Розовая смута над Коктебелом

      Тишина после ухода Ильи и Кисы звенела в ушах. Вика стояла посреди опустевшей прихожей, слушая, как эхо их шагов глохнет в подъезде. Вместо ожидаемой пустоты внутри поднялась волна холодной, ясной решимости. Грустить? Нет. Действовать.       Она набросилась на квартиру. Пустые пивные банки полетели в мусор с грохотом. Она вытерла стол, где Киса оставил кольцо от стакана, с особой тщательностью. Пыль с учебников по математике стряхивалась резкими движениями. Синусы, косинусы, интегралы – сухие цифры стали щитом от мира, где бармены умирают в на берегах, а опасные парни смотрят слишком пристально. Она вгрызалась в задачи, пока глаза не начинали болеть, а пальцы не немели.       За окном серый занавес дождя, висевший целый день, наконец порвался. Туши разошлись, открыв бледное, промытое небо. Солнечные лучи, слабые и влажные, заиграли в огромных лужах. Воздух, пахнущий мокрым асфальтом и сырой землей, ворвался в форточку. Вика глубоко вдохнула. Казалось, с дождем ушла часть тяжести.       Звонок телефона заставил вздрогнуть. Хенк.       — Вик! Ты как? Мы с Мелом тусим у старого гаража на промке. Дождь кончился! Скучновато. Заваливайся, если свободна?       Она колебалась секунду. Интегралы или...       — Киса будет? — спросила она, стараясь звучать небрежно.       — Киса? Хз. Вроде говорил, что заскочит на минутку, но не факт. Ты ж его знаешь – ветер в голове. Идём, а?       — Ладно, — согласилась Вика. Внутренний карман ветровки будто жгло. — Буду через минут десять.       Она натянула темные джинсы, серый худи, короткую черную ветровку. Перед выходом проверила потайной карман – маленький, тщательно завернутый в фольгу квадратик. «Розовая Волна». Щит. Или ключ. Она еще не решила.       Они стояли у ржавых ворот заброшенной промзоны – Хэнк и Мел, курили, перебрасываясь редкими фразами. Кислый запах старого металла витал в воздухе.       — О, Викуля! — Хэнк махнул рукой. — Добро пожаловать в царство ржавчины!       — Привет, — кивнула Вика, прислонившись к холодной кирпичной стене.       Он появился неожиданно, вынырнув из-за угла дальнего цеха. В своей фирменной черной зипке с выцветшими нашивками неразборчивых групп и белесыми пятнами краски. Руки в карманах, взгляд мутный, усталый, направленный куда-то в землю перед ботинками. Увидев их троих, он резко замер. Брови поползли вверх, глаза, обычно такие колючие, расширились от чистого, неподдельного удивления. Он явно не ждал ее здесь. Его взгляд прошелся по ней – от мокрых кед до растрепанных от ветра волос – быстрый, сканирующий, как будто искал следы... чего-то.       — Чего встали? — бросил он, подходя ближе, но его голос звучал натянуто, а удивление в глазах сменилось настороженностью. Он остановился чуть поодаль, его внимание целиком было приковано к Вике. — Викуля? Интегралы не пошли?       — Надоело, — парировала она, стараясь держать тон легким. — Погода же хорошая. — Она заметила, как он чуть сжал плечи в своей зипке, будто ему внезапно стало холодно или некомфортно. Его взгляд не отпускал ее.       Разговор не клеился. Хэнк и Мел пытались шутить, Киса отмахивался односложно, курил, его внимание висело на Вике тяжелым грузом. Воздух густел от невысказанного: вчерашняя игра, его предложение переночевать, ее отказ, тень бармена... Вика сжала кулак в кармане ветровки, чувствуя острые уголки фольги. Щит. Пора.       Она выпрямилась, оттолкнувшись от стены. Глаза горели вызовом и нервной решимостью.       — Так, пацаны, хватит киснуть тут на промозглом ветру. Пошли ко мне.       Хэнк и Мел удивленно переглянулись.       — К... тебе? — переспросил Мел. – А что там?       Киса резко поднял голову. Его настороженность превратилась в открытую подозрительность. Он шагнул ближе, его глаза сузились до щелочек.       — Вика... — его голос был низким, предупреждающим.       — Но она уже доставала сверток. Развернула фольгу на ладони, открывая три маленькие розовые таблетки с оттиском в виде стилизованной волны. Она подняла взгляд, прямо встретив Кисин ледяной, пронизывающий взгляд. В ее голосе звучала бравада и что-то хрупкое:       — У меня есть кое-что повеселее пива. Называется «Розовая Волна». Не только у вас, оказывается, есть свои маленькие секреты, пацаны.       