Разрушитель спокойствия

      После той особенной ночи всё как-то резко изменилось и перевернулось с ног на голову.       Чонгук больше не давил на него, не бросался глупыми фразочками, способными довести до белого каления, и с его лица исчезла та дерзкая ухмылка, с которой он раньше так часто появлялся. Зато её место заняла мягкая и нежная улыбка, от которой у Чимина срывало дыхание, а сердце начинало предательски биться с бешеной скоростью.       Чонгук больше не вызывал раздражения. Совсем. Наоборот, мужчина ему симпатизировал. Даже очень. А вечера, проведённые с ним в непринуждённых беседах на берегу моря, приносили неописуемое удовольствие. Казалось бы, Чимин должен был вздохнуть с облегчением: межсоседская вражда закончилась, белый флаг поднят и всё такое. Но нет, вместо этого его разум окутало странное помутнение.       Чимин всё чаще ловил себя на том, что постоянно думает о Чонгуке и невольно ищет его взглядом. Каждое утро, как по расписанию, он вылетал на балкон с чашкой чая, чтобы насладиться свежим воздухом и видом на море. Ага, конечно! Что-что, но море его интересовало в самую последнюю очередь! А вот бегущий вдоль побережья Чонгук, очень даже.       Боже, как он бежал…       Пропустить такое зрелище было самым настоящим преступлением!       Развевающиеся волосы, напряжённые мышцы, футболка, прилипшая к спине...       Но это ещё полбеды. Настоящее испытание начиналось позже, когда Чонгук возвращался домой. Уже без футболки. Весь мокрый, с блестящей от пота кожей и с тяжёлым, сбитым дыханием.       И, разумеется, Чонгук не был бы Чонгуком, если бы он сразу заходил домой. Нет! Он обязательно заваливался у бассейна на шезлонг, закидывал руки за голову и, прикрыв глаза, отдыхал после изнурительного бега. А в это время Чимин разрушался без всякой надежды на восстановление.       И каждый раз, когда с того самого шезлонга раздавалось чуть хрипловатое: «Доброе утро, Чимин…» — это было как последний гвоздь в крышку гроба его выдержки.       Чимин медленно, но уверенно сходил с ума.       Смотреть, но не трогать — худшая из пыток. А трогать хотелось. Так сильно хотелось, что внутри всё сжималось в плотный горячий ком!       Чимин явно испытывал к Чонгуку нечто большее, чем простое влечение. Безусловно, это было прекрасно! Но тело, лишённое ласк больше года, требовало своего! Тем более, когда перед глазами маячил такой мужчина, мозг отказывался работать должным образом. Желание било через край, вытесняло воздух из лёгких. Чимин до дрожи в теле хотел Чонгука!       И ведь Чонгук не помогал, зараза такая!       Наоборот, казалось, он нарочно подливал масла в огонь: то посмотрит своими тёмными красивыми глазищами чуть дольше, чем нужно, то улыбнётся невинно-блядской улыбкой, в конце прикусив колечко в губе, то, господибоже, подмигнёт на прощание.       А про хождение в полуголом виде можно и вовсе не говорить.       Голова шла кругом. Даже во сне теперь был Чонгук. Там он был ещё несноснее. Если быть точнее, абсолютно голый, мать твою! И возбуждённый. Как же без этого?       Чимин страдал.       Боже, как он страдал!       Он уже сам перестал считать, сколько раз за эту неделю приходилось сбрасывать напряжение подручными методами. Правая рука уже ныла, а Чимин почти скулил.       При этом он не раз замечал, что Чонгук тоже едва сдерживается. Чимин не слепой, чёрт возьми! Он постоянно ловил на себе его тяжёлый и голодный взгляд. Но мужчина словно нарочно держал дистанцию, не позволяя себе ничего лишнего. И именно это бесило больше всего! Возможно, Чонгук таким образом мстил ему за несостоявшийся поцелуй, чтобы теперь Чимин прочувствовал на собственной шкуре, какого это когда не получаешь то, чего страстно желаешь. Что ж, Чимин прочувствовал это в полной мере! Он всё понял и осознал! Вот только как теперь подступиться к этому «недотроге», чтобы не выглядеть навязчивым или не дай боже отчаянным, он совершенно не представлял.       