Ключи от сердца: Проверка на прочность

Как же здесь воняло сыростью, ссаньëм, перегаром и ещё бог знает, чем. Бетон крошился от времени и отходил от стен, к нему невозможно было даже притронуться — он тут же сыпался. А если спиной опереться, то лучше не отходить от стены примерно никогда, чтобы она не обрушилась. Подвал незнакомой многоэтажки — это, конечно, не царские хоромы… Но выбирать не приходится, когда ты находишься в бегах с севшим телефоном и карточкой, на которой денег осталось почти. Два бомжика лет пятидесяти знатно обалдели, когда увидели, как в их «жилище» ворвалась незнакомая девушка с перепуганными глазами. Однако выгонять они её не спешили. В обмен на укрытие они попросили купить им дешёвой водки и батон хлеба. А Тася, поняв, что времени искать другой подвал у неё просто нет, согласилась. В тот день, когда Тася слила всю информацию полиции, она решила бежать. А куда — она так и не придумала. К родственникам нельзя, её могли сразу найти. Поэтому лучшим решением было начать скитаться. Признаться, это были самые худшие два дня в её жизни. Она на себе прочувствовала все «прелести» бродячей жизни: ни поесть нормально, ни помыться, ни поспать. Из вещей с собой буквально ничего. Не хотелось таскать баулы, они только тормозили её передвижение. И вот, не вытерпев два дня без душа, она ближе к вечеру решила отправиться в общественный. «До чего я докатилась. Ужас. Стыд. Никогда бы не подумала, что это случится со мной. А ещё бедный мой будущий ребёнок, знал бы он, чем его мама помышляет, попросил бы меня его не рожать», — нервно кусала губы та, быстрой походкой идя к месту назначения. Для пущей уверенности она натянула капюшон от своего оверсайз худи на глаза. Ей не только не хотелось, чтобы её нашёл Андрей, но и чтобы прохожие не видели её грязной головы и зубов. Ей самой от себя было противно и всё, о чëм она мечтала сейчас — горячий душ. Однако на неё было абсолютно плевать всем. Но та всё равно боязливо оглядывалась по сторонам, ища в каждой проезжающей машине тот самый чёрный «Фольксваген». Девушка шла почти что наугад, ориентируясь по памяти. Этот район она знала не очень хорошо. Чувствуя абсолютную беспомощность и безысходность, она готова была разрыдаться. Вокруг кипела жизнь: шли люди, ездили машины, слышался детский смех на площадках. А у Таси она сейчас висела на волоске. Она проклинала тот день, когда связалась с Андреем и его бизнесом. Может ему надо было её убить, как бывшего за долги и она не мучилась бы сейчас? Не надо ничего отрабатывать, ни с кем против своей воли не начать встречаться? Влюбляться потом? Стас, о господи. Воспоминание о нëм ударило поддых. Интересно, как он там? Тася знала, что он попал в аварию, но что сейчас с ним, она понятия не имела. Сердце защемило от боли и осознания того, что же она натворила. По её вине сейчас всё это происходило. Как жаль, что многим людям что-либо доходит только через боль. Но, к счастью, что доходит вообще. «Я разрушила чужую жизнь. Чужую семью. Я разрушила всё. Так мне и надо!» — ругала сама себя Тася, чувствуя горячую влагу на глазах, которая неконтролируемо начала течь по щекам Только был ли это искренний зов совести или же обычное отчаяние и усталость? Она шла, тщетно пытаясь сморгнуть застилающую пелену глаза. Она сама не поняла, как дошла до проезжей части и уже собралась её переходить, не обращая внимания на светофор, как вдруг её остановил отрезвляющий гудок автомобиля и яркий свет фар, бьющий прямо в лицо. — Девушка, у вас всё хорошо? Вы под колёса чуть не бросились, — донёсся до неё обеспокоенный женский голос. У Таси тут же спала пелена с глаз: на неё хмуро смотрела