Рыцарь и палач

А вообще, поделюсь

У меня в мыслях была ау: век королей и пышных платьев, где Кониг исполняет роль королевского палача. У них как раз маски предстать Конигу

Гоуст в этой ау мог быть главой королевских рыцарей

И типо знаешь

      Один восхищается, а другой брезгует       Один проводит взглядом каждый шаг, а другой морщится, ведёт плечом, и спешит уйти       Один мнется, прячет глаза в пол и невнятно мямлит слова любви, другой же хватает его за ворот одной рукой, а другой лезет под маску, и плотно обхватывает шею под подбородоком, и вкрадчиво шепчет, что мужеложство, грех и Кониг должен молиться богу, чтобы священник ничего не узнал. А сам большим пальцем гладит яремную вену, жадно ловя каждый стук паникующего сердца       А потом большой палец плавно очерчивает линию губ, губы, скользит внутрь и быстрым движением очерчивает ряд ровных зубов...       Палач стоит не шевелясь, то ли от страха, толи от внезапно вспыхнувшего жара       Командир быстро ретируется       Но теперь, вместо презрительных фырков и взглядов полных отвращения, тяжёлый и безэмоциональный взгляд в спину, и бесшумные шаги за спиной       Кониг в смятении и ужасе, что произошло? Его отвергли? Или наоборот дали добро на ухаживания? Или теперь он в шаге от того чтобы сгнить в колодках как богохульник?       Сердце бъется в истерике, каждый взгляд ощущается порезом на коже но так же... Приятным теплом в штанах.       А Гоуст, как хищник выслеживающий добычу.       Преследует, изучает, ждёт...       Ждёт...       Ждёт...       И дожидается       Поджидает в самом темном углу улицы       Следит за тем, как подвыпивший(хотя до этого числился тем что не устраивал попоек!) Кониг медленно переступает с ноги на ногу, отправляясь в свою уютную комнатку.       Лучшая добыча – дезориентированная, поэтому твердая рука на пояснице, а после темный переулок и холодная стена       Кониг тихо и удивлённо вздыхает, ощущая как мазолистая рука, привычным жестом обхватывает гордо, словно утопающий ловя живительный стук сердца.... Другая рука задирает маску , не полностью, нет, лишь так чтобы были видны только губы, ведь Конига хотелось смаковать как дорогое вино. Не как мягкую девку – надкусил и бросил, а сбить язык в кровь, но обвести каждый выступ, каждую ямку...       Губы сходятся в страстном поцелуе, перед глазами у Конига плывет и он неловко кладет руки на плечи Гоуста, неловко пытаясь отвечать на поцелуй, но мужчина рычит, жадно, как голодный зверь дорвавшийся до куска мяса       Рука жестко тянет Конига ниже, на уровень Гоуста и тот кусает губы палача, как бы ругая за столь высокий рост...       Но это даже возбуждает рыцаря       Язык Гоуста твердый, настойчивый, а Кониг тихо сопел, все ещё пьяный, и каждое новое движение их губ, разрывало маленький фейерверк удовольствия в голове.       Руки скользнули ниже, и раздался тихий шелестящий стон. Гоуст внезапно напрягся, хватая Конига за ворот и утягивая следом за собой, вглубь города       Пьяный мозг запоздало отмечает, что и комната у Гоуста больше, и простыни мягче... Это было легко заметить, ведь теперь его лицо, властной рукой, было погребено в матрас широкой кровати. Гоуст дышал тяжело, хрипя и мелко потряхиваясь от возбуждения.       Рука скользит под простую рубаху палача и натягивает ее на самые плечи. Пальцы скользят по бледный линиям шрамов, а иногда чертят плохо зажившие ямки. Спина Конига – поле боя, будто кто то тщательно вспахал эту землю, специально для него, специально для сейчас. Язык очертил одну линию, оставшуюся от кнута, затем другую       Кониг вздрогнул всем телом и прогнулся в спине, бесшумно скуля. Тогда рука скользнула на могучую грудь, ощупывая стоящие соски, а иногда и скручивая их, как тонкую нитку в клубочек.       Чувствительные пальцы нащупали очередные траншейки – шрамы от ножа.       Рука болезненно сжала бедро, а аккуратно подстриженные ногти впились в грубую ткань одежды, зубы жадно впились в плечо крупного мужчины, а другая рука скользнула в чужие штаны....       Из Конига вырывается полу стон полу вздох, когда чужая рука уверенно обхватывает его член, растирая набухшую головку. Бёдра рыцаря уверенно трутся о сжавшийся от такой внезапной вольности зад       Кониг растерян... Должен он кричать? Бежать? Или послушно прижаться к кровати и позволить сотворить с собой то, за что убивают?       Одурманенный алкоголем мозг ответил не раздумывая: руки впились в простыни, ноги встали шире, а спина прогнулась только сильнее.       За подобное послушание, он получил нежный поцелуй в затылок и руку, которая ускорила свои движения, заставляя скулить и ерзать... Но горячее тело плотно облегало его сзади...       Поясницу прошибло потом, рот открылся, чтобы издать громкий стон, но тут же был заткнут пальцами, отчего вышел скомканный вздох       – Тише..., - пророкатал над самым ухом голос, дыхнув жаром на мочку уха. – Будь хорошим мальчиком. Оближи.       Короткая команда, а после зубы вновь сошлись на плече, оставляя горящий красным укус...       С влажным чмоком, язык Конига двинулся, жадно обсасывая пальцы и купая их в липкой слюне       Пальцы на всякий случай толкнулись глубже, массируя корень языка. Рука отпустила уже заметно сдувшийся член и скользнула к штанам Конига, спуская их до самых колен. Гоуст отстранился, обслюнявленные пальцы толкнулись в тугой проход, двигаясь медленно и вдумчиво       Был ли Гоуст ранее с мужчинами? Нет, ни разу, но это только бударажило аппетит исследователя, покорителя... Только подумать, этот палач, который не подпускает к себе никого, открылся только ему... Ему. Это прельщало сильнее чем влюбленная дочь барона.       Гоуст никогда бы не сказал столько золота он отвалил за тайное знание... Но когда Кониг дернулся всем телом, и с трудом сдержал постыдный стон, Гоуст мрачно улыбнулся, его глаза сверкнули как в предвкушении кровавой бойни...       Нет, определенно каждый золотой стоил этого момента       Пальцы продолжили настойчиво массировать маленький участок, а Кониг продолжил похрюкивать, и дергаться на простынях, хватая их, кусая внутреннюю часть маски и закатывая глаза от блаженства       Твердая рука удерживала Конига на месте и не позволяла отстраниться ещё сильнее. Кониг тихо вздохнул, когда пальцы покинули его зад, но когда, после мгновения промедления, он почувствовал руки на своих бедрах, а после нечто... Теплое.. Кониг, до скрипа зубов, стиснул челюсть, и постарался сдержать болезненное шипение       Нет, мужчина не девка, в очередной раз напомнил себе Гоуст, медленно толкаясь внутрь... Нет       Гоуст резко вышел из Конига, подхватил свою привязь и выхватил маленький кинжал.       Лезвие безжалостно рассекло ладонь, пуская горячую кровь       Он приятно согрела стоящий колом член, и Гоуст вновь вернулся к Конигу, в этот раз, толкнувшись с большей лёгкостью.       Кониг вдохнул сквозь зубы, пораженный странным чувством дискомфорта... Но в тоже время облегчения, когда руки рыцаря скользнули по его бокам, успокивая и подбадривая.       После первого толчка они оба замерли, как растерянное ворье, впервые попробовавшее алкоголь...       После второго в Гоусте воспылал азарт.       Нет, мужчина не женщина... Не нужно переживать о внезапном свертке с ребенком... Да и, если быть честным, мужчина сжимал сильнее и приятнее...       Ногти впились в спину Конига и Гоуст прильнул, плавно усиливая толчки, но все так же блаженно замирая после каждого.       Кониг вздрогнул с тихим стоном, и, словно опомнившись, Гоуст облизнул губы и сжал объемную грудь Конига, ускоряя толки и с каждым разом всё сокращая и сокращая время на перерыв. Кониг взвизгнул и прогнулся под сильной грудью мужчины, ловя чужие стоны, и грозное урчание.       Гоуст вошёл во вкус, безжалостно вколачивая Конига в кровать, пока Кониг, как рыба, беззвучно открывал рот, каждый раз сбиваясь с вдоха.       Головка члена терлась о складки простыней, а в совокупности с трением... С тяжёлым стоном Кониг вновь кончил, и, словно почувствовав это, Гоуст толкнулся в очередной раз, болезненно впиваясь пальцами в бедра Конига и изливая горячее семя в теплое нутро.       Ноги подвели, впервые, и Гоуст навалился сверху на Конига, который в свою очередь уже распластался на кровати тяжело дыша       Гоуст, в качестве ласки, вновь обведет пальцами шрамы на спине Конига, а после, когда ноги вернут чувствительность, с удовольствием отлюбит Конига ещё раз, а может и все три...