Чимин медленно, мучительно и безнадёжно сходил с ума.       Его тело будто пылало изнутри. Влажные пряди липли ко лбу. Напряжённый взгляд буравил потолок. Губы сжаты в тонкую линию. Но Чимин упрямо держал руки подальше от возбуждённого члена. Казалось, ещё мгновение, и из его ноздрей повалит пар, настолько сильно он был раздражён и возбуждён.       Зарычав, Чимин вскочил с кровати и вышел на балкон в надежде, что ночной воздух остудит пыл.       Глубокий вдох и стон мнимого облегчения сорвался с его губ. Мало. Этого чертовски мало для того, чтобы успокоить перевозбуждённое тело.       Плеск воды привлёк его внимание.       Ну конечно, блять! Как же вовремя!       Чонгук вынырнул из воды, стряхнул влагу с волос и тут же заметил на соседнем балконе парня, который выглядел слегка взвинченным. Хотя это слово, пожалуй, едва ли передавало действительность.       — Не спится?       — Не спится! — передразнил его Чимин, бросив на мужчину испепеляющий взгляд.       — Воу! — удивился Чонгук такой реакции. — Кто-то у нас сегодня не в духе.       «Спокойствие, только спокойствие», — настойчиво твердит внутренний голос. В конце концов, Чонгук ведь не виноват в том, что с ним происходит. Разве что косвенно.       Хотя… Нет! Виноват! Во всём виноват чёртов Чон Чонгук!       — Полагаю, предлагать тебе поплавать бессмысленно?       — А ты предложи и узнаешь, — сладким голоском протянул Чимин, прищурив глаза.       — Присоединишься? — неуверенно спрашивает Чонгук.       — Да! — мгновенно отрезает Чимин и, развернувшись, стремительно направляется в дом.       О да. Наконец-то!       Чимин спускается на первый этаж и за считанные секунды преодолевает расстояние от своего крыльца до чужого бассейна. Чонгук молчит, удерживая тело на плаву, и смотрит на приближающегося парня как-то слишком внимательно и напряжённо.       Вступив на бортик бассейна, Чимин сразу же снимает футболку и, не глядя, бросает её на шезлонг. Он смотрит в чужие глаза, мысленно просчитывая все варианты развития событий, и совсем неудивительно, что каждый из них заканчивается бурным оргазмом.       Полный пиздец…       Прикрыв на мгновение глаза, Чимин выдыхает, и, вытянув руки, резко прыгает в воду. Громкий плеск воды нарушает ночную тишину.       Он выныривает так близко к мужчине, что Чонгук невольно вздрагивает, приоткрыв губы от удивления.       — Как водичка? — выдыхает Чонгук, возвращаясь из короткого оцепенения.       — Просто великолепно.       — Я же тебе говорил, а ты всё сопротивлялся, — мягко усмехается Чонгук, начиная медленно наворачивать круги вокруг Чимина, словно хищник вокруг своей жертвы. Вот только кто кого на самом деле хочет поймать и сожрать — спорный вопрос.       Чимин ничего не отвечает, но мысленно соглашается с Чонгуком, признавая его правоту.       Они плавают, не говоря ни слова. Вода ласково обволакивает тела. Время будто исчезает, растворяясь в осторожных взглядах и напряжении, что витает между ними. Каждый из них чувствует, как другой смотрит, но никто не делает первый шаг, словно оттягивая неизбежное, разжигая то, что и так уже горит.       И вдруг в глазах Чонгука загорается озорной огонёк. Он бросает на Чимина хитрый взгляд, а уголки губ приподнимаются в знакомой полуулыбке. И прежде чем Чимин успевает вымолвить хоть слово, Чонгук ныряет.       В следующую секунду крепкие руки обхватывают Чимина за талию и тянут вниз, в прохладную глубину. Он инстинктивно пытается увернуться, вырваться, но Чонгук держит крепко.       Всплеск.       Они выныривают с шумным жадным вздохом. Волосы прилипают ко лбу, вода струится по лицам. В груди разрастается неукротимый жар, а в глазах вспыхивает что-то опасное.       — Совсем сбрендил?! — выдыхает Чимин, возмущённо ударяя Чонгука ладонью по плечу.       Чонгук смеётся и даже не пытается убрать руки с чужой талии, как будто там им и место. И Чимин ощущает это так остро, что не в силах притворяться равнодушным.       Тишина возвращается. Их взгляды снова встречаются.       Чимин замирает, пытаясь сдержать неожиданную дрожь. Его грудь всё ещё быстро вздымается после резкого всплытия, а губы чуть приоткрыты.       Чонгук разглядывает Чимина в упор: мокрого, взволнованного, невероятно притягательного, настолько, что у него буквально перехватывает дыхание. И, будто боясь спугнуть хрупкий миг, он на выдохе тихо произносит:       — Ты потрясающий.       Голос тихий, но каждое слово врезается под кожу. Чимин медленно моргает, словно эти два слова обрушили на него целую волну и теперь он тонет по-настоящему, но вовсе не от страха, а от чувств.       Их губы встретились стремительно, словно они оба сорвались в бездну, в которую так долго боялись прыгнуть, но жаждали этого падения всей душой. Всё, что удерживало их до этого — страх, сомнения, привычка к осторожности — в один миг рассыпалось пеплом.       Этот поцелуй не был нежным. Он был как огонь, вспыхнувший от одной искры: горячий, дерзкий, требовательный. Всё, что они не сказали друг другу раньше, всё, что держали так долго в себе наконец-то вырвалось наружу в этом порыве. Это был поцелуй признания всего, что скрывалось за взглядами, за случайными прикосновениями и за попытками отдалиться. Это был поцелуй освобождения от сомнений, от страха быть понятым неправильно и от боли одиночества, в котором оба застряли слишком надолго.       Это был поцелуй, от которого кружилась голова и сжималось сердце.       Чонгук прижимал к себе светловолосого парня, как будто боялся, что тот исчезнет, стоит отпустить хоть на миг. Чимин с той же жадностью цеплялся за плечи темноволосого мужчины, будто хотел наверстать упущенное время. Каждое прикосновение, каждое движение языка, каждый вздох, слетавший с припухших губ отзывался в теле, заново пробуждая его. Неукротимый жар скапливался внизу живота, умоляя об освобождении.       Чимин зарывается пятернёй в чёрные влажные волосы и сжимает их в кулак, получая в ответ стон, который горячей волной перетекает из чужого горла в его рот. И от этого звука у Чимина поджимаются пальцы на ногах, а сердце заходится в сумасшедшем ритме. Он прикусывает нижнюю губу Чонгука, а затем проводит по ней языком, нежно зализывая следы своего преступления. Он ведет дорожку поцелуев-укусов вдоль острой линии челюсти, чувствуя, как наглые руки пробираются под резинку его белья, чтобы в следующую секунду сжать ягодицы и резко впечатать пах в возбуждение мужчины. Это движение выбивает воздух из лёгких Чимина, заставляя разорвать безумный, но такой долгожданный поцелуй.       Глаза в глаза.       Дыхание сбилось. Короткие, рваные вдохи обжигали губы. Щёки пылали, несмотря на холодные капли, которые скользили по коже. Вода мягко обнимала их тела, но не могла унять внутренний жар. Они отчаянно держались друг за друга, словно только это удерживало их на плаву. Между ними не осталось преград. Все стены рухнули под натиском мгновения и чувств, что крепли день ото дня.       И сейчас Чимину хотелось лишь одного:       — Живо в дом.       Издав тихий смешок, Чонгук чмокает раскрасневшегося парня в губы и без лишних слов, удерживая его за талию, гребёт к бортику бассейна. Мужчина первым приподнимается на руках и через секунду уже оказывается на краю бассейна. Вода медленно стекает по его телу, оставляя за собой блестящие следы на коже и заставляя Чимина напряжённо сглотнуть.       Потрясающее зрелище.       