Ключи от сердца: Проверка на прочность

Полина открыла глаза. В комнате было прохладно и светло. Перед глазами колыхались цветастые шторы от каждого дуновения ветра, доносившегося из открытого настежь окна. Она осмотрелась и обнаружила себя в спальне на разложенном диване. Спиной к ней спала Лиза в позе эмбриона. Как она оказалась тут, она не помнила. Вот они раскупорили четвёртый ящик пива, продолжили свои посиделки, хохотали, болтали, шутили. Вот она выпила ещё пару бутылок и зачем-то пошла в дом. И всё. Судя по положению солнца, было около пяти утра. Но Полина не чувствовала себя разбитой, хотя ушла она примерно в двеннадцать ночи. Как долго сидели остальные ребята, она не знала. И боялась даже представить. Но спали парни очень крепко. Полина отчётливо слышала их храп из соседней спальни. Аккуратно поднявшись с дивана и тихонько выйдя из дома, она обнаружила, что со стола никто так и не убрал. На нëм стояли тарелки с потëкшими овощами, в соке которых плавали дохлые муравьи, заветренный шашлык в пластиковой миске и остатки картошки на тарелках. На столе и под ним стояли горы пустых бутылок из-под пива… И пустая пятишка из-под самогона! Который Макс с того раза не допил. Это ж сколько они тут квасили, пока она спала? Громко орали петухи, крякали утки, а в воздухе пахло скошенной травой вперемешку с чем-то сладким и фруктовым. А в остальном — тишина. Полина вернулась в дом, чтобы умыться. С собой у неё не было даже зубной щётки. Хотя на что она рассчитывала, когда ехала пить пиво? Что через часик домой поедет? Но выход нашёлся быстро: она всё же почистила зубы, вооружившись собственным пальцем, а затем кинула в рот жевачку. Не то совсем, но всё же лучше, чем ничего. Хорошо, что здесь была хотя бы зубная паста. Помимо жевачки в её сумке нашлась и расчëска. Она быстро привела волосы в порядок, сделав новый пучок. Спать больше не хотелось. Тогда Полина быстро нашла себе занятие — она принялась наводить везде порядок. Отдав заветренный шашлык Шарику, а овощи курам, она взялась и за остальное. По-хозяйски порыскав в кухонных шкафах и найдя там пакеты, она собрала весь мусор. И когда она, набрав в миску воды с моющим средством, уже мыла стол, на пороге дома показался Макс. — Доброе утро, а ты чë не спишь? — сонным и пьяным голосом поинтересовался он, вставив сигарету в зубы и чиркая зажигалкой. — Доброе. А ты? Вы же ещё позже легли, — парировала она, стряхнув с тряпки крошки на землю. Макс спустился с крыльца. В нос Полине тут же ударил сигаретный дым вперемешку с перегаром. Она отпрянула. Она хоть и чувствовала себя более или менее нормально, но всё же от запаха спиртного её воротило. — Да мне скотину надо покормить и огород полить, пока жара не ударила… — сообщил Максим. — Давай я помогу тебе. — Да не надо… — Ну как это «не надо»? Пили и ели все, а расхлëбывать только тебе? Пошли! — твёрдо заявила Полина, бросив тряпку. Макс согласился, в очередной раз убедившись, что Полина — это лучшее, что он встречал в своей жизни. Только как ей об этом сказать? — Нам нужно что-то сварить поесть. Желательно жидкое. У тебя же кроме пива ничего в холодильнике нет! — рассуждала Полина, когда они с Максом уже покормили животных и пришли в огород, — ребята проснутся, захотят супчика похлебать. Да я и сама не прочь… — Курица или утка? — только и спросил Макс, разматывая шланг. — Курица. Через полчаса Полина уже ощипывала и потрошила курицу, которую зарубил Макс. В этот самый момент она вообще ушла в дом, чтобы не слышать всех этих звуков. В силу неопытности в разделке домашней птицы, она долго провозилась с ней, перемазавшись в крови почти по уши. Но зато она справилась, не побоявшись при этом испортить свой маникюр. Видок был тот ещё, конечно. Хорошо, что она занималась этим на улице, иначе пришлось бы отмывать весь дом. — Мне страшно с тобой общаться теперь, — шутил Максим, увидев окровавленную Полину, — у тебя вид такой… — Зарэжу, — с акцентом проговорила она, подняв окровавленный нож в руке и злобно захохотав. И пока варился бульон, они с Максом сели за стол во дворе, который предварительно был тщательно вымыт от крови. Девушка пила крепкий сладкий чай, а Макс курил напротив, стряхивая пепел в чуть мятую консервную банку из-под зелёного горошка, которая