жгучая брюнетка поверх опущенного стекла чёрной «Ауди». Это лицо… Оно показалось ей знакомым, но из-за каши в голове она не могла сообразить, что к чему. — Простите, я просто… Просто… Она едва могла связать слова в предложения. — Тася? — тихо спросила девушка, разглядывая еë. Та округлила и без того большие глаза, а её подбородок задрожал. До неё дошло. — П-полина? — Давай, садись в тачку, быстро. Долго упрашивать её не пришлось. Она как никогда была рада видеть Полину. Впервые за долгое время она почувствовала себя в безопасности. Кто бы мог подумать, что та, с которой она повела себя так мерзко и отвратительно, придёт ей на помощь. Полина просто увидела её состояние и поняла, что с этим надо что-то делать. Не то чтобы она горела желанием ей помочь, будто всепрощающая мать Тереза, но перепуганный и неряшливый вид девушки её насторожил. Она начала догадываться, что это, возможно, как-то связано со всем, что сейчас происходит. И поэтому она захотела её «использовать» в своих целях. — Ты где была? Тебя родители ищут. Полиция… Чë происходит? — строго спрашивала Полина, тронувшись с места. Но та пока не в состоянии была и слова проронить. Она изредка бросала взгляд на Тасю, которая, казалось, вот-вот разревëтся. Попав в безопасную обстановку, она почувствовала, как из неё начинает выходить всё, что так долго копилось. Она, насупившись, молчала, пока не уронила голову на ладони и её плечи не затрясло. — Это всё я устроила… Это я сдала полиции поставщика. Но, клянусь, я не знала, что Максим будет там! Я хотела, чтобы Ваню и Андрея к чëртовой матери забрали в тюрьму и мои мучения закончились! Я не думала, что Андрея не будет в тот момент. Что Ваня Максима позовёт… Я не хотела так! Не хотела! Не хотела… Тасю прорвало. Она надрывно кричала и тряслась, опустив голову. Полина молчала, дав возможность Тасе выплеснуть накопленное. Да самой сказать тоже было нечего. Её эта новость тоже знатно ошарашила. Зато стало очень многое ясно, что к чему. — Так, заканчивай реветь, успокойся, — тихо, но строго заговорила Полина, прерывая поток рыданий, — ты сейчас где обитаешь? — Нигде-е, — выла Тася, размазывая слëзы и сопли по лицу. — Значит, так, — глубоко вздохнула Полина, не отрывая взгляд от дороги, — едем сейчас ко мне домой, ты приводишь себя в порядок и обо всём мне рассказываешь. — Да, хорошо! Тася заметно приободрилась от этой новости и уже рассыпалась в благодарностях, но Полина на неё даже не посмотрела, так как не очень хотела, если честно, ей помогать. Но зато она очень хотела помочь Максиму. И пока Тася на радостях принимала душ, Полина проводила Аню, поблагодарив её за помощь дав обещание, что они обязательно ещё встретятся и что Полина вернётся на занятия по стрип-пластике, который, оказывается, уже возобновились, и что всё будет хорошо. Полина старалась говорить уверенно и бодро, но в горле стоял ком. Она не знала, когда это хорошо наступит и наступит ли вообще. — А, стой, погоди, — опомнилась Аня, как только Полина собралась запирать дверь, — там Соня для тебя кое-что приготовила. Но она очень стесняется тебе показать. Я её заверила, что стесняться не надо. Ну а ты там сама разберись как-нибудь. — Хорошо… — растерялась Полина. Она почувствовала, как её изнутри ест стыд. Как же мало времени она уделяет ей, хотя не помешало бы. Она ведь оформляет опеку, которая уже была на стадии завершения. Осталось подождать, пока будут готовы справки. Она станет ей наставником, её, можно сказать, родителем в какой-то степени. А всё, что она делает — это кормит её и скидывает на кого-то. Понятное дело, что это не её вина, но… Как избавиться от этого чувства, Полина