Повернувшись, Чонгук протягивает руку Чимину, но тот, опомнившись, лишь фыркает, закатив глаза, и без труда выбирается сам.       — Я что, по-твоему, барышня? — Чимин вскидывает подбородок и скрещивает руки на груди.       Чонгук прищуривается, скользнув по нему взглядом сверху вниз, будто что-то прикидывая, и губы его трогает знакомая ухмылка.       — Нет, просто я джентельмен, — хмыкнул он и, прежде чем Чимин успевает отреагировать, легко подхватывает его и закидывает себе на плечо.       — Эй! Эй, ты чего творишь?! Джентельмены так себя не ведут! — возмутился Чимин, беспомощно болтая ногами. Он повис вниз головой, и хоть положение было далеко не самым удобным, вид на Чонгукову спину и подкаченный зад в мокрых плавках вполне компенсировал ситуацию.       — Раскусил, — усмехнулся Чонгук, шагнув прочь от бассейна. — Никогда и не претендовал на звание джентльмена.       — О, ну конечно, — фыркнул Чимин. — Зато у тебя талант быть самой настоящей задницей!       — Что есть, то есть, — хохотнул Чонгук, слегка подкинув парня на плече.       — Эй! Полегче! — взвизгнул Чимин. — Я тебе не мешок картошки!       — Да ну? — Чонгук даже не сбавил шага. — А вес примерно тот же.       — Ну ты и хамло! — возмутился Чимин, но смех уже предательски пробивался в его голосе.       — А ты язва! — парировал Чонгук, ухмыляясь. — Как здорово, что мы нашли друг друга!       — Пф, у меня не было ни единого шанса устоять перед твоим выдающимся «обаянием», — хихикнул Чимин и, не удержавшись, все-таки смачно шлёпает Чонгука по его выдающимся ягодицам.       — Маленький проказник. Ты в курсе, что нарываешься на неприятности?       — Ну что ж, — усмехнулся Чимин. — Я рисковый парень! — закончив фразу, он без стеснения проводит языком вдоль чужого позвоночника, насколько позволяет его неудобное положение, и у самой кромки плавок оставляет влажный поцелуй.       Сразу после этого последовала череда событий, и Чимин пребывал в полном восторге, осознав, что его маленькая шалость вызвала такую бурную реакцию: Чонгук за два шага преодолевает расстояние до входной двери, влетает в дом, с громким стуком захлопывает её, ставит Чимина на ноги, резко разворачивает к стене, спускает боксеры вниз, а затем сильно кусает одну половинку, сжимая другую до боли.       Громкий стон сорвался с губ охреневшего Чимина. Так быстро без трусов он ещё никогда не оставался! Чонгук установил новый рекорд, и Чимин очень надеялся, что это будет не единственное достижение, которое мужчина продемонстрирует ему этой ночью. На этого перспективного «игрока» Чимин возлагал большие надежды, ведь давно было ясно, что Чонгук обладает ОГРОМНЫМ потенциалом. И как здорово, что в таком положении Чонгук не видел ликования и восторга, которые играли на лице коварного блондина.       А в это время Чонгук был полностью сконцентрирован на том, чтобы довести эту мелкую язву до полного исступления. Он покусывал, всасывал, а потом облизывал нежную кожу на упругой заднице, которая слишком долго маячила перед его носом, а в руки не давалась.       Наконец-то он смог потрогать её и не получить по морде.       Чонгук любовно оглаживал ладонями мягкие половинки, чтобы следом сжать и напоследок шлёпнуть их до покраснения. Он готов был откусить кусочек от этих сладких булочек. Да что греха таить, он бы сожрал их, не подавившись.       Боже, из-за этого негодника у него нахрен поехала крыша.       Прижавшись лбом к прохладной стене, Чимин дрожал от ласк, что дарили ему чужие руки и рот. Его глаза были плотно закрыты, а зубы безжалостно терзали нижнюю губу. Он выгибал поясницу, нетерпеливо извивался, стараясь направить наглый рот между ягодиц к самому чувствительному местечку, но Чонгук как будто издевался над ним: ласкал везде, но только не там. И только когда Чимин начал жалобно хныкать, мужчина сжалился над ним: сжав в ладонях ягодицы, он раздвинул их и медленно провел влажным языком от поджавшихся яиц до самого копчика. Голова Чимина запрокинулась, а с губ сорвался блаженный стон.       