уже от времени почернела. — Так, пока огурцы заливаются, у нас есть время, — заявил вдруг он, потушив сигарету в банке с горой таких же окурков. — Для чего? — с интересом спросила Полина. — Сейчас узнаешь. Макс сходил в дом и вынес гитару. Это был единственный предмет, который был бережно спрятан на ночь, в отличие от еды и прочего. Он уселся с ней поудобнее и, легонько проведя пальцами по струнам, поднял ещё не до конца протрезвевший взгляд на Полину. Его глаза, наполненные теплотой, внимательно следили за каждым движением девушки. Губы его едва дëрнулись в улыбке, а Полина замерла в ожидании. — Приве-ет, — пропел он и его пальцы вновь забегали по струнам, — я тебя очень ждал… Я ждал, когда город уснёт, когда опустеет вокзал… И время придёт. У Полины ëкнуло сердце. Она знала эту песню, она обожала эту песню. Собственно, как и многие другие песни Жени Трофимова и Комнаты Культуры. И пока Полина с трепетом замерла, Макс продолжал: Привет. Я тебя жду давно, Я столько с собою взял: Вот море и вот вино, Вот берег и вот причал. Дай мне влюбиться в тебя, Дай на тебя посмотреть. Пусть улицы снова не спят, Мы вместе встречаем рассвет. Как же тебя я люблю Сквозь ветер и дым сигарет. Я городу снова пою, что Мы вместе встречаем рассвет. Привет. Я тебя очень ждал, Я столько хотел сказать, Слова, как страницы листал, Чтоб просто молчать. Макс вновь смотрел Полине в глаза, словами песни словно обращаясь к ней. Его голос звучал так проникновенно, будто бы это он так долго молчал и, наконец, смог высказаться. Привет. Есть у любви закон — Построенный рай в шалаше, Хоть берег и хоть балкон Главное, чтоб по душе! Дай мне влюбиться в тебя, Дай на тебя посмотреть. Пусть улицы снова не спят, Мы вместе встречаем рассвет. Как же тебя я люблю Сквозь ветер и дым сигарет. Я городу снова пою, что Мы вместе встречаем рассвет. Дай мне влюбиться в тебя, Дай на тебя посмотреть. Пусть улицы снова не спят, Мы вместе встречаем рассвет. Как же тебя я люблю Сквозь ветер и дым сигарет. Я городу снова пою, что Мы вместе встречаем рассвет. Привет… Подпевала эту песню Полина, включив её в машине, когда уже вечером она возвращалась домой. Славно они посидели. На душе даже после бессонной алкогольной ночи и трудного утра не было паршиво ни у кого. И при этом никто ни с кем не переспал. Да разве будут у кого-то на это силы, когда все напились в дрова и отсыпались полдня? Каждый задумался о чëм-то своём, покидая деревню, но одно было известно точно: отсюда никто не уехал прежним. Лиза похвасталась, что уже сегодня вечером она идёт на свидание с Ваней. Полина вчера многое пропустила, как оказалось. Они вдвоём уже открыто флиртовали и тогда Ваня решил идти дальше. Полина же про их утро с Максом ей не сказала ничего. Она решила, что сделает это позже. Лиза ещё не настолько отошла от их с Максом отношений, чтобы вот так резко рубить с плеча. Она вообще не стала никому говорить об этом. Пусть этот трогательный и романтичный момент останется между ними. Она постоянно крутила его в голове и каждый раз сердце замирало в груди — ей никто и никогда не признавался в любви таким способом. Оказывается, Максим такой романтик… Или же ему просто не хватило смелости сказать словами? Всё равно. Он заморочился над этим, выучив текст, аккорды, наверняка отрепетировав несколько раз. Только вот Полина тогда ему толком ничего не ответила. У неё просто не нашлось нужных слов. Это было так неожиданно и так необычно, что у неё отняло дар речи на какое-то время. Получается, ей не показалось? Осознание внезапно пнуло поддых, не оставляя шанса подумать, как следует, нанося удар за ударом. До Полины начало кое-что доходить. То, что так глубоко всё это время сидело у неё в подсознании, выплыло на поверхность, заставляя прозреть в секунду: То есть, все вот эти жесты с его стороны — были непросто дружескими? В памяти всплыли все моменты, когда он оказывался рядом. Когда сгорел пункт выдачи, когда пропал Стас, когда нужно было помочь ему вправить мозги… Как он тем летом согласился помочь воплотить её безумную идею внезапно навестить Стаса в баре, где он зависал со своей одноклассницей. Как он потом поддерживал её, пока они со Стасом были врозь какое-то время… Да ему можно было позвонить в любое время