Просто знакомство

      Шум. Гам. Толпа.       Это знакомо.       Это привычно.       Всё привычно.       Кавински всё ещё находился в системе. Оказалось, имперцу, человеку, вышедшему из-под чуткого контроля за каждым его шагом, очень легко вернуться в ту же среду. Кавински всё ещё держал пистолет. Он всё ещё убивал. Ему всё ещё давали за это синкоины. Хотя раньше это называлось, вроде бы, часами. Рабочими часами. Он не был уверен, кем он работал до отвязки, слишком много километров прошло, чтобы всё ещё помнить это, но он уверен в том, что ему и раньше приходилось доводить людей до суицида, если не убивать самостоятельно. Пистолет в его руках никогда не дрожит. Он выполняет работу чисто, отчёты пишет так идеально, что не придраться.       Шум. Гам. Толпа.       Он в центре внимания.       Перед глазами мелькали красочные картинки.       Развлекательный вагон.       В какой-то момент однообразная многообразная жизнь штурмовика высосала из него все силы. Стало настолько скучно, что большую часть своего отдыха он стал тратить в развлекательном вагоне, рядом с аркадными автоматами.       Он снова король аркад. Память опять подводила, но его пальцы слишком знакомо ложились на все кнопки и джойстики, чтобы он мог подумать, что это ему в новинку. Нет. Игры у него в крови. Алкоголь тоже. Его непревзойденные лидерские качества позволили ему сколотить вокруг себя шайку таких же игроков-алкоголиков. Тех, на чьи игры приходили посмотреть и с кем не могли соревноваться другие синклитовцы. В самом деле, в этой компашке было маловато смысла, но эти существа не позволяли ему погрузиться в скуку, поэтому пусть будет так. Хоть от воспоминаний осталось мало что, но смутные силуэты и голоса продолжали преследовать Кавински во снах и мыслях. По его мнению, его друзей с периода, когда он был ещё привязан ко времени, вряд ли кто-то сумеет заменить. Да и, к тому же, ни с кем из синклитовцев они режим не свергали, через огонь, воду и медные трубы не проходили, с чего бы ему относиться к ним с большей ценностью? Просто удобное окружение.       Когда все вокруг начали говорить о неком новичке, агенте Лололошке, Винс всерьёз вслушивался, поражаясь нереалистичному звучанию слухов. Но ему было интересно. Мало что может так всколыхнуть так Синклит. Мало что может так всколыхнуть его самого.

Лололошка.