не знала. И вот сейчас она могла бы бросить всё и уделить ей время, но… Тогда она бросит Максима в беде. И как быть, чëрт побери? Полина вернулась на кухню, где принялась разогревать ужин. Сегодня она успела приготовить быстрый суп, пока пекла торт. Если честно, если бы не Соня, она бы обошлась каким-нибудь бутербродом, но не хотелось ребёнка сухомяткой кормить. Да и стыдно как-то. Стол был полностью накрыт, Тася к этому моменту уже вышла из ванной вся красная, благоухающая и с мокрыми сосульками вместо волос. На её лице читалось блаженство. Наконец-то она нормально искупалась. А Полина пока что осталась в своём образе, сняв только олимпийку. Дождавшись, пока Соня поест и уйдёт в комнату, она быстро убрала её тарелку в мойку и села за стол на её место. Она положила рядом с собой телефон экраном вниз, предварительно включив диктофон. Зато Тася с удовольствием поедала всё, что стояло на столе. Она даже волосы не стала сушить, так она проголодалась. Полине не было жалко еды, но ей хотелось побыстрее узнать подробности об этой всей затянутой истории. — У тебя помада чуть смазалась, — с набитым ртом пробормотала Тася, подняв глаза на пристально смотрящую на неё Полину. Очень странное игривое настроение сейчас у неё какое-то. Не похожа она несчастную и настрадавшуюся девушку, которая ещё полчаса назад ревела у неё в машине. Хотя, кто его знает, как гормональный фон может скакать во время беременности. Беременности, на минуточку, от её бывшего. Какой сюр. Но Полина понимала, что это ради их же блага она её терпит здесь. — Плевать. Ты знаешь, чего я жду. — Хорошо, я поняла, — сразу же посерьёзнела Тася, услышав строгий тон Полины. Она быстро прожевала еду и, отложив ложку, начала: — В общем… Эта история началась с того, что мой бывший парень влез в долги у старшего брата Андрея — Толика. Бывшего грохнули, когда он шёл бабки отдавать барыге. Типа поздно слишком очухался. Представляешь? И то, говорят, там не было нужной суммы. А у меня вообще не было никакой. Поэтому мне приказали работать, чтобы я в живых осталась и похер, что он бывший уже давно. Сначала я работала на Толика, но потом его забрали в тюрьму вместе некоторыми кладменами. Андрею как-то удалось выкрутиться. И он продолжал его дело. И когда в наш бар, где я пела, пришёл Стас, Андрей настоятельно порекомендовал мне с ним «замутить». Я сначала не поняла, чего вдруг такое рвение. А оказалось… — Тася вздохнула, — он его заманил сюда специально. Не знаю, как они познакомились, но… Короче. Мне Андрей потом объяснил. В девяностые годы его дед и отец Стаса работали вместе. Бизнес у них был, ну ты понимаешь, какой… — Нет, не понимаю, объясни, — бесцеремонно перебила её Полина, хотя у самой внутри уже были догадки, что же всё-таки произошло. Ей просто хотелось услышать это. Тася чуть опешила, но всё же ответила: — Они состояли в одной ОПГ. Оружие поставляли. И когда дело запахло жареным и офис накрыл ОМОН, то всё то, что они «заработали», отец Стаса прибрал к рукам и свалил через чёрный ход. Всех остальных членов ОПГ расстреляли на месте. В том числе деда Андрея и Толика. У него тогда осталась одна дочь несовершеннолетняя, их мама. Жена болела серьёзно и умерла рано. И пятнадцатилетней девочке пришлось пройти немало испытаний, из сытой и безбедной жизни скатиться в трущобы… Там жесть была в общем. Но в итоге она потом вышла замуж, родила сыновей и всё хорошо стало. Когда братья выросли, они захотели найти того, кто заставил их маму страдать. И они могли бы просто убить Виктора Николаевича, но они решили мстить очень изощрённо. Ты уже поняла, как. Выкачивать со Стаса бабки, поить его, наëбывать