Ромашки

Солнце заливало светом комнату, пропахшую сушеными травами и едва уловимым ароматом кошачьей мяты. Феликс, склонившись над разложенными на столе ромашками, морщил свой тонкий носик. Веснушки на его щеках вздрагивали от сосредоточенности, а светлые волосы хаотично падали на лицо, требуя постоянной поправки. – Ну вот, Джисон, – произнес он, указывая пальцем на аккуратные ряды соцветий, – видишь? Раскладываешь их тонким слоем, подальше друг от друга, чтобы воздух циркулировал. Потом… терпение, терпение, и еще раз терпение! Джисон, стоявший рядом, наблюдал за его манипуляциями с широкой улыбкой. Его темные волосы были немного растрепаны, а щеки, к его неудовольствию, казались еще больше на фоне озорного блеска в глазах. – Терпение? – переспросил он, наклонив голову. – А если совсем-совсем не терпится? Феликс бросил на него испепеляющий взгляд. – Нельзя волшебством ускорять этот процесс! Иначе вместо целебного чая получишь горькую жижу! Джисон хмыкнул и начал задумчиво перебирать лежащие перед ним цветы. Он перекладывал их с места на место, принюхивался, иногда подбрасывал в воздух, ловя смеющимися глазами. Феликс, с трудом сдерживая раздражение, вернулся к своим ромашкам. Через пару минут он снова обернулся, чтобы убедиться, что Джисон следует его указаниям. — Джисон, ты что, — выдохнул Феликс, увидев, что друг делает. Вместо аккуратно разложенных соцветий, перед Джисоном красовался… венок из ромашек. Яркий, свежий, прямо-таки сияющий. — Феликс, смотри! Я сделал венок! Тебе пойдет! — Джисон, смущаясь, поправил венок на голове светловолосого, так что тот съехал набок, почти закрывая один глаз. Феликс посмотрел на идеально ровные ряды ромашек на противне, потом на лучезарную улыбку Джисона, потом снова на ромашки. Венок, хоть и был сделан немного кривовато, и правда смотрелся довольно мило. Он вздохнул, на этот раз с улыбкой. – Ну, как? – спросил Джисон. – Я подумал, ты устанешь ждать, пока они высохнут. А так, будешь сразу пить чай с ромашками, да еще и в этом! Феликс уставился на него. Его рот приоткрылся, а щеки залились румянцем. Он не знал, что и сказать. – Это… это… – пролепетал он, – Очень… красиво… Джисон подмигнул, осторожно надевая венок на голову Феликсу. – Рад стараться! А теперь давай, сушить ромашки, а то так и не попьём потом чаю. На следующий день учитель и его ученик работали в лесу. Солнце пробивалось сквозь густую листву, рисуя на лесной тропинке танцующие зайчики света. Влажный воздух был наполнен ароматом сосновой хвои и прелой листвы. Феликс, склонившись над раскрытой потрепанной книгой, сосредоточенно выискивал взглядом нужную траву. Его тонкие пальцы то и дело касались страниц, а светлые волосы мерно покачивались в такт движениям. Джисон, идущий следом, пытался помогать, но его внимание постоянно ускользало. То он замирал, очарованный порхающей бабочкой, то наклонялся, чтобы рассмотреть причудливый гриб, то пытался поймать солнечный луч ладонью. – Джисон, пожалуйста, сосредоточься! – вздохнул Феликс, не отрывая взгляда от книги. – Нам нужно найти зверобой для заживляющего настоя. – Да-да, конечно, – пробормотал Джисон, тут же отвлекаясь на странный звук, доносящийся из кустов. – Что это там шуршит? Феликс закатил глаза. – Наверное, белка. Просто найди зверобой! Через некоторое время они вышли на небольшую полянку, залитую солнечным светом. Среди травы и полевых цветов, повсюду пестрели маленькие белые кустики с ромашкой. Феликс облегченно вздохнул, увидев, что зверобой растет прямо под раскидистой березой. Джисон, не обращая внимания на целебные