Розовая смута над Коктебелом

      Гараж затаил дыхание. Даже гулкий бас из колонки казался приглушенным. Все смотрели на Вику. Вопрос Хэнка повис в воздухе, тяжелый и невинный одновременно.       — Правда! — повторила Вика чуть громче, ее пальцы белели на стакане с пивом. Она чувствовала, как взгляд Ильи впивается в нее, словно раскаленные иглы.       Хэнк, довольный, что игра началась, почесал затылок. — Окей... Ну, раз первый круг... Легкий вопрос! Викуха, кого ты считаешь самым симпатичным парнем в этой комнате? Кроме брата, естественно! — он самодовольно оглядел остальных, явно подразумевая себя.       Смешки, облегченный вздох. Вопрос действительно был легким, поверхностным. Вика почувствовала, как напряжение немного спало. Она позволила себе скользнуть взглядом по парням: Хэнк – грубоватый и шумный, Мел – веселый, но слишком юный, Гена – умный, но замкнутый, Илья – родной, но теперь источник невыносимого страха... Ее взгляд невольно задержался на Кисе. Он полулежал, поправляя ворот любимого свитера, его взгляд был лениво-оценивающим, но в глубине – острым, как бритва. Тот самый "особый ментол" все еще легкой прохладой витал на ее губах. Он был опасен, загадочен, и в этом хаосе – единственный, кто не давил.       — Киса, — выдохнула она, не отводя глаз. — Он... знает, как быть стильным. Она добавила последнюю фразу, пытаясь смягчить прямоту.       — О-о-оу! — завопил Хэнк. – Кис, слышал? Ты покорил сердце нашей гостьи!       Мел захихикал. Гена ухмыльнулся: «Ну, объективно, да, Кис умеет привлечь внимание.»       Киса лишь слегка приподнял бокал в ее сторону, уголок губ тронула та же загадочная полуулыбка выражавшая Лестно, Викуля. Спасибо. Его нога, закинутая на ящик, случайно коснулась ее кеда. Он не убрал ее сразу.       Илья хмыкнул, но в его глазах промелькнуло недовольство. Ну, Киса всегда был бабником, – пробурчал он, отхлебывая пиво.       Бутылка закрутилась снова. На этот раз она указала на Мела. Он выбрал "Действие". Хэнк, хихикая, велел ему станцевать стриптиз на столе под всеми любимую «Я хочу - Grivina». Мел, покраснев, но подогретый алкоголем, с энтузиазмом изобразил нелепый танец, сорвав хохот всей компании. Вика даже улыбнулась, ненадолго забывшись.       Следующей была очередь Гены. Он выбрал "Правду". Хэнк спросил, — Ты когда-нибудь списывал на экзамене? — Гена честно признался в паре случаев, вызвав одобрительный гул.       Потом бутылка указала на Кису. Он, не колеблясь, сказал: "Действие." Хэнк, раззадоренный, крикнул, — Поцелуй того, кто тебе больше всех нравится в этой комнате! В губы!       Тишина. Все снова посмотрели на Вику, потом на Кису. Киса медленно поднялся с дивана. Его движения были плавными, уверенными. Он подошел не к Хэнку, который явно надеялся на шутку, и не к Мелу, а к Вике. Он наклонился, его лицо приблизилось. Вика замерла, чувствуя запах дешевого табака, ментола и чего-то еще, сладковатого и опасного. Его губы коснулись не ее губ, а уголка ее рта – быстро, легко, почти невесомо. Как обещал, – прошептал он так тихо, что услышала только она, и его пальцы на мгновение коснулись ее запястья. От прикосновения по коже побежали мурашки.       — Фух, обманул! – завопил Хэнк, но в его голосе звучало разочарование. — Не в губы!       — Условие выполнено, — парировал Киса, возвращаясь на место, его взгляд скользнул по смущенному лицу Вики. Илья мрачно наблюдал за этим. Бутылка крутилась снова и снова. Илье пришлось спеть детскую песенку писклявым голосом (он выбрал "Действие"). Вике выпал еще один вопрос "Правда" от Гены: — Чего ты боишься больше всего прямо сейчас? — Вика почувствовала, как кровь отливает от лица. Перед глазами встали темные волны. Она быстро посмотрела на Илью.       — Т... темноты. И одиночества, — солгала она, глотая ком в горле. Киса пристально смотрел на нее, его лицо было непроницаемым.       Игра продолжалась, но напряжение вернулось. Шутки стали грубее, "действия" – пошлее. Алкоголь делал свое дело. Вика отмалчивалась, курила еще одну мятную сигарету, которую Киса протянул ей без слов, и чувствовала, как усталость наваливается тяжелым свинцовым покрывалом. Взгляды Кисы становились чаще, дольше, изучающе. Илья заметил это и хмурился все сильнее.       За окном гаража серость ночи начала разбавляться грязно-сизым светом рассвета. Музыка давно стихла. Хэнк храпел, растянувшись на полу. Мел и Гена клевали носом на стульях. Даже Илья сидел, откинув голову на спинку кресла, его глаза были закрыты, но сжатые кулаки выдавали отсутствие сна.       Киса потянулся, его костяшки хрустнули. Он посмотрел на часы.       — Пять утра, пацаны. Шевелитесь, скоро дворники начнут шастать, неудобно.       Все зашевелились, застонали. Поднимались, потягиваясь, потирая затекшие шеи. Хэнка с трудом растолкали.       — Фух, адская ночка, — пробормотал Гена, собирая пустые банки.       — Да... пора по домам, — зевнул Мел.       Вика встала. Голова гудела, тело ломило. Мысль о возвращении в пустую квартиру, где стены будут давить воспоминаниями о звонке Ильи, о море, вызвала волну тошноты. Она посмотрела на брата.       — Илюш... я... я не хочу домой. Там... пусто. Страшно.       Илья нахмурился, устало потер переносицу.       — Вик, ну что я могу сделать? Мне тоже надо отсыпаться, потом дела...       Киса, застегивая свою серую куртку, небрежно бросил, глядя куда-то мимо Вики:       — У меня мать вчера укатила в командировку. На неделю. Квартира пустая. — Он сделал паузу, доставая ключи с брелком в виде черепа. — Можешь ко мне. Диван свободен. Или... там разберемся. — Его взгляд наконец встретился с Викиным. В нем не было навязчивости, скорее – предложение, вызов и тень того же опасного любопытства, что и раньше. — Раз уж так боишься одиночества. И темноты. — Он добавил последнее с едва уловимым намеком на ее ложь во время игры.       Илья резко поднял голову.       — Кис, стопудово? Ты же не...       —Не что? — Киса поднял бровь, его голос стал холоднее. — Предлагаю диван, Илья. Как другу. Или ты не доверяешь? — Его взгляд скользнул по Илье, и в нем было что-то предостерегающее.       Илья сглотнул. Он был в долгу перед Кисой, да и перед всеми, кто помогал с "проблемой". Он не мог отказать. Да и сам был слишком измотан, чтобы спорить.       — Ну... ладно. Только... смотри у меня, Кис. — Угроза прозвучала слабо. —      Спокоен, браток, — Киса усмехнулся, поворачиваясь к двери. — Идем, Викуля? Или передумала?       Вика посмотрела на брата, на сонных друзей, на грязный, пропахший табаком и пивом гараж. Мысль о пустой квартите пугала куда больше, чем загадочный Киса и его пустой дом. В его предложении был хоть какой-то выход, хоть какая-то отсрочка от столкновения с кошмаром в одиночку.       — Иду, — сказала она тихо, подбирая свой рюкзак.       Киса кивнул и толкнул тяжелую дверь гаража. В проеме ворвался холодный, серый свет раннего утра и запах мокрого асфальта. Вика шагнула за ним, не оглядываясь на брата. Следом за Кисой, в неизвестность, казавшуюся сейчас меньшим злом, чем возвращение домой.       Квартира Кисы встретила их глухой тишиной и запахом… чистоты. Неожиданно. Вика, шагая за ним по темному коридору, ожидала чего угодно: хаоса, запаха травки, пошарпанных стен. Вместо этого – приглушенный свет уличного фонаря, пробивавшийся сквозь щели в шторах гостиной, выхватывал строгие линии современной мебели, безупречно чистый паркет, стеклянные поверхности без единого отпечатка пальца. Ни пылинки, ни соринки. Как будто здесь никто не жил. Или жил очень аккуратный призрак.       — Мать уехала, но бардак не терпит, — бросил Киса через плечо, щелкая выключателем. Загорелась стильная люстра с холодным белым светом, подчеркивающая стерильность обстановки. Он сбросил куртку на идеально белый кожаный диван. — Кухня там. Хочешь чаю? Илюха болтал, ты       фанатеешь от какого-то особого... с ягодами, кажись?       Вика кивнула, все еще оглядываясь. Контраст с грязным, дымным гаражом был ошеломляющим. — Да... Майский. Спасибо. — Голос звучал хрипло от усталости и выкуренных сигарет.       — Заварка в шкафчике над чайником. Чайник там же, — он указал направление, но не двинулся с места, разваливаясь в кресле. Его взгляд скользнул по ее выцветшему худи и джинсам. — Сама заваришь? Я, честно, в этих церемониях не силен. Кипяток, пакетик – мой максимум. — В его тоне не было лени, скорее — намеренное дистанцирование, проверка.       — Хорошо, — прошептала Вика и направилась на кухню. Она чувствовала его взгляд на спине, пока шла. Кухня была такой же безупречной: глянцевые фасады, хромированная техника. Она нашла чайник, заварку. Механические движения — налить воду, включить чайник, найти чашку — помогали заглушить вихрь мыслей. Но как только руки освободились, картинки нахлынули с новой силой: Илья: «...это я... бросили в море...» Холодный пот выступил на спине. И тут же – другое воспоминание, обжигающее: Гараж. Шум. Вращающаяся бутылка. Взгляд Кисы. Его приближение. Легкое, почти невесомое прикосновение губ к уголку ее рта. Шепот: «Как обещал.» Что он обещал? И кому? Себе? Ей? Мурашки побежали по коже, смешиваясь с холодом страха.       Пока чай заваривался, Киса ненадолго вышел из комнаты. Вернулся он с аккуратно сложенной стопкой ткани в руках.       — На, — он положил на кухонный стол серую хлопковую футболку без принта и темно-синие спортивные штаны.       — Мои, но чистые. Мать стирает с фанатизмом. — Он усмехнулся, но в его глазах не было насмешки. — Ванная в конце коридора. Полотенца тоже чистые, не боись. — Он отвернулся, доставая из холодильника бутылку воды. — Диван в гостиной уже застелен. Одеяло, подушка – все есть. Спи, сколько влезет.       Вика взяла одежду. Ткань была мягкой, пахла чужим, но приятным стиральным порошком. — Спасибо, — сказала она, и в этот момент их взгляды встретились. В его – все та же загадка, смесь отстраненности и какого-то невысказанного интереса. В ее – усталость, страх и смутное замешательство от его поступков: то "особый ментол", то поцелуй, то чистая футболка в стерильной квартире. Кто он? Бабник и наркоторговец, который вдруг проявляет почти заботу?       Они выпили чай в гостиной, сидя на противоположных концах огромного дивана. Молчание было не неловким, а тяжелым, наполненным невысказанным. Аромат бергамота успокаивал нервы, но не мог заглушить внутренний хаос Вики. Киса пил воду, его взгляд блуждал где-то за окном, где начинало светать по-настоящему.       — Ложись, — наконец сказал он, вставая. Его голос был тихим, но властным. — Я – в спальне. Дверь не закрываю. Если что... кричи. — Последнее прозвучало почти как шутка, но в его глазах не было смеха. Он выключил люстру, оставив гостиную в полумраке предрассветного часа, и исчез в темноте коридора.       Вика переоделась в ванной. Чужая футболка была огромной, свисала почти до колен, рукава доходили до предплечья. Штаны пришлось подворачивать. Она чувствовала себя ребенком, закутанным в одеяло безопасности, которое вот-вот отнимут. Вернувшись в гостиную, она легла на диван, укрывшись прохладным, чистым одеялом. Голова утопала в подушке. Темнота квартиры была иной, чем дома – не пугающей пустотой, а плотной, почти осязаемой завесой, скрывающей слишком многое.