всячески, а потом, когда станет совсем плохо, то и за отца взяться. Но тут резко всё пошло вообще наперекосяк: Стас попал в аварию, я… Кхм… Забеременнела… — Тася замолкла, потупив глаза в тарелку с недоеденным супом, — Андрей об этом узнал и… Ударил меня, сказав, что если я буду выëбываться, то… Меня вывезут в лес и по кругу пустят… Я… Голос девушки задрожал, а слова застревали в горле. Она вспомнила тот самый обжигающий шлепок по лицу и грозный голос Андрея и её вновь накрыло. Руки застряслись, а глаза намокли. Но она тут же собралась и продолжила: — Я сдала его ментам. Сначала к Ване в доверие втëрлась, разузнав всё, а потом сдала. Это его родственник какой-то там дальний, поэтому они вместе работали. Ваня такой идиот, вот честно. Язык без костей. Но мне это только на руку было. И, честное слово, я понятия не имела, что в эту мясорубку попадёт Макс. Я вообще не ожидала… Мне одна знакомая девочка официантка написала, что произошло и я поняла, что надо валить. И мне очень жаль, что так получилось, правда… Я так хотела, чтобы этих идиотов посадили, но, оказывается, я не учла тот факт, что у Андрея в ментовке работает дядя. Со старшим племянником не получилось уладить, так он в этого вгрызся, как пëс голодный. И Максим это всё теперь расхлëбывает… После того, как Тася всё подробно ей рассказала, Полина ещё несколько минут переваривала информацию, забыв изначально даже выключить диктофон. Она тяжело вздохнула, схватившись за голову. Искусственные пряди парика раздражающе защекотали щëки. — Надо звонить Аслану, срочно, — наконец, очнулась Полина, потянув руки к телефону. Пока Тася доедала ужин, Полина, нервно меняя шагами квартиру, пыталась дозвониться до Аслана, но тщетно. «Очень странно. Обычно он всегда брал трубку с первого раза!» В голове роились не очень хорошие мысли, но Полина продолжала свои попытки, с надеждой глядя в экран телефона. Это очень сильно выбивало из более или менее собранного состояния. Руки начало колотить мелкой дрожью, а в голову иглами врезаться мысли, что её предали. Или же чего ещё хуже… Боже… Но об этом девушка старалась не думать. Но как не думать? Аслан был единственной тоненькой ниточкой, связывающей её с Максимом. А сейчас даже он был недоступен. Полину парализовал страх. Что делать? Куда идти? Но остатки трезвого ума всё же заставили её набрать Сашу. Может, хотя бы он что-то знает? Тот взял трубку довольно быстро и это очень радовало. — Да? — устало ответил тот, а на фоне было слышны какие-то шорохи и звон. — Саш! У нас проблемы. Я не могу дозвониться до Аслана! Полина, мотавшая круги по квартире, остановилась в проходе на кухню, когда Саша заговорил. — Ты не поверишь, я буквально десять минут назад разговаривал с Димой, адвокатом Макса. Я думал как раз тебе набрать, просто… Смена очень тяжёлая выдалась, я плохо соображаю, прости… Кхм… — послышался звук шелеста пакекта, а спустя пару секунд гудение работающей микроволновки. — В общем, я очень сильно хочу жрать, я с утра ничего не ел. Но я что хотел сказать: мне Дима позвонил и сообщил, что… Макса нет в участке, как и Аслана. Ему на посту сказали, что они сбежали вдвоём. Я не знаю, Поль. Все сейчас в таком шоке, что… Словами не описать. Дима сказал, что его днём спровадили, мол, пока делать нечего здесь пока до завтра… Но он решил вечером заехать в участок, чтобы уточнить кое-что и узнал всё. Дима очень сильно разозлился и грозил вообще разнести к чертям всё и вся. И он решил взяться за расследование самостоятельно. Саша замолчал и Полина услышала какой-то шорох и возню. — Я кушать сел, — доложил Саша, — я очень голодный, поэтому даже не разогрел толком… Вот… Дима мне сообщил, что последнее, что он знает — это то, как они вдвоём угнали тачку из участка, он камеры смотрел. Это было без пятнадцати пять вечера. И всё, пока местонахождение машины и их самих неизвестно, потому что они сняли джипиэс-трекер. Почему они решили вдруг сбежать, вообще непонятно. Все подозрительно молчат. Полина внимательно слушала это, стараясь не терять рассудка. Она на секунду почувствовала, что как будто бы она не здесь, что всё это происходит не с ней явно. Что это всё — игра воспалëннного воображеня. Сон при температуре тридцать девять. — Полин, ты тут? — вернул её к реальности обеспокоенный голос Александра. — Да, — с трудом разлепила пересохшие губы та, — Саша, а… Скажи, Дима сейчас вообще чем занят? В смысле… Ты не мог дать мне его номер? — Легко. И уже буквально через несколько минут она созвонилась и договорилась о встрече с Дмитрием. Поправив парик у зеркала и подкрасив губы поярче, она оценивающе осмотрела своей образ в зеркале. В её глазах больше не было задорного огонька, который горел раньше. Там была ледяная отрешённость. Девушка не могла до конца осознать, что всё, что сейчас происходит — не сон. И что ей ни в коем случае нельзя сидеть в стороне и ждать, пока она проснётся. Полина вернулась на кухню, где Тася мыла посуду. — Так, я отлучусь ненадолго, — объявила она, — а ты и носа из квартиры не высовывай, ясно? Тася вытаращилась на неё, как будто бы та сообщила что-то ужасное. А Полина словила флешбек с их первых смен в пекарне, когда Тася делала такие же испуганные глаза оленёнка Бэмби, прикидываясь девочкой-припевочкой. — Да не смотри ты так, не за тебя я беспокоюсь, — с трудом скрывая презрение объяснила Полина, — ты за Соней присмотришь. — Хорошо, я поняла… — тихо обронила Тася. Не в её сейчас компетенции было пререкаться. Наверное. Полина собрала все необходимые вещи и уже собралась покинуть квартиру, присев на пуфик у входа, чтобы обуть мартинсы, как тут к ней вышла Соня. — Полина, ты что, куда-то опять уходишь? В детском голосе можно было различить весь спектр эмоций: от искреннего удивления до испуга и грусти. Полина подняла на неё взгляд и увидела, как девочка, сложив руки за спиной, что-то прячет. К лицу прилил жар. «Твою мать! Аня же говорила мне про сюрприз… А мне как всегда некогда. Да когда же это кончится! Опять я оставляю её с кем придётся, как кукушка какая-то!» Она заметила в ясных синих глазах девочки какое-то… Разочарование что ли. Соня к ней уже успела привыкнуть, ведь в её жизни никто так хорошо к ней не относился просто за то, что она есть. А в итоге что? Она только делала вид? — Сонь, да я ненадолго, я вернусь! — пыталась оправдаться Полина, чувствуя, как же нелепо это всё выглядит и звучит. А у той задрожал подбородок. Она опустила голову, пытаясь спрятать свои слëзы. — Ты всегда так говоришь… У Полины внутри что-то будто бы оборвалось. Она в последнее время вообще не спрашивала, как у неё дела. Она считала, что обеспечить девочке крышу над головой и едой — будет достаточно. Да и, по правде говоря, некогда было беседовать с ней. Понятно, что в этом нет её вины, но… В то же время есть. Она же взяла на себя эту ответственность. — Сонь… Полина потянула к ней свою руку, но та отпрянула, как ошпаренная и рванула в спальню. Когда Соня убегала, Полина заметила, как в её руках мелькнул белый лист бумаги. Она побежала следом. Из кухни в этот момент вышла обеспокоенная Тася с вопросом: — Что случилось? — Не твоё дело, — буркнула Полина, сворачивая в спальню. В этот момент у неё зазвонил телефон. Это был Дима. «Да блин! Как невовремя!» — ругалась Полина про себя, но вызов приняла. — Дмитрий, простите меня ради бога, но вы бы не могли подождать меня минут десять? — сразу затараторила Полина, как только она взяла трубку. — Да я вот как раз звоню вам, чтобы сказать, что я немного задержусь, жену надо отвезти домой. А раз так, то, я думаю, мы квиты… Мужчина усмехнулся. — Да-да, ага, — пролепетала Полина и отключилась, в эту секунду наблюдая за Соней, которая старательно пыталась спрятать лист бумаги куда-то в глубину ящика туалетного столика. После этого она собралась вновь выбежать из комнаты, но Полина преградила ей путь со словами: — Сонь, давай поговорим, пожалуйста… — Нет! — шмыгала носом девочка. Она пыталась обойти Полину, но тщетно. Полина не давала ей прохода. — Пусти! Соня забилась в истерике, пытаясь покинуть комнату. Но Полина схватила Соню за руки и повела за собой в спальню, намереваясь усадить на кровать. Та истошно завопила, а Полину охватила паника и она тут же отпустила её. Соня пустилась бежать, громко шлëпая босыми ногами по ламинату. На крики прибежала испуганная Тася: — Что случилось? — Тась, я же сказала, не твоё дело, — с трудом сдерживая гнев проговорила Полина, выходя из спальни. — Вы тут орёте, что я должна была делать? — начала оправдываться девушка. — Орëм? Мы орём? Полина чувствовала себя сейчас чайником, который вот-вот закипит. Губы сжались в кривую волну от переполняющего её гнева, а из носа, казалось, вот-вот повалит дым. — Ну, не ты, а Соня, какая разница… — начала сердиться Тася, — господи, Полин, я всё понимаю, неприязнь и всё такое, но, может, хватит уже… — Неприязнь? — перебила её Полина, истерически оскалив зубы, — да я тебя терпеть не могу. И дело вообще не в Стасе, мне похеру на него. Макс в тюрьме из-за тебя. Безмозглая ты курица! Слилась, как только жареным запахло. А Макса там шокером пытали, чтобы он сознался в том, чего не делал… Ты хоть знаешь, каково это, когда тебя шокером херачат? Тася хмуро смотрела на неё, пытаясь понять, к чему клонит Полина. Её хоть и трясло от рвущегося наружу гнева, но она отдавала себе отчёт, поэтому она не стала ничего делать. Проблем лишних не хотелось. — Макса никто не спрашивал, — с горечью, но уже спокойнее произнесла она, делая шаг в её сторону. Тася продолжала ловить каждое движение Полины, боясь с места сдвинуться. А та, проходя мимо Таси на кухню, резко остановилась. Она сделала вдох, и, явно что-то учуяв, тихо съязвила: — На твоём месте я бы вообще сейчас язык в задницу засунула и сидела бы, забившись в уголок, а не моими скрабиками и кремами обмазывалась. Угу? На этом «угу», она пристально посмотрела Тасе в глаза, читая каждую её.эмоцию. И это «угу?» прозвучало так, будто бы она сейчас разговаривала с ребёнком пяти лет, а не со взрослой девушкой. Она уже собралась идти дальше, как тут Тася с вызовом выпалила: — А ты бы как поступила на моём месте? Ты жила в постоянном страхе за свою жизнь? Ты жила под прицелом? Когда твой каждый шаг контролируется? Не думаю. Я просто захотела хоть немного нарушить эти правила. Полина нервно захохотала, сложив руки на груди. — Трахаться с чужим мужиком и делать вид, что всё хорошо — это твоя борьба? — Стас дал мне ощущение защиты, какой никогда у меня не было. Ты даже представления не имеешь о том, что происходило в моей жизни. То, что я рассказала — это лишь самая малая часть. Так что не надо сейчас корчить из себя мисс справедливость. Можно подумать! — презрительно фыркнула Тася, — ты вообще с бывшим мужем подруги спишь и дальше что? Ты думаешь, что раз накормила меня и дала помыться, то тебе всё можно? — И чë, ты уйти хочешь? — буднично поинтересовалась Полина, пропустив колкости мимо ушей, — чтобы как только ты покинула порог, тебя нашла банда из десятка спортиков и в лес увезла? Сидеть на месте! — с нажимом проговорила Полина, подавшись вперёд, — а то за соучастие поедешь. Потому что вот здесь, — девушка помахала телефоном в воздухе, — есть твоё железобетонное алиби, которое я собираюсь передать адвокату. После этих слов Полина ушла на кухню. Соня в это время сидела на стуле, отвернувшись к окну. Полина глубоко вздохнула, тем самым силой заставляя себя успокоиться. Как же её сейчас колотило от злости, переполняющей её до кончиков пальцев, отчего те дрожали мелкой дрожью. «Надо переключиться». — Сонь… — тихо начала она, подходя ещё ближе. Девочка даже не шелохнулась, едва слышно плача и глядя в окно, где во тьме, кроме уличных огней города не было видно ничего. Соня плакала не как ребёнок, а взрослая, измученная жизнью женщина. Безмолвно. — Прости, пожалуйста, Сонь, — шептала Полина, дотрагиваясь до плеча кончиками пальцев, тем самым заставив её вздрогнуть, — то, что ты сейчас слышала… Это к тебе никакого отношения не имеет. Просто… Сейчас очень непростое время. Понимаю, что тебе это вообще не нужно знать, но… — Ты… Такая злая… Как мама… — глотая слëзы и слова, пролепетала Соня, накрывая ладонями лицо и сгорбившись ещё сильнее. «Она же прекрасно слышала, как я общалась с Тасей. Чего я ждала…» — Нет! Нет! Нет! Я не как твоя мама! — мягко запротестовала Полина, приседая на корточки перед Соней, одновременно разворачивая её к себе и убирая руки от лица, чтобы они могли смотреть друг на друга. Соня не сопротивлялась, но взгляд опустила. Полина сжала её худые мокрые от слëз ладошки в своих и едва слышно попросила: — Сонь, посмотри на меня, пожалуйста. Та повиновалась с первого раза. — Послушай. Я очень хочу помочь дяде Максиму. Ты же хочешь его поскорее увидеть? Соня кивнула, сморгнув остатки слëз. — Мне тоже очень не хочется тебя оставлять одну. Но мне приходится. Давай так, — Полина хитро улыбнулась, нежно поглаживая большими пальцами её ладони, — ты меня подождëшь, а я тебе куплю то, что ты хочешь. Чего бы ты хотела? Соня заметно приободрилась. В глазах мелькнул интерес. — Я вообще хотела… Планшет… — скромно ответила та, шмыгнув носом. — Планшет? Хорошо, будет тебе планшет. Какого цвета? — Графический… — Графический? Полина, хмуря брови, пыталась понять, как выглядит «графический» цвет, но потом до неё дошло. — Хорошо, будет тебе планшет. Но с ещё одним малю-юсеньким условием. Ты покажешь мне то, что ты спрятала от меня. Договорились? Соня пару секунд сидела неподвижно. — Договорились? — мягко повторила Полина и Соня всё же сдалась. Она сбегала обратно в комнату и принесла тот самый заветный лист, который выглядел уже слегка помятым. Полина, взяв его в руки, внимательно рассмотрела. На нëм было изображено лицо Полины в её сегодняшнем образе: во всём чёрном, в парике и красными губами. У той аж мурашки по спине пробежали, насколько Соне удалось передать её черты лица, пусть и не очень умело. Да, очень заметно, что рисовал ребёнок, но не каждый взрослый так смог бы. Полина, по крайней мере, точно. — Офигеть, — только и обронила Полина, глазами запоминая каждую деталь, а потом переключила взгляд на Соню, — ты почему раньше молчала, что умеешь рисовать? — Ну… Соня была крайне смущена такой реакцией. — Планшет будет стопроцентно. Самый лучший, какой я только найду. Обещаю.

***

«Как же меня это достало! Господи! Когда уже кончится этот ужас? Я не могу нормально уделить время ребёнку, который так ко мне тянется», — сокрушалась Полина, глотая подкативший к горлу ком, когда она ехала в лифте на первый этаж, где её у подъезда уже ждал Дмитрий. Но выход был пока только один.