Пока бьётся сердце.
Каникулы в другом городе, казалось, длились вечно. После снежных боёв, проказ и странных разговоров в коридорах поезда между Мелоди и Драко будто натянулась невидимая нить. Они ещё пытались уколоть друг друга, но слова становились мягче, взгляды — длиннее, а молчание — громче.
Вечером, когда весь класс смотрел фильм в актовом зале санатория, Мелоди сидела на последнем ряду, укутавшись в толстовку. Её глаза постоянно перескакивали с экрана на Драко, сидевшего через три ряда. Он будто чувствовал это — его взгляд пару раз пересёкся с её, но оба тут же отворачивались.
На следующий день их разбудил голос мистера Майкла.
— Подъём! Через сорок минут выезд в горы, пеший поход. Кто будет ныть — останется чистить котлы!Мелоди хмыкнула, свернулась под одеялом. Пальцы нащупали телефон, и она тут же открыла чат с подругами. Сообщения летели: «Какого чёрта?», «Я не для этого брала с собой маску для лица», «Может сбежим?»
Но никто не сбежал.
Они шли по заснеженной тропинке, хруст снега под ботинками, дыхание паром изо рта. Сначала было весело — фоткались, смеялись. Потом усталость. Мелоди отстала от группы, нога подворачивалась на льду. И тут она услышала шаги сзади.
— Эй, дурочка, отстаёшь, — голос Драко. — Не сейчас, пожалуйста, — тяжело дыша, буркнула она. — Ногу подвернула? — он приблизился. — Покажи.Она нехотя остановилась.
— Я сама справлюсь. — Справишься? — он наклонился, глядя ей в глаза. — Ты хромаешь, как утка. — Заткнись. — Идём. Я помогу, — он аккуратно подложил руку под её локоть. — Даже не думай! — Думать тебе вредно. Давай руку.Она сдалась. Внутри сжалось — он был близко, пах мятной жвачкой и деревом. Она чувствовала, как сердце бешено бьётся, но делала вид, что всё в порядке.
Когда они дошли до стоянки, группа уже жарила зефир. Подруги подбежали:
— Ты чего так долго?! — Ногу подвернула, — буркнула Мелоди. — Драко помог, — усмехнулась Колетт. — Романтика, что ли? — Да ну вас, — Мелоди покраснела и села у костра.Но от этой сцены кое-кто отвернулся с хмурым лицом — Честер. Он всегда был рядом, шутил, защищал. И что теперь? Драко? Этот придурок?
Позже вечером, когда почти все уже разошлись по комнатам, Мелоди осталась в холле — она забыла на скамейке телефон. Но не только она одна. В углу стоял Честер.
— Ты чего тут? — спросила она. — А ты? — Телефон забыла. Ты... всё нормально?Он подошёл ближе, его голос был сдержанным:
— Мел... Тебе нравится он? — Кто? — Не прикидывайся.Она замолчала.
— Я просто не понимаю, — продолжал он, — зачем тебе этот... Драко? — Это не твоё дело, — сухо ответила она. — Я волнуюсь за тебя. Ты не видишь, как он играет? — А ты что, святой? — Я... я просто не хочу, чтобы ты страдала.Они стояли друг напротив друга. И прежде чем кто-либо успел сказать что-то ещё, в холл вошёл Драко. Его лицо сначала было удивлённым, потом — настороженным.
— Что тут за драма? — Уходи, — сказал Честер. — С каких пор ты указываешь?Мелоди закатила глаза:
— Хватит. Оба.Она прошла мимо, не сказав ни слова. Но внутри всё бурлило. Почему всё стало так сложно?
На следующий день, когда они были на экскурсии в старом театре города, начался настоящий хаос. Кто-то исписал маркером портрет местного знаменитого актёра — лицо было испорчено, и смотритель закатил скандал.
— Кто это сделал?! — кричал он. — Это вандализм!Все переглядывались.
— Это вы, школьники! — смотритель был уверен.Мистер Майкл едва не поседел на глазах. Их всех выгнали досрочно.
— Вот и отлично, — мрачно сказал он. — Вечером — собрание. Всех жду. Будет разбор.А потом произошёл неожиданный поворот.
В коридоре, возле своей комнаты, Мелоди обнаружила в щели двери засунутую записку. На ней было написано:
«Не доверяй Драко. Он врал тебе. Он стоял у портрета первым».
Рука задрожала. Это что — правда?
Вечером на собрании мистер Майкл орал на всех.
— Вы позорите школу! Кто это сделал?Молчание.
— Хорошо. Тогда наказываю всех. Завтра — уборка зала театра. До вечера.Мелоди сидела сжимая в руках записку. Она не могла поверить. И всё же...
После собрания она подошла к Драко.
— Мы можем поговорить?Они вышли на улицу. Было холодно, снежинки оседали на волосы.
— Это ты испортил портрет?Он нахмурился:
— Ты серьёзно? — Мне сказали... — Кто? Честер?Молчание.
— Ты веришь ему больше, чем мне?Она опустила глаза:
— Я не знаю, во что верить. — Ты правда думаешь, что я настолько идиот? — Я думаю, ты — тот, кто прячется за ухмылками.Он медленно приблизился:
— А ты — та, кто боится себе признаться, что скучает по мне, если я не рядом.Она хотела сказать «нет», но взгляд предал её. Он знал. Она знала.
— Тогда поцелуй меня, — тихо сказал он. — Что? — Если ты правда не чувствуешь ничего — тогда поцелуй. Просто, как знак, что всё это ничего не значит.Она замерла. Сердце колотилось. Его лицо было рядом, дыхание — горячим на морозе. И прежде чем она успела что-либо решить, он наклонился и поцеловал её.
Губы были мягкими. Вкус — зимним. Она сдалась на секунду. И тут же отстранилась.
— Это было... глупо, — прошептала она. — Это было правдой, — ответил он.Она ничего не сказала и ушла, оставляя за собой снежные следы, будто хотела убежать от собственных чувств.
Но сердце уже сделало выбор.
