Розовая смута над Коктебелом

      Раннее коктебельское солнце, отражаясь в золотых браслетах Cartier на тонком запястье Виктории Кудиновой, казалось ей сегодня холодным и чужим. Как и вчерашняя улыбка Игоря, промелькнувшая на его губах, когда он отвернулся, чтобы ответить на сообщение. Виктория не видела текст, но видела подпись отправителя – «С.К.» Станислав Кудинов. Ее отец. Она машинально поднесла к губам чашку с черным чаем и ягодами – утренний ритуал, символ стабильности. Но сегодня чай был горек. Подозрения грызли ее изнутри. Опять он? Опять отец? Она резко поставила чашку, звонко звякнув фарфором о блюдце. Звук эхом разнесся в тишине ее большой, слишком пустой квартиры.

* * *

      Воздух у бара «Волна» в Коктебеле к полудню был густым от запаха дешевого алкоголя и морской соли. Отец Наташи, Валерий, в помятой рубашке, явно перебравший, стоял, пошатываясь, и что-то невнятно выкрикивал в сторону заведения.       Дверь бара резко распахнулась. На пороге возник Игорь Наумов. Его лицо было искажено злобой.       — Сашаа! Хватит позориться! Убирайся! Ты – мусор у моих дверей! — Александр лишь бессмысленно ухмыльнулся.       Именно в этот момент подошел Илья Кудинов. Он увидел эту картину. Боль за Наташу, стыд за собственного отца, Станислава, чья тайная связь с этим человеком, возможно, и была причиной страданий Вики, – все это клокотало в нем.       — Отстань от него, Игорь! – крикнул Илья, шагая вперед. — Он пьян! Игорь резко обернулся.       — А, Кудинов-младший! Прибежал защищать позорище? Думал, ты, как всегда, где-то посередине сидишь. «Срединный». Или папочка твой, наш будущий мэр, прислал тебя замести следы?       Слова об отце, о его тайне, о «срединности» стали последней каплей. Илья бросился на Игоря, толкнув его в грудь.       — Заткнись! Ни слова о Вике! Ни слова об отце!       Игорь фыркнул. Его лицо вспыхнуло яростью.       — Ах ты, щенок! — Он ринулся на Илью.       Завязалась грубая драка. Илья отчаянно отбивался, но Игорь был сильнее. Один мощный удар пришелся Илье в лицо. Он почувствовал хруст. Очки слетели, разбившись вдребезги о каменную плитку. Мир мгновенно превратился в расплывчатые пятна. Илья, ослепший, отлетел к стене. Он видел лишь смутный, злобно дышащий силуэт Игоря над собой.       — Вот тебе и защитник! — Игорь плюнул в сторону Ильи, пнув осколок очков. — Жалкий слепой щенок! Сиди тут! И запомни, Илюш, — он наклонился, голос стал угрожающим, — тронешь меня или папочку своего — солью все про него в каждую газету. Вика твоя с ума сойдет. Понял, ничтожество? Катись!       Игорь развернулся и зашел в бар. Илья остался сидеть на земле. Он с трудом нащупал осколки очков. Боль, потеря зрения, унижение и ярость смешались. Он слышал насмешку «срединный», видел презрение Игоря, чувствовал боль за сестру. Что-то внутри окончательно переломилось. Была только ярость. Он поднялся, шатаясь. Мир был туманом. Он знал, куда идти.

* * *

      Вечерний бриз с моря овевал пристань в Коктебеле. Илья подошел к группе подростков: Гена Зуев, Мел, Киса и Хэнк. Его лицо было бледным, на щеке – синяк, в руках – осколки очков. Мир без них был размытым, но решимость горела.       – Хочу стреляться. С Игорем, – произнес Илья хрипло. Гена оценивающе посмотрел. Мел нахмурился. Киса заерзал. Хэнк перевел взгляд на наган у Гены.       – Слепой будешь стрелять? – хрипло спросил Гена. – Не по правилам. Опасно.       – Тогда жребий, – Илья не колебался. – Короткая спичка – застрелиться. Он придет. Пьяный. Самоуверенный. – Он выбросил осколки на камни. Мел хотел возразить, но Гена перебил:       — Жребий так жребий. — Он достал спички. Хэнк молча кивнул. Киса нервно глотнул.