Наконец-то, блять.       Ухмыльнувшись, Чонгук ещё несколько раз провёл языком вдоль расщелины, а потом жадно всосал чувствительную кожу вокруг входа.       Блядство.       Чимин судорожно втянул воздух в лёгкие. Его ноги дрожали, и если бы не стена и руки мужчины, что так крепко вцепились в его ягодицы, то он бы точно рухнул на пол. Чонгук умело работал языком, старательно вылизывая колечко мышц. Он то всасывал кожу, то круговыми движениями обводил неровные края, то проталкивал язык внутрь. В общем, делал всё, чтобы Чимин начал задыхаться от удовольствия.       Стоило Чонгуку отстраниться, как Чимин возмущённо застонал. Недовольный взгляд через плечо выстрелил в мужчину. Чонгук на это лишь игриво вздёрнул бровь и, не отрывая тёмного взгляда от лица парня, обильно облизнул два пальца. Разочарование сменилось новой волной возбуждения. Вместо языка, ласкающего его вход, Чимин почувствовал длинные пальцы, без промедления вошедшие в него до упора.       О да, эти пальцы умели не только искусно ласкать струны, но и доставлять невообразимое удовольствие.       Мужчина осыпал поцелуями-укусами покрасневшую ягодицу и аккуратно растягивал тугое колечко мышц.       Вскоре к пальцам добавился язык.       У Чимина всё внутри сжималось от переизбытка чувств. Он задыхался и всхлипывал, но ни в коем случае не хотел, чтобы эта сладкая пытка прекращалась. Пальцы внутри без остановки стимулировали простату. Оргазм маячил перед самым кончиком носа.       Чонгук обхватил напряжённый член Чимина и уже через пару движений почувствовал, как парень содрогнулся в оргазме. Громкий стон разрезал тишину дома. Вязкое семя выстрелило в кулак Чонгука. Чимин расплылся в блаженной улыбке.       Господибоже, это было невероятно.       Пока Чимин отходил от мощного оргазма, Чонгук вытер ладонь о мокрые шорты, валявшиеся у ног парня, и медленно поднялся. Он осторожно притянул его к себе за талию, чувствуя, как чужое дыхание стало глубже. Губы Чонгука нежно, почти невесомо коснулись плеча, затем скользнули выше, к изгибу шеи, туда, где под тонкой кожей трепетно бился пульс. Наконец, губы мужчины остановились у самого уха, и дыхание Чимина дрогнуло, нарушив тишину коротким вздохом.       — Ты так восхитительно стонешь, — прошептал Чонгук, прикусив мочку. — Ты в курсе, что я не выпущу тебя из кровати этой ночью?       — Я на это и рассчитывал, — бросил смешок Чимин, качнув бёдрами. — Кое-кто ещё очень напряжён.       О да, Чонгук был очень напряжён. Расслабишься тут.       Он разворачивает парня к себе лицом и впивается в его губы жадным поцелуем. Языки сплетаются в мокрых прикосновениях, а губы снова наливаются жаром. Мужчина подхватывает парня под бёдра, поднимая над полом, и стремительным шагом направляется в свою спальню.       Чимин осыпает шею Чонгука поцелуями, пока мужчина несёт его на руках вверх по лестнице. Пару раз смачно получает по заднице за наиболее сильные укусы, что ещё больше подстёгивает выпустить коготки и прикусить кожу посильнее.       Играть на нервах этого засранца — теперь любимейшее занятие Чимина.       Добравшись до спальни, Чонгук быстро, но аккуратно усаживает парня на край кровати, чувствуя, как напряжение заполняет пространство между ними. Проворные пальчики сразу же стягивают его плавки, освобождая возбуждённый член из оков мокрой ткани. Чонгук облегчённо выдыхает, прикрыв глаза. Чимин одним мазком языка слизывает выступившую каплю с самого кончика, а затем игриво обводит всю головку по кругу, дразня. Эти губы и этот язык снились Чонгуку в самых грязных снах, но реальность оказалась гораздо лучше.       