      Странное имя зудело где-то на краю сознания. Где-то, куда сбивалась вся ненужная память. Имя. Странное имя, не имевшее смысла без его обладателя, который как хотел вертел все писаные и неписаные правила Организации. Этот определённо парень, определённо человек не спешил отвязаться. С каждым километром познакомиться с ним хотелось всё больше. Почему познакомиться? Встретиться. Что-то подсказывало штурмовику, что они уже знакомы, иначе он бы на него так не реагировал. В Синклите не настолько скучно, чтобы цепляться за смутные предчувствия.       Когда на одном из километров этот Лололошка просто пришёл и побил его рекорд в тетрисе... Когда он остался возле одного из автоматов... Что-то в голове Кавински щёлкнуло. Взгляд его сместился с обновлённой таблицы лидеров, высветившейся на экране, на парня в нескольких метрах. Он один. Лололошка стоял один и пробовал себя в следующей игре, отойдя подальше от толпы, удивительно, что Винс вообще заметил его. Шарф в клетку. Поверх белоснежной формы. Очки голубые с тёмными стёклами. Плохо расчёсанные каштановые волосы с одной единственной белой прядью, выглядевшей слишком чужеродно.       В голове Кавински щёлкали рубильники, со скрипом крутились давно заржавевшие шестерёнки. Так звучали воспоминания. Воспоминания с запахом моторного масла, ветра и, что главное, свободы.       — Твою ж мать... — прошептал штурмовик, продолжая разглядывать профиль новичка. Слишком знакомый профиль. Нахмуренные брови Винса кто-то счёл признаком злости, откуда-то сбоку прозвучал чей-то испуганный шёпот. Блять, он ещё при жизни во времени перерос этап "бить морду за рекорд в автомате". Почти. Но в Организации такое не принималось! Он не собирался нарушать правила так открыто и получать штрафы и выговоры, тем более, ему было известно, как сделать это незаметно.. в любом случае, он не имел в планах мордобой с человеком, которого когда-то нежно, как мог, обнимал и целовал. До тех пор, пока тот не свалил чёрт знает куда. Ладно, за это не помешало бы вмазать, но явно не в ближайшие метры.       На плечо легла чья-то рука, которую он тут же сбросил. Да, он был малость вспыльчив, но он умел держать себя в руках. То, что окружающие этого не понимали, раздражало куда сильнее.       — Отвалите. — рыкнул Кавински одному из тех, кто пытался его "притормозить". — Ничего я нашему драгоценному новичку не сделаю, просто малость поболтаем. — он с лёгкостью просочился между синклитовцев, направляясь к одному конкретному человеку.       — Хэй! — окликнул он парня, выпрямившись. Ноль реакции. Видимо, тот не привык, что может быть кому-то нужен. Кому-то.. незнакомому. Очень не хотелось об этом думать, но что-то внутри твердило, что Дейв не вспомнит. Ничего не вспомнит. Ни одного их пьяного разговора, ни ночей на сдвинутых поближе друг к другу матрасах, ни медицинской помощи, ни поцелуев. И плевать абсолютно, что память самого Кавински не была идеальной. Он помнит Лололошку. Он помнит тепло. Он помнит недружескую нежность.       — Лололошка! — в этот раз новичок вздрогнул, поворачивая голову в сторону штурмовика.       Голубые очки напротив голубых очков, тёмные линзы напротив окрашенных. Скрытые глаза, скрытые души. Лололошка застыл. Кавински протянул руку для рукопожатия. Немая сцена.       — Кавински. Для друзей Винс. — он улыбнулся, немного обнажая зубы с левой стороны. Дейв дёрнулся снова. Снова молчание, снова никакого движения. Пока новичок не выпрямился, протягивая руку в ответ. Кавински не стал долго ждать, сразу же резко потянул, склоняя некогда близкого человека к себе, чтобы понизить тон. — Теперь ты точно никуда не пропадёшь... — его улыбка поблекла. Он скосил глаза, пересекаясь с Лололошкой взглядами поверх очков. В чёрных глазах плескалось сожаление, боль, нечто невообразимо грустное.       Он узнал.       Он узнал его.       — Эм-м... Лололошка?.. Кавински?.. — подошедший Малецки звучал явно недоумённо и напряжённо. Новичок в тот же момент выпрямился. Он хотел убрать руку, но Винс ему не позволил, сжав крепче. Не было желания отпускать. Слишком много времени и безвремени они были вдали друг от друга. — Да, именно его я хотел предложить в качестве нового игрока в нашу команду. А теперь... Кавински... Не мог бы ты отпустить его? — недоумение спало, осталось лишь напряжение в голосе Кацпера. Они не были друзьями. Иногда попадали вместе на зачистку, иногда пересекались в командных играх, последние километры в принципе стали входить в одну стрелковую игровую команду. Винс ничем ему не обязан, а уж тем более отдавать что-то дорогое и близкое сердцу. Очевидно же, как только Лололошка окажется свободен, его утащит другой штурмовик.       — Не мог бы ты нас покинуть, Малецки? Не мешай знакомству. — произошла иная встреча взглядов. Прищуренные, подозревающие, недовольные и заметно раздражённые.       — Лололошка, если... — Малецки стал ещё серьёзнее и напряжённее, но свою мысль он так и не закончил, перебитый быстрым оживлённым голосом, непривычно быстрым оживлённым голосом.       — Нет-нет-нет, Кацпер, всё хорошо. Я не против, переговорить с.. Кавински наедине, со мной всё будет в порядке. — Лололошка даже улыбнулся, заставляя штурмовика просто таять. Обоих штурмовиков.       — Ла-адно... — натяжённо протянул Кацпер. — Буду ждать тебя здесь...       Дейв кивнул в сторону одного из выходов из вагона. Того, что вёл к общежитию штурмовиков. Кавински не нужно было говорить или намекать несколько раз. Нехотя, он отпустил чужую руку и отправился вперёд.       Он не забудет, где находится кровать Дейва.       Он не забудет, как она выглядит изнутри.       Ему хочется надеяться, что Дейв будет напоминать ему об этом, приглашать, звать.       Что всё будет так, как было во времени. Когда ему казалось, что этого времени у них безграничное количество, что только теперь стало правдой.       Малецки постарался на славу, но все его старания Винс оценил мельком, одним беглым взглядом. Всё его внимание к себе приковал Лололошка. Один рывок вперёд, он зацепился за чужой ворот, снова наклоняя к себе и позволяя их губам соприкоснуться. Простое касание. Быстрое.       — Ты сбежал. — совсем немного оторвавшись от губ, припомнил Кавински то, на чём закончилась их последняя встреча. Дейв растворился, исчез, пропал, никому ничего не сказав.       Новичок легонько мотнул головой.       — Нет. Я не смог это контролировать. — он замолчал, прежде чем перейти на шёпот. — Но теперь я здесь. С тобой.       Нахрен. Кавински одной рукой обхватил обе оправы, поднимая и снимая очки с них обоих, а вторую руку уложил Лололошке на подбородок, после чего потянулся вперёд для нового поцелуя. Настоящего. Нежного. Как когда-то.       Винс вёл, осторожно проводя языком по кромке зубов парня, после чего проникнул дальше. Тот был всё такой же неопытный, будто не прошло всех этих километров, будто не было всех тех уроков, смутно отложившихся в памяти. Ничего страшного, Кавински проведёт новые.       Когда они отстранились, пересеклись их неприкрытые, оголённые взгляды. Лололошка искрился чем-то неясным, точно что-то задумал. Дальше Винс задумается об этом. В одиночестве. Но не в эти метры. Он смотрел в эти манящие, чернильные омуты, не зная, что его там ждёт, но ему точно было известно одно: какая бы идея там ни скрывалась, он поддержит её. Потому что это Лололошка. Потому что это будет интересно.