Эффект был как от разорвавшейся бомбы. Хэнк ахнул, его глаза вылезли на лоб:       — Бля! Викуля! Откуда?!       Мел присвистнул, его взгляд прилип к таблеткам с жадным интересом:       — Ты серьезно?! Это же... экстази?       Но реакция Киси была атомной. Все его тело вздрогнуло, будто по нему ударили током. Лицо из бледного стало мертвенно-серым, а потом налилось темно-багровой краской ярости. Глаза превратились в узкие щели, полные невероятного презрения и холодной, бешеной злости. Он резко, почти молниеносно, шагнул к Вике, сбивая возле ноги пустую банку.       — Ты.. — его голос был не криком, а шипением змеи, низким, хриплым, от которого кровь стыла в жилах. Он был так близко, что она чувствовала запах табака и дешевого одеколона с его косухи. Его рука, сильная и цепкая, схватила ее за запястье – не больно, но с такой силой, что она не могла пошевелиться. Его пальцы впились в ее кожу. — ЭТО У ТЕБЯ ОТКУДА?!       Его глаза буравили ее, в них читалась не просто злость, а паника, смешанная с отвращением. Знакомый ли это был товар? Или его бесила ее дерзость, ее вторжение на его территорию?       Вика, несмотря на дикий страх, сжимавший горло, не отвела глаз. Ее щит трещал по швам.       — Купила. У одного парня. Не твое дело, Кислов, — ее голос дрожал, но она заставила его звучать. Она попыталась вырвать руку, но его хватка была как стальной обруч. — Хочешь? Или боишься конкуренции?       Она протянула ладонь с таблетками Хэнку и Мелу. Открытый вызов.       Хэнк и Мел замерли, как статуи, их лица выражали полнейшую растерянность и испуг. Они никогда не видели Кису ТАКИМ. Его ярость была пугающей, почти звериной.       Кислов посмотрел на розовые таблетки на ее ладони, потом снова вонзил взгляд в нее. В его глазах было столько ненависти, что Вике стало физически холодно.       — Глупая... Маленькая... ДУРА! — он выдохнул с такой силой, что брызги слюны попали ей на лицо. Его хватка на запястье стала невыносимой. — Ты понятия не имеешь, во что влезаешь!       Он резко, одним движением, выхватил все три таблетки из ее руки, так что одна выскользнула и упала в лужу. Он даже не посмотрел на нее. Сунул добычу в карман косухи. Его лицо было искажено гримасой бешенства.       — Забудь, что у тебя это было. И забудь этого "парня". Навсегда. Ты поняла меня? — каждое слово было как удар ножом. Он отпустил ее запястье так резко, что она чуть не упала. На белой коже остались красные отметины от его пальцев. — Играть в такие игры... — он окинул ее взглядом, полным ледяного презрения, — тебе не по чину. Совсем. Это не весело нихуя!       Он резко развернулся и зашагал прочь, его черная ветровка развевалась на порыве холодного ветра. Он не оглянулся ни разу, его фигура быстро скрылась за углом разрушенного цеха.       Вика стояла, потирая запястье, глядя в пустоту, куда он исчез. Стыд, страх, унижение и бешеная злость клокотали внутри. Он просто... забрал. Унизил. Ушел.       Тишина повисла тяжким грузом. Хэнк первый нарушил ее, тихо свистнув:       — Ну ты даешь, Вик... Никогда бы не подумал. Но Киса... он реально взбесился. Как черт.       — Да уж... — Мел растерянно почесал затылок, глядя на розовую таблетку, лежащую в луже. — Похоже, тусовка сорвалась.       Вика медленно выдохнула. Домой? В пустую квартиру? К интегралам, которые уже не спасали? К воспоминанию о его пальцах на своей коже и ледяном презрении в глазах? Нет. Она не даст ему испортить все.       — Нет, — сказала она тихо, но твердо, поднимая подбородок. Она вытерла щеку, куда попали его брызги. — Идемте. Я не зря звала. У меня пиво холодное есть. И... водки немного. И парочка розовых волн. — Она бросила последний взгляд в сторону, куда ушел Киса, и повернулась к дому. — Пошли.       Хэнк и Мел, все еще ошарашенные взрывом Кисиной ярости, но явно не желавшие оставаться тут одни, переглянулись и покорно поплелись за ней. Вика шла впереди, стиснув зубы. Она проиграла этот раунд. С треском. Но парни были с ней. А Киса... Киса теперь знал, что у нее есть зубы. И это знание обожгло его сильнее, чем она могла ожидать. Черный гнев встретил Розовую Волну. И Волна, пока, отступила. Но игра была далека от конца.