суток и он был готов сорваться с места и приехать! Как тогда в новый год он всё бросил и привëз ей конфеты, чтобы хоть капельку скрасить её одиночество. Так что дело было тут далеко не в красивом признании. Оно лишь стало мощным толчком для развития событий. Макс просто всегда был рядом. Незаметно. Но при этом он никогда не позволял себе распускать руки, даже когда появлялась прекрасная для этого возможность. Он лишний раз боялся дотронуться до неё, не говоря об остальном. Потому что точно знал, что она — не его девушка. Он не имеет права. И он никогда не пытался их со Стасом разлучить или настроить друг против друга. Наоборот. Он делал всё, чтобы Полина была счастлива. А свою боль ему пришлось топить в алкоголе и в другом человеке. Но безуспешно. Полина почти всегда была в поле его зрения. Такая красивая и такая счастливая в чужих руках. Ему пришлось, стиснув зубы, дать ей возможность уйти. Не мешать. Стать тенью. Каждую ночь, ложась спать, он обнимал нелюбимую девушку, в надежде, что ему станет легче. Он чувствовал себя максимальным мудаком, ведь, по сути, он использовал Лизу, пытаясь ею заткнуть дыру внутри. Он готов был сделать всё, что угодно, чтобы отвлечься. Что угодно, чтобы больше не скучать по ней. Но он проиграл. Однако какое-то время ему удавалось мастерски скрывать свои чувства. Никто ни о чëм не догадывался. До определённого времени… В особенности Полина. И вот сейчас, когда до неё это дошло, она кусала губы в кровь, пытаясь заставить себя начать собраться на репетицию. Максим, как она и предполагала, добровольно варился в этом аду целых полтора года. Но переломный момент начался чуть раньше: после того, как Лиза потеряла ребёнка. Нужно ему написать.

***

— Нет, пап. — Почему, Стас? Ты можешь мне хоть одно толковое объяснение дать? Виктор Николаевич почти ударил чашкой кофе по столешнице, но потом осëкся. Посетители кафе лишь слегка покосились на мужчину. — Я не люблю, когда меня обманывают, — спокойно, но строго проговорил он, сложив руки перед собой. — Так обман был в чëм? Что она просто не успела тебе рассказать? — А может, и не хотела вовсе? К ним подошла официантка с их заказом и они вынужденно прервали беседу. Как только она удалилась, они поблагодарили её и отец продолжил: — А ты не думал, что она не хотела тебе ничего говорить, потому что ей надоела твоя постоянная критика? — Хорошо, — кивнул Стас, подвигая к себе тарелку с том-ямом, — а измена? — Ты поймал её с поличным? — Слушай, ты почему так рвëшься её защищать? Объясни? — Ты не ответил на мой вопрос. — А какие мысли были бы у тебя, если бы ты узнал, что твоя женщина постоянно пропадает с твоим бывшим другом, который тебе однажды признался по пьяни, что её любит? Или ты думаешь, что Полина вместе с ним книжки читала? — Так надо было поговорить об этом, а не догадки строить! — парировал отец, так и не притронувшись к еде. — Она не умеет разговаривать в последнее время. Разве что на языке истерики. — Так кто в этом виноват? Я тебе говорил, что в том, что если женщина с тобой в отношениях стала истеричкой, то это только твоя вина. — Только моя? — хмыкнул Стас. — А чья? Когда вы только познакомились, ты нарадоваться на неё не мог. Наоборот, говорил, что тебе нравится её характер. Как она переживала за тебя, заботилась и была с тобой бескорыстна. Ты её ещё с мамой сравнивал. Забыл? Так что же случилось потом, сынок? — Я её избаловал, вот что. — Ну так всё равно ж, твоя вина. Как ни крути. И скажи мне, дорогой мой, не было такого, чтобы ты её тоже ни разу не обманул? Что-то я не верю. Стас замолчал и вместо ответа принялся за еду. — Женщина без характера — это как пирожок без начинки. Пресно и невкусно. Так что думай, как наладить с ней отношения. Если нет — то я даже не знаю, кто тебе нужен. Не брыкается только резиновая кукла, Стас, — вздыхал Виктор Николаевич, — жаль, был бы я хотя бы лет на двадцать моложе, я бы тебя тут не уговаривал… Такая девчонка клëвая… Ты перестань перебирать, Стас. Ты довыделываешься и останешься один. — Это сейчас не так важно. Мне бы разобраться, что с пекарней делать. Не хочется людей подводить, которые там работают. — А вот по поводу этого я хотел тебе кое-что предложить, — неожиданно заявил отец, внимательно взглянув на сына.