* * *

      Темнота над коктебельской бухтой сгустилась. Шаги, неверные и громкие, нарушили тишину пристани. Игорь Наумов, с бутылкой виски в каждой руке, подошел к месту. Его лицо в слабом свете далекого фонаря было расплывчатым, ухмылка – пьяной и презрительной.       — Ну что, клуб самоубийц собрался? — Он громко расхохотался, протягивая одну бутылку Гене. Тот не взял, лишь мрачно наблюдал. — За честь пьяницы Валерия? Или его плаксы-дочки? Ха! Или слепой щенок наконец решил показать зубы? — Он презрительно оглядел Илью, который стоял, напряженный, в руке тяжелый дуэльный револьвер системы Наган – старый, но смертоносный. Второй такой же револьвер лежал на ржавой тумбе у причала, рядом с коробком спичек.       Илья шагнул вперед. В темноте без очков он видел лишь смутный, колеблющийся силуэт Игоря и два тусклых блика – бутылки. — Не за Наташу, — сказал он четко, глядя в направлении голоса. — Не за ее отца. За Вику. За мою сестру. Я знаю. Про тебя и Стаса. Про ложь.       Ухмылка Игоря сползла, сменившись злобой. — Малыш… — он свистяще выдохнул, шатаясь. — Суешь нос не в свое дело. Твой папочка – трус и пидор, скрывающийся за мэрией. А ты? — Игорь презрительно махнул бутылкой в сторону Ильи. — Жалкий слепой щенок. И если думаешь, что этот балаган меня напугает… — Он глотнул из бутылки. — Тронешь меня – солью все про твоего папочку в газеты. Скандал. Вике мало не покажется. Понял, ничтожество? Ты же ничего не видишь! Да и стрелять толком не сможешь!       Мел, руки которого слегка дрожали, достал коробок спичек. Гена кивнул. Илья протянул руку. В тумане своего зрения он нащупал спички. Вытянул одну. Короткая.       Тишина стала звенящей. Даже плеск воды затих. Илья медленно поднял тяжелый наган. Холод металла обжег ладонь. Он поднес дуло к виску. Глаза его были широко открыты, но видели лишь мрак и расплывчатый силуэт насмехающегося Игоря. Его пальцы сжались на рукояти. Палец нащупал курок.       — Давай же, герой! — заорал Игорь, истерически смеясь и размахивая бутылкой. — Стреляй! Или ты и тут «срединный»? Ни туды, ни сюды? Ха-ха-ха! Тряпка! Слепая тря…       Грохот выстрела из дуэльного револьвера ударил по ушам, оглушительный и чудовищный в ночной тишине бухты. Звук был в разы громче, чем от обычного пистолета, эхом отразившись от скал. Смех Игоря оборвался на полуслове. Его голова дернулась назад. На лбу, чуть выше переносицы, зияла небольшая, но страшная черная дыра, обрамленная пороховым ожогом. Удивление застыло в глазах на мгновение, прежде чем они остекленели. Он рухнул навзничь, как подкошенный, бутылки с грохотом разбились о камни пристани, смешав виски с кровью и мозговым веществом, начинавшим растекаться из рваной раны.       Илья стоял, оцепеневший, с револьвером все еще направленным к своему виску. Киса вскрикнул и закрыл лицо руками. Мел замер, побледнев. Гена широко открыл глаза от неожиданности. Хэнк медленно опускал руку. В его руке дымился второй дуэльный наган, который секунду назад лежал на тумбе. Лицо Хэнка было каменным, но в глазах мелькнуло что-то невыразимо усталое и решительное.       — Он… не остановился бы, — глухо проговорил Хэнк, его голос едва пробивался сквозь звон в ушах от грохота выстрела. — И слить мог… в любой момент. Угрожал же. — Он посмотрел на тело Игоря с ужасной раной на лбу, затем на Илью, все еще замершего с револьвером у виска. – Бросай железо, Илья. Работать надо. В море.       Хэнк первым подошел к телу. Гена, опомнившись, кивнул Мелу и Кисе. Они двинулись следом. Илья наконец опустил револьвер, его руки тряслись так, что оружие едва не выпало. Звук выстрела все еще стоял у него в ушах, смешиваясь с эхом хохота Игоря. Мир был темным и расплывчатым. Он видел лишь темное пятно на камнях и смутные фигуры, поднимающие что-то тяжелое и безжизненное. Они понесли это к самому краю пристани. Послышался тяжелый всплеск. Темная вода бухты сомкнулась над телом Игоря Наумова.       Вибрация телефона заставила Мела вздрогнуть. Он смотрел на экран: Анджела. За окном машины Гены, припаркованной в темном переулке подальше от пристани, маячили фигуры Кисы и Хэнка. Илья сидел на заднем сиденье, сжав голову руками.       — Да? — Мел постарался, чтобы голос звучал ровно.       — Мел? Где ты? — Голос Анжелы звенел ожиданием. — Мы же договорились покататься? Я уже на катке.       — Анж… прости, — Мел закрыл глаза. — Не смогу. Внезапно… дела. Семейные. Срочно.       Пауза на другом конце провода затянулась.       — Семейные? — Анжела произнесла это слово с ледяной сдержанностью. — Прямо сейчас? В десять вечера?       — Да… понимаю, звучит… — Мел замялся.       — Мел, — Анжела сказала тихо, но так, что мурашки побежали по его спине. — Ты врешь. Я слышу. Где ты на самом деле? Что случилось?       — Ничего! Я… — Мел умолк. Он видел, как Хэнк сел за руль, его лицо в свете приборной панели было мрачным.       — Мел?       — Позже перезвоню! — выпалил Мел и резко положил трубку. Он знал – она поняла.       Тем временем Киса, лихорадочно работая пальцами на телефоне Игоря, рассылал сообщения из списка контактов: «Уезжаю. Надолго. Дела. Не ищите. И.». Каждое отправленное сообщение казалось шагом в бездну. Гена завел мотор.       — Компьютер, — резко сказал Хэнк, глядя в зеркало заднего вида. — У него в баре или дома. В нем может быть все. Фото. Переписки. Про Стаса. Про Вику.       Гена кивнул, его лицо было напряженным.       — Сожжем, — просто сказал Гена. — Сегодня же.       Машина тронулась с места, увозя их от темной воды бухты и оставляя позади только тишину, да два разбитых осколка бутылки, тускло поблескивавших в свете луны на камнях пристани, где еще недавно стоял Игорь Наумов.