Мысли Вики

      Почему он так поступил? В гараже... Этот поцелуй. Не настоящий, нет. Но... почему именно так? "Как обещал." Кому? Чтобы подразнить Хэнка? Чтобы проверить меня? Или... Образ Ильи, бледного и испуганного, перебил поток. Боже, Илюха... Что ты наделал? Море... Его там... Ее сжало в груди. Она зажмурилась, пытаясь отогнать жуткую картину. А Киса... Он знает? Догадывается? Почему тогда... заботится? Чистая одежда, чай... Это ловушка? Или он просто... странный? Воспоминание о его губах у уголка ее рта вызвало неожиданный трепет, смешанный со стыдом и страхом. Опасный. Он опасный. Но сейчас... он единственное убежище. Она уткнулась лицом в чужую подушку, вдыхая запах стирального порошка, пытаясь заглушить запах моря и крови.

В Спальне Кисы:

      Он стоял у окна, куря, глядя на просыпающийся город. Спать не хотелось. В голове крутились обрывки ночи.       Викуля... Бледная как смерть. Дрожала, как осиновый лист. А глаза... полный пиздец. Он сделал затяжку. Илюха – мудак конченый. Вляпался по уши. И тащит ее за собой. "Никому ни слова." Идиот. Она не железная. Он вспомнил ее в гараже, как она попросила ментолу, как смотрела на него – потерянная, но с искрой. А этот поцелуй... На его губах тронулась усмешка. Хэнк лох, ожидал стриптиза. А я... Почему ее? Потому что испуганные глаза? Потому что брат ее мудак и мне... интересно? Или потому что она посмотрела на меня тогда так, будто я не просто барыга? Он поймал себя на мысли, что помнил ее ответ на вопрос Хэнка. "Киса... Он знает, как быть стильным." Не "самый симпатичный", не "крутой". "Стильный". Интересно. И вот она тут. В моей стерильной коробке. В моей футболке. Мысль о ней в его одежде вызвала неожиданное тепло где-то под ребрами. Спящая... или нет? Думает о море? О брате? Или... о том поцелуе? Он потушил сигарету. Нужно держать дистанцию. Она – проблемы в чистом виде. Брат-убийца, полиция может копнуть... Но... черт. Он лег на кровать, уставившись в потолок. Интересная девчонка. Жаль, что в такое вляпалась. И жаль, что брат у нее – конченый идиот. Завтра будет сложным. Для всех. А пока – тишина, и только образ испуганных глаз и легкого прикосновения к теплой коже у уголка губ не давал уснуть.