губами к его шее, вдыхая запах пота. Он через некоторое время всё же отпустил слугу. Тот вышел, сел, глядя на Эра из-под полуопущенных ресниц. Эр посмотрел на него, переводя дыхание после оргазма. Глаза были мутными, щёки и грудь покрылись красными пятнами. Эр лег на простынь, подгребая под голову подушку. Губы против воли приподнялись в едва заметной улыбке. — Останься. По крайней мере сейчас. — Да, сэр. Мне обнять вас? А может, помочь принять душ? Эр усмехнулся коротко и махнул рукой, поворачиваясь на бок. — Ляг и обними. Ты слишком заботливый. И чёртова прическа у тебя выглядит слишком идеально, даже сейчас. Марли обнял его. Прикосновения по прежнему были приятны. Эр прижался к нему всем телом, пачкая бок слуги своей спермой. — Я не мог и мечтать о таком, — сказал вдруг Марли, сонным голосом. — О самом обычном сексе с мужчиной? — спросил Эр. Мысль, что у Марли явно были партёры до него, угнетала. — Вы не просто мужчина. Я давно в вас влюблён, сэр. Голос звучал устало и хрипло. Тело Эра приятно ныло после оргазма. Он закрыл глаза, вдыхая запах кожи Марли. — Вот как, — ответил он скучным тоном, пряча улыбку в подушку. Мысли путались, но усталость и чувственное наслаждение утягивало быстрый поток мыслей в сон. Эр сцепился пальцами с пальцами Марли. Прикосновения были приятными, после оргазма хотелось нежности. Слуга уснул. Эр поцеловал его в щёку. — Ты мой, Марли. Только мой, — прошептал он. Мужчина во сне счастливо улыбнулся.