Позже.

      Воздух в квартире Вики был густым, как сироп: смесь сигаретного дыма, дешевого пива, ягодной жижи и сырных чипсов. Полночь давно миновала, стрелка часов показывала без двадцати час. Хэнк храпел на полу, положив голову на стопку глянцевых журналов. Мел, прислонившись к дивану, с остекленевшим взглядом пытался налить себе что-то мутное из последней бутылки. Общая картина напоминала последний кадр плохого апокалиптического фильма.       Вика, с трудом фокусируя зрение, пыталась собрать осколки разбитого стакана. Голова гудела, в висках стучало – отголоски той самой «розовой волны», которую она глотнула пару часов назад ради «атмосферы». В кармане джинсов резко завибрировал телефон. Киса (00:47):       Вик. Ты где?

Вика (00:48):

      Дома. Хата пустая, мы пьяные. Тут только Хэнк с Мелом.

Киса (00:48): Открывай подъезд. Жду внизу.       Вика моргнула, перечитала сообщение. Киса? Сейчас? Она пошатнулась к домофону, нажала кнопку открытия. Через минуту в дверь квартиры постучали – негромко, но настойчиво. Она открыла, пропуская в облако спертого воздуха фигуру в темной худи.       — Пошли, — бросил Киса, даже не заходя внутрь, его взгляд скользнул по Хэнку, Мелу и беспорядку, а потом прилип к Вике. — Тут не поговорить.       Он развернулся и пошел вниз. Вика, машинально накинув первую попавшуюся куртку, поплелась следом. Хлопнувшая дверь квартиры отрезала храп Хэнка. В подъезде пахло сыростью и старым линолеумом. Они спустились на этаж ниже, где свет лампочки был тусклее. Киса резко обернулся, его лицо в полумраке было напряжено.       — «Розовую волну»? Серьезно, Вик? — его голос звучал сдавленно, в нем звенела не злость, а что-то другое – тревога, разочарование. — Ты вообще в курсе, что эту фигню мешают в подвалах из бог знает чего? Или тебе наплевать, что с тобой будет? Что ты тут одна с этими… — он махнул рукой в сторону ее квартиры, — …с этими овощами сделаешь? Или тебе нужны проблемы? Настоящие?       Вика съежилась. Упрек попал в цель, усугубленный похмельным страхом и стыдом.       — Отстань, Кислов, — буркнула она, отводя взгляд. — Разок… для кайфа. Все так делают.       — Не все! — он резко шагнул ближе. — И не ты! Ты же… — он запнулся, ища слова, его взгляд вдруг смягчился, потерял остроту осуждения. — Ты не такая. Не как Рита с её вечными драмами на пьяную голову. Не как Анджелка, которой лишь бы потусить покруче и пофоткаться.       Вика подняла на него глаза, удивленная этим поворотом. Алкоголь и остатки «волны» делали ее восприятие острым, почти болезненным.       — Не такая? — она фыркнула, но без злобы. — А разве не такие девушки тебе нравятся? Шумные, яркие… которые всегда на виду?       Киса замер. Он смотрел куда-то поверх ее плеча, в темноту лестничной клетки. Его пальцы нервно постукивали по шву джинсов.       — Не знаю, — пробормотал он наконец, и в этих словах была неправда, которую оба почувствовали. Он заставил себя посмотреть на нее. — Не знаю, что мне нравится. Но… — он сделал шаг назад, словно отстраняясь от собственных слов, — …но в душе я понимаю, что нравятся… другие. Тихие. Свои. Которые не гонятся за туманом. Которые… которые вот так, как ты сейчас, после всего этого бардака, все равно думают, как уложить Хэнка поудобнее, чтобы он шею не отлежал.       Тишина повисла между ними, густая, но уже не неловкая. Вика почувствовала, как комок в горле рассасывается, а на смену стыду приходила странная теплая волна, никак не связанная с таблеткой.       — Они там… – она кивнула наверх, — …валяются как тюки. Надо…       — Давай, — Киса кивнул, его лицо расслабилось. — Помогу.       Они поднялись обратно. Киса, без лишних слов, взялся за самого тяжелого – Хэнка. Вдвоем они кое-как перетащили его на диван, подложили под голову куртку вместо подушки. Мела уложили рядом на полу, но уже на расстеленное одеяло. Киса собрал самые опасные осколки, пока Вика стаскивала бутылки в пакет. Работали молча, плечом к плечу, в полутьме, нарушаемой только светом из кухни и храпом Хэнка. Когда самый явный бардак был убран, а гости хоть как-то устроены, Вика бессильно опустилась на пороге своей комнаты.       — Спасибо, Кис… — она прошептала. Усталость накрывала с головой.       — Ничего, — он стоял рядом, глядя на заваленную одеждой кровать. Потом вздохнул. — Ложись. Ты еле на ногах стоишь.       Она покорно забралась на кровать, скинув кроссовки. Киса колебался секунду, потом, словно решившись, снял свои ботинки и лег рядом, у самого края, спиной к ней. Комната кружилась. Вика повернулась на бок, уткнувшись лицом в его спину. Пахло дымом, холодом улицы и чем-то еще… знакомым, успокаивающим. Постепенно ее дыхание выровнялось. Через какое-то время Кислов осторожно повернулся. Его рука нерешительно легла ей на талию. Она не отстранилась, а придвинулась ближе, найдя удобное положение у его плеча. Последнее, что она почувствовала, прежде чем сознание погрузилось в темноту, – это его легкий выдох у себя в волосах и тепло, наконец разогнавшее остатки ночного холода. Они уснули в обнимку, в тишине разгромленной, но внезапно ставшей уютной комнаты.