Чимин медленно ведёт языком от основания члена вверх по всей длине, наблюдая из-под ресниц за выражением лица Чонгука. Этот мужчина был одновременно сногсшибательно красив и невыносимо горяч. Не зря столько женщин теряли голову от его красоты, харизмы и голоса. Если бы не раздражающий характер этого засранца, то Чимин давно бы пал к его ногам. Хотя, какая разница, если он и так стоит перед ним на коленях, заглатывая его член настолько глубоко, насколько может.       Чавкающие звуки и приглушённые стоны распаляли Чонгука не на шутку, а умелый рот одной блондинистой бестии почти довёл до грани. Безумно хотелось кончить. Хотелось спустить в глотку этой мелкой язвы, чтобы наконец-то избавиться от напряжения, что скапливалось внизу живота.       Но он не планировал так быстро всё заканчивать.       Вытащив свой член из жара чужого рта, Чонгук наклоняется и целует припухшие губы парня. Они перемещаются ближе к изголовью кровати, не отрываясь друг от друга. Чонгук тянется рукой к прикроватной тумбочке, чтобы достать смазку и презерватив, а Чимин в это время продолжает осыпать его шею и грудь поцелуями. Мужчина зубами разрывает упаковку и спешно натягивает резинку на свой член. Его движения резки. В каждом жесте чувствуется нетерпение. И всё же Чонгук планирует действовать осторожно, хотя желание засадить Чимину по самые яйца не давало покоя.       Выдавив на свою ладонь прохладную жидкость, он согревает её между пальцами, прежде чем обильно смазать лубрикантом промежность парня, так прекрасно смотревшегося на его кровати.       Боже, он чувствует себя безнадёжным.       Чонгук нависает над Чимином, удобно разместившись между его разведённых ног. Мужчина трётся членом о смазанный вход, наблюдая, как трепетно подрагивают чужие ресницы, а затем медленно, на мгновение затаив дыхание, проникает в горячее нутро крупной головкой. Короткий вдох, сорвавшийся с губ Чимина, Чонгук сразу же ловит своими губами. Он целует его нежно, успокаивающе, стараясь вложить в этот поцелуй всё то спокойствие, которого самому так отчаянно не хватает в данную минуту. Тугие мышцы сжимают напряженный член, а короткие ногти впиваются в кожу на его плечах. Чонгук хрипло стонет от тесноты и жара, но не спешит двигаться, терпеливо ждёт, когда парень немного привыкнет к его размерам и расслабится. И только услышав тихое: «Двигайся», Чонгук медленно начинает совершать плавные движения.       Чувство наполненности сводило Чимина с ума, а нежные поцелуи на его чувствительной шее будоражили душу. Сердце билось так громко, что казалось, Чонгук непременно услышит его предательский стук. В груди распускалось что-то хрупкое и светлое, но, к удивлению, это совсем не пугало Чимина, напротив, он больше не хотел скрывать свои настоящие чувства. Чувства, что Чимин никогда ни к кому не испытывал.       Все мысли вылетели у него из головы, когда Чонгук особо сильно толкнулся бёдрами, попадая прямо по простате. Чимин застонал, хватая ртом воздух. Его веки задрожали, а пальцы на ногах поджались. Мужчина посмотрел на его лицо таким взглядом, что у Чимина буквально перехватило дыхание.       — Иди сюда, — не выдержав столь прямого и пронзительного взгляда, Чимин погрузил пальцы в волосы мужчины и притянул его лицо к себе, впиваясь в губы поцелуем.       Воздух стал плотным, горячим, пропитанным их взаимным желанием. Каждое движение отдавалось приятной волной наслаждения внизу живота. Чимин чувствовал, как его тело окутывает невидимое пламя, как капельки пота скапливаются на лбу, а дыхание становится всё более прерывистым.       Чимин был так близко.       — Сильнее…       Чонгук на секунду замедлился и, вздёрнув игриво бровь, посмотрел прямо в помутневшие от возбуждения глаза.       — Что сильнее?       — Ну ты и задница! — фыркнул Чимин, подмахивая бёдрами. Ну что тут непонятного?!       — Скажи словами, милый, — бросив смешок, протянул Чонгук.       — Трахни меня сильнее, — закатив глаза, сказал Чимин, но, увидев, прищуренный взгляд напротив, на выдохе добавил: — Пожалуйста…       Чонгук срывается на быстрый темп. Его зубы неустанно терзают чужую шею, оставляя на ней следы своей страсти. Сбивчивые, но жёсткие движения следовали одно за другим. Чонгук был неумолим. Он трахал Чимина со всей самоотдачей. До головокружения. До ярких пятен перед глазами. Каждый толчок выбивал из Чимина новый стон наслаждения. Вцепившись ногтями в чужие плечи, он, словно в бреду шептал: «Да… Вот так… Ещё чуть-чуть…» И когда Чонгук тихо прошептал его имя, это стало последней каплей его выдержки.       Оргазм накрыл мощной волной удовольствия. Тело Чимина задрожало от долгожданной разрядки. Он даже и не заметил, как мужчина кончил следом.       Обессиленный Чонгук валится на кровать рядом с парнем. Они несколько долгих минут лежат в тишине и смотрят в потолок, восстанавливая дыхание и сердечный ритм. Их кожа покрыта потом и спермой, но на лицах отражается подлинное удовлетворение.       Не глядя, Чонгук осторожно протянул руку к ладони Чимина, и когда их пальцы переплелись, его сердце снова забилось быстрее. Как и сердце Чимина. Их взгляды медленно встретились, и на губах одновременно расцвели смущённые, но счастливые улыбки. Глаза, что ещё недавно пылали страстью и желанием, теперь сияли от нежных чувств. Это мгновение было одновременно интимным и трепетным.       И ничто не могло испортить трогательный момент единения двух душ, что нашли друг друга в этом мире.       Если только…       — Хочу трахнуть тебя в позе «собаки» или как она там у вас называется? — выпалил Чонгук с озорным блеском в глазах.       Чимин с улыбкой закатил глаза.       — До сих пор не можешь её забыть?       — О да, — засмеявшись, Чонгук поворачивается на бок и заключает хихикающего парня в свои объятия.       — Спасибо, что не в позе «журавля».       — А что это за поза?       — Я потом тебе её покажу.       — Ловлю на слове, — Чонгук нежно ведёт рукой по чужой спине и, добравшись до ягодицы, слегка сжимает её. — А пока, — прикусив мочку уха, томно шепчет: — вставай в позу «сучки».       — Ну ты и засранец, — Чимин шлёпает по плечу уже ржущего в голос мужчины, а затем, игриво закусив губу, выпутывается из его объятий и под прищуренный взгляд Чонгука покорно встаёт в нужную позу.       — Блять…       Этой ночью Чонгук открыл для себя новый, восхитительно чувственный мир йоги под чутким руководством опытного и, без сомнения, непревзойдённого инструктора. Возможно, однажды он и сам попробует повторить одну из этих сложных асан. Просто из любопытства. А пока ему куда приятнее наблюдать со стороны, как один маленький проказник творит чудеса своим гибким и чертовски сексуальным телом.       И Чонгук был уверен, что это не последняя ночь их увлекательных постельных экспериментов.

~~~

      Это история о людях, которые слишком долго были одни. Настолько, что одиночество стало их верным спутником жизни. Они не искали любви и не ждали чудес, а просто шли вперёд, каждый своей дорогой, пока однажды эти дороги не пересеклись. И произошло это не посреди шумной улицы в самом центре города, а там, где ветер поёт свои тихие песни, а волны шепчут о тайнах морских глубин.       И кто-то скажет, что их встреча — это случайность. Но нет, в жизни ничего не бывает случайно. Эти двое должны были встретиться именно здесь, на морском берегу, там, где стояли два одиноких дома.       Два дома на краю света.       Так началась их история: бурная, как штормовые волны, полная страсти и невероятных чувств. История о двух сердцах, которые нашли друг друга там, где кончается берег и начинается море, где остