Железом по стеклу

Этот мир странный. Юйлян это чувствует, хотя и не видит: вокруг царят сумерки (сумерки тоже странные, не закатные, не рассветные, а будто маломощная лампочка; не настоящие сумерки, неживые), да и сквозь сумерки угадываются лишь голые стены и, возможно, потолок. Воздух застыл по стойке "смирно". Из яркого — стол, нож и желто-красное яблоко, утыканное шурупами. — Присаживайся, Рэйнко, — говорит, очевидно, хозяйка этого места. Юйлян садится и поднимает глаза. Напротив него — Шуньси. Давно не виделись, но почему-то это — не странно. — Что это? — спрашивает Юйлян, трогая пальцем шуруп. Шуруп ощущается, как настоящий, железный. — Это яблоко, — говорит хозяйка. Юйлян про себя решает звать ее Сёко** — почему бы и нет? — Это пошло, — возражает он. — Артхаус с подобными репликами давно устарел. — Не буду спорить, — говорит Сёко. — Но это все равно яблоко. — Рэйнко прав, — подает голос Шуньси. — Это объект искусства. У него есть символический смысл. Вопрос об этом. Не будем играть словами. — Да вы ведь только этим и занимаетесь, — смеется Сёко. — Вы, актеры. Что ж, предположим, что это яблоко — отсылка к клипу*** группы "L'Arc-en-Ciel". Вы с ним знакомы? — Я не настолько глубоко интересуюсь японской музыкой, — отвечает Юйлян. — Жаль. Впрочем, для ответа на вопрос это неважно. — Какой вопрос? — спрашивают они в один голос. — Стоит ли творчество жизни? Будете ли вы продолжать играть, петь, танцевать, если это будет впрямую угрожать вашему существованию? — Нет, — без особых раздумий отвечает Юйлян. — Жизнь и есть творчество. Нет жизни — и кто будет создавать фильмы и музыку? Для мертвеца это затруднительно. Сёко смеется. Ее смех не похож на колокольчики — скорее на скрип железа по стеклу. Шуньси морщится. — Хорошо, — говорит Сёко. — Понизим ставки. Репутация. Репутация стоит возможности творить? — Иногда репутация и жизнь почти одно и то же, — замечает Шуньси. — Ве-е-ерно, — тянет довольная Сёко. — Так что бы ты выбрал, Детка? — Не зови меня так, — Шуньси снова морщится. — Но я твоя фанатка, — в голосе Сёко скрежет заржавевшего ножа. — Разве ты не должен угождать мне? Фанаты могут сделать так, — она вдавливает шуруп в яблочную мякоть до шляпки, мутный сок стекает из раны. — Или так, — взмах ножа разрезает яблоко пополам. — Яблоко красиво, но что оно может противопоставить ножу? — В яблоках тоже много железа, — неожиданно заявляет Юйлян, и Шуньси смеется во весь голос. Сёко тоже издает свой скрипучий смех. — Ты такой непредсказуемый, Рэйнко. Почему-то это звучит как угроза. Юйлян подозревает, что в следующей сцене появится пистолет, и кто-то из них будет изображать Вильгельма Телля — и вряд ли Сёко уложит яблоко на свою голову. Интересно, в этом мире существует смерть? Судя по рыжим пятнам на разрезе яблока, еще как существует. — В отличие от тебя, — отвечает он. — Кстати, кто ты? — А вы угадайте, — смеется она. — Угадаете, и я, возможно, позволю вам уйти. — Что нам мешает уйти сейчас? — подхватывает Шуньси. — А вы видите здесь дверь? Дверь они не видят. Переглядываются. Юйлян берет половину яблока и начинает извлекать из нее шурупы. — Что ты делаешь? — настораживается Сёко. — Если я прав, — говорит Юйлян, сгребая липкие шурупы в ладонь, — это мир иллюзий, выстроенный на основе реальности. А никакая иллюзия не может противостоять реальному шурупу. И извини, но нам действительно неинтересно, кто ты. Шуньси уже выковырял шурупы из своей половины. Они поочередно бросают их в стену, по кругу. — О, здесь окно, — констатирует Юйлян, услышав певучий звон, с которым кусочек металла ударяется в незримое стекло. — А вот и дверь, — вторит ему Шуньси. У него звук более тяжелый — металл о металл. Шуньси берет нож и срезает пласт штукатурки? обоев? ткани бытия? Сёко следит за ним злыми глазами. За поверхностью стены обнаруживается обычная коричневая железная дверь. Юйлян смотрит на нее и откусывает от яблочной половины. — Оно же грязное, — укоризненно замечает Шуньси. — Думаешь, кто-то придумал для этого мира микробов? — легкомысленно отвечает Юйлян и делает шаг к двери. — У вас нет ключа! — высоким голосом восклицает Сёко. Теперь ее элегантность и экстравагантность выглядят жеманностью и дешевым эпатажем. Обычное явление для шоу-бизнеса. — Знаешь, играть роль — это не просто играть, — звездно улыбается Шуньси. — Мы прошли столько гробниц, неужели не справимся с одной дверью? Едва заметные рисунки на противоположных косяках они нажимают одновременно. Поворачивают. В замочной скважине громко щелкает. — Вот и все, — говорит Шуньси. — Подождите! Вы еще не ответили на вопрос! — Сёко начинает оплывать, но еще держится, как слишком тонкая свеча. — Ответили. Творчество и есть жизнь. Или жизнь — это творчество, без разницы, — говорит Юйлян. — Ты путаешь творчество с шоу-индустрией, поэтому сидишь здесь и не можешь выйти. На самом деле это не так сложно. — Это невозможно, — со всхлипом шепчет Сёко, — невозможно… Юйлян пожимает плечами и следом за Шуньси шагает за дверь, в реальный мир. Луч дневного света падает на огрызок яблока посреди стола. Ржавчина вгрызается в края. — Недолго осталось, — говорит Юйлян негромко. Шуньси кивает. Дверь закрывается.