травы, замер посреди ромашек, словно зачарованный. – Знаешь, что это? – спросил он, глядя на Феликса сияющими глазами. Феликс, отрываясь от своего сбора, поднял брови. – Ромашки, конечно. Для успокаивающего чая, если ты не забыл. Джисон покачал головой. – Нет, не просто ромашки. Это упавшие звезды. Феликс усмехнулся. – Упавшие звезды? Ты это откуда взял? – Просто чувствую. Они такие же маленькие, такие же светлые… и их так много, как звезд на небе. Он сделал шаг к Феликсу, наклонился и внимательно посмотрел ему в лицо. – Знаешь, – прошептал он, – они напоминают мне твои веснушки. Такие же россыпи маленьких солнышек, делающие тебя самым ярким созвездием во всем мире. Феликс, смущенный таким неожиданным сравнением, покраснел. Он опустил взгляд на ромашки, чувствуя, как тепло разливается по его щекам. Может, упавшие звезды – не такая уж и глупая идея. Когда на улице начало темнеть, парни отправились домой, по дороге наблюдая за последними лучами солнца, что ярко пробивались сквозь густую листву деревьев на их пути.  Феликс вздохнул, устраиваясь поудобнее у камина. Длинные вечера осени, когда солнце уже уходило рано, а за окном начинал шуршать ветер, были идеальным временем для размышлений. Сегодняшний сбор трав прошел плодотворно, корзины были полны, но в голове у Феликса крутились слова Джисона.  — Ромашки - это упавшие звезды. Сказать по правде, Феликс и сам любил эти цветы, но никогда не думал об этом в таком ключе. Ромашки, как упавшие звезды… И веснушки на его лице, как маленькие звездочки. Он невольно коснулся щеки, прикоснулся к знакомой шершавости, ощутил тепло кожи. Джисон, конечно, тот ещё фантазер, но в его словах всегда было что-то… притягательное. Этот парнишка, в отличие от Феликса, уже вовсю готовился ко сну. Он метался по комнате, расправляя постель, разбрасывая подушки, будто пытаясь уложить в кровать не себя, а целую стаю птиц. Феликс наблюдал за этим со снисходительной улыбкой. Джисон – просто маленький вихрь, который наконец-то затих, улегся рядом с Феликсом, и тишина окутала избушку.  Казалось, уже все погрузились в царство Морфея. Но это только казалось. Джисон не спал. В голове его роились всякие шальные мысли, а руки сами собой тянулись к шалостям. Взгляд его упал на Феликса. Он спал, лицо его было спокойным, веснушки, как всегда, пестрели на щеках и переносице, образуя причудливые узоры, которые Джисон любил разглядывать. И тут его осенило, губы изогнулись в хитрой улыбке. Он осторожно, стараясь не разбудить учителя, достал из шкатулки небольшую горсть сушеных ромашек. Прошептав простенькое заклинание, он направил магию на цветы, заставляя их парить в воздухе. Затем, аккуратно, словно вышивая на полотне, он начал прикреплять ромашки на веснушки Феликса, словно создавая новую карту звездного неба на его щеках. Получалось забавно и очень мило. Джисон тихонько хихикнул, закончив свои “художества”. Наконец, удовлетворенный результатом, он тихонько перевернулся на бок и вскоре уснул, довольный своей маленькой выходкой. Феликс же, совершенно ничего не почувствовав, проспал всю ночь. Утром, когда лучи солнца пробились сквозь щели в ставнях, он потянулся, ощущая приятную легкость во всем теле. — Доброе утро, Джисон, — поздоровался он, обращаясь к спящему рядом. Тот лишь засопел в ответ. Феликс не стал его будить. Он решил немного прогуляться по лесу, пока юный колдун спит. С собой он взял зеркало, которое всегда носил в сумке. Оно было большим, с золотой оправой, украшенной замысловатым орнаментом, и удобной ручкой. Феликс любил его, оно было с ним уже много лет. Собрав травы, которые требовались для зелья, Феликс вернулся в избушку. Джисон уже проснулся, сидел за столом, увлеченно перебирая какие-то корешки. — Ну что, соня, выспался? — спросил Феликс, подходя к столу. — Очень! — довольству его не было предела. — Тогда собирайся, сегодня идем к реке.  — Ура! — Джисон буквально светился от радости. — А что мы там будем делать? — Как что? Отдыхать, конечно. — Феликс улыбнулся. — И, возможно, немного поучим тебя новым заклинаниям. Они вышли из избушки, и вскоре оказались в лесу. День выдался чудесный – листья шуршали под ногами, солнце ласково грело щеки, воздух был свежим и чистым. Вскоре они подошли к реке. Феликс присел на большой валун, любуясь открывшимся видом. Джисон принялся за плетение косичек учителю. Он был в этом деле мастер. Его пальцы ловко переплетали пряди, создавая сложные узоры. Рядом с ними мирно расположились их питомцы. Маленький желтый цыпленок, вылупившийся из яйца буквально вчера, сейчас лежал с закрытыми глазками, прижавшись своим бочком к той самой белке, которую вчера заметил в лесу Джисон, а затем забрал с собой. Потом они сидели у реки, разговаривали о разном, смеялись, ловили солнечные зайчики. Время пролетело незаметно. Когда солнце начало клониться к закату, они решили возвращаться домой. По дороге Феликс, задумавшись о чем-то своем, неожиданно распустил косу. Он провел рукой по щеке, привычным жестом, и тут же ощутил что-то странное, что заставило его остановиться, нахмурив брови. — Что такое, Феликс? — обеспокоенно спросил Джисон, заметив перемену в его настроении. — Кажется… — Феликс на секунду замялся, — что-то у меня на лице. Он достал из корзинки зеркало, чтобы рассмотреть. Джисон, заинтригованный, подошел ближе. И тут… зеркало выскользнуло из рук Феликса и упало на траву. К счастью, оно не разбилось. Оба замерли, уставившись на лежащее зеркало, а потом друг на друга. Феликс взглянул на свое отражение, и… замер. Вместо обычных веснушек, его лицо было усыпано маленькими, нежными ромашками. Белыми лепестками, желтыми серединками. Его глаза расширились от изумления. Он провел рукой по щеке, чувствуя легкое прикосновение лепестков. Смотрелось это… необычно. Джисон, видя его реакцию, рассмеялся во весь голос. Он подошел к Феликсу, обхватил его лицо ладонями. — Ты как будто ожившая сказка, Феликс! — воскликнул Джисон. — Самый красивый цветок во всем лесу! Феликс окончательно смутился. Он отвернулся, пряча покрасневшие щеки. — Это… это всего лишь глупая шутка, — пробормотал он. Он притянул Феликса к себе и нежно обнял его. Светловолосый парень вздохнул, чувствуя, как волнение отпускает его. Действительно, в этом что-то было. Что-то… волшебное. Он позволил Джисону обнимать его, прижимаясь к нему щекой, ощущая тепло его тела и запах леса. — Джисон… — тихо позвал он. – Что такое?  — Спасибо тебе, — Феликс прерывисто вздохнул, но продолжил, — из-за всех этих мелочей, что ты делаешь для меня или со мной... Они наполняют мою жизнь... Смыслом.  И они пошли домой, освещенные последними лучами солнца, рука об руку, и в воздухе витал запах сухих листьев и магии. Феликс, с усыпанным ромашками лицом и горящими от смущения щеками, чувствовал себя счастливым. А Джисон, переполненный любовью и восхищением, шел рядом, готовый на любые шалости, лишь бы видеть улыбку своего Феликса. В этой милой суматохе и заключалась их повседневная жизнь, в которой всегда было место для волшебства и искренней привязанности друг к другу. Ведь даже самые простые вещи в их мире могли превратиться в настоящее чудо, если рядом был любимый человек.