***

Полина вышла из танцевального клуба после репетиции и прямым ходом отправилась к припаркованному рядом авто, не глядя по сторонам. На улице было уже темно. Уличные фонари хоть и светили, но достаточно тускло. Она уже собралась открыть дверь, как тут… — Полина? — окликнул её знакомый голос. Она обернулась на зов. Сзади неё стоял Максим с большим пакетом из кафе быстрого питания. Улыбался просто до ушей. Она совсем забыла, что они ещë до репетиции договаривались встретиться вечером. — А, ой, привет! — улыбнулась та, отойдя от машины, — прости, я просто задумалась. Сегодня сложные элементы репетировали. — Привет. Я… Совсем не знал, куда тебя пригласить, поэтому я взял шаурмы наггетсов и газировки, — смущался Максим, демонстрируя увесистый пакет. Полина, вспомнив слова мамы о романтичном пожирании шаурмы и прочего, наоборот, только обрадовалась. — Ты угадал, — смеялась та, — я как раз хотела что-то такое… Полина с Максимом расположились у него в машине, где они и принялись за то самое «пожирание». — Как прошёл день? Срача не сильно много выгребал после нас? — поинтересовалась Полина, откусывая смачный кусок. — Ты ж всё убрала. Откуда там будет срач, — хмыкнул Максим, как будто не решаясь начать есть. Стеснялся показаться неаккуратным или как? Полина же наоборот, ела, как умела и кайфовала от этого. — Это форофо, — бубнила с набитым ртом она. Макс не мог оторвать от неё взгляд. Восхищëнный взгляд. Кажется, он влюблялся в неё всё больше. Она такая милая и естественная, с этим растрепавшимся пучком волос и румянцем на щеках. Так забавно ест эту шаурму, вымазав нос в соусе и что-то увлечëнно рассказывая. Хотелось любоваться ею бесконечно. Нет. Нельзя её ни при каких обстоятельствах отдавать Стасу. Пора действовать. — Максим, а ты чë не ешь? — опомнилась Полина, — я уже половину схавала, а ты никак не начнёшь. — Да задумался я что-то… И Макс, наконец, начал есть. Они наелись шаурмы, наггетсов и напились лимонада. Полина в конце шумно выдохнула. — Фух. Кажется, у меня двойня, — кряхтела она, похлопывая себя по образовавшемуся пузику. — А у меня? — в ответ шутил Максим, демонстрируя свой живот. — Ну, у вас запущенный случай, молодой человек. У вас на тройню похоже, — пародируя злую докторшу, кривлялась Полина, презрительно щурясь. Макс разразился хохотом. Они продолжили свои беседы ни о чём, но тут у Полины зазвонил телефон. При виде имени Стаса на экране внутри всё будто бы опустилось. Чего вдруг на ночь глядя он надумал ей звонить? Но она скинула звонок. — … Так вот, Аня мне говорит, ты, когда пытаешься делать шпагат, у тебя лицо, будто ты… — продолжала Полина, но ей договорить не дала настойчивая трель звонка, раздавшаяся вновь. Она снова отклонила вызов. — … Говорит, ты как будто после пьянки утром обнаруживаешь, что бывшему писала… Телефон снова зазвонил. Она опять отбила. — Мошенники достают? — подметил Максим. — Да, своего рода, — нервно хихикнула та. Но звонки не прекратились. Стас звонил и четвёртый, и пятый раз. — Точно всё нормально? — беспокоился Максим. — Да, — кивнула Полина, хотя её всю начало отчего-то трясти, — всё хорошо. Но ничего не вышло. Максим сразу всё понял. — Стас? — сходу спросил он. — Я не хочу с ним разговаривать, — прямо не отвечая на вопрос проговорила Полина, поняв, что бесполезно пытаться врать. — Если ещё раз позвонит, дай мне телефон. Так и случилось. Стас позвонил шестой раз и трубку взял Максим. — Алло, — спокойно ответил он, включив громкую связь. Полина затаив дыхание, приготовилась слушать. — Эм… — сбился с толку Стас, — Макс, ты что ли? Где Полина? — А чë такое? — непринуждённо продолжал Макс. — Дай трубку Полине! — Она не хочет с тобой разговаривать. Если она пять раз трубку не взяла от тебя, это о чëм-то да говорит, не? — Ясно, — разочарованно вздыхал Стас, — ну в общем, передай ей, что я хотел с ней поговорить. Я так понимаю, домой она не вернётся сегодня? Макс вопросительно посмотрел на Полину. Та помотала головой и скрестила руки перед собой, мол, точно нет. — Нет, не вернётся, — ответил Макс, — всё, перестань названивать, ладно? Время позднее. Мы спать собираемся. Тот ничего не ответил и отключился. — Ну, надеюсь, он больше не будет тебя доставать, — заключил Макс, возвращая Полине телефон. — Ага, — зевнула та, — но спать всё-таки надо лечь. — Да, надо домой, — согласился Макс, — завтра утром опять на рынок овощи везти. — И долго вам осталось их продавать? — Думаю, месяц ещё где-то, может, больше. Поздние помидоры ещё созреть должны. — Тебе помощь нужна? — Да не, там и одному сейчас делать нечего, — рассуждал он, глядя перед собой, — ты лучше отдохни и выспись, а то уже почти двенадцать ночи. А вставать надо в четыре, а то и раньше. — Ну так я в пекарню на работу ездила тоже очень рано, — резонно заметила Полина, пристально взглянув на Макса. — А я вообще привык, в принципе, не спать. Работа такая, — хохотнул Макс, — тебе оно не надо, Поль. Тяжести, пыль, насекомые кусачие. — А говоришь, делать нечего… Вон, сколько работы… — смеялась та. — Мне самому мало просто, — шутил он. — Ладно, — сдалась Полина, — Но если что, зови! — Конечно. — Ну, пока тогда? В салоне свет не был включён, им вполне хватало неярких фонарей с улицы, которые рваными бликами освещали их лица. Их взгляды встретились. — Пока. Полина потянулась к дверной ручке, всё ещё не отрывая глаз от Макса. Тот тоже молча продолжал смотреть так, будто бы хотел удержать её взглядом. И тут у Полины в голове словно что-то щëлкнуло: она резко вспомнила о Стасе и о том, как он неоднократно безосновательно обвинял её в изменах с Максом, хотя они за всё время лишь обнялись два с половиной раза, по сути. Она вдруг улыбнулась и, поманив пальцем, прошептала: — Иди сюда, чë-то скажу… Макс инстинктивно приблизился, чтобы лучше слышать, а Полина, воспользовавшись моментом, чмокнула его в щëку. — Ну а теперь пока! — улыбаясь, также тихо сказала она и быстро покинула салон. Максим даже толком не успел никак отреагировать. Его будто пригвоздили к сиденью. Он уже видел, как девушка покидала поле его зрения на своём «Форде», а он всё никак не мог сдвинуться с места. Это что, сон? Осознав, что всё это самая настоящая реальность, Макс заулыбался, радостно дëрнув сжатым кулаком и стукнул им по рулю. Со стороны это выглядело очень сдержанно, но внутри у него будто бушевал ураган. «Она меня поцеловала. Она. Меня. Поцеловала! Сука! Да! Она меня поцеловала…» — про себя восклицал Максим, радостно заводя машину. Ему казалось, что даже если бы в баке не было бензина, он доехал бы на энергии от этого поцелуя. Полина же по прибытию домой разревелась. Сама не зная, почему. Её начало трясти крупной дрожью, а непослушные пальцы не могли расстегнуть пуговицы рубашки. Пытаясь совладать с собой, она глубоко вдыхала и выдыхала. Не помогало. Истерика накрыла её с головой, не желая отпускать. Она на автопилоте отправилась в ванную, чтобы умыться. Холодная вода немного, но помогла прийти в чувство. Она посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась: она была вся красная. И лицо, и глаза. Грудную клетку сдавливало неясное до конца ощущение: то ли боль, то ли тревога. Руки продолжали трястись. Она ощущала себя максимально жалко и беспомощно, сама не понимая, почему. У неё возникло необъяснимое чувство внутри, что она делает что-то не так. Она так долго пыталась унять свою странную истерику, что уже и не помнила, как уснула на нерастеленной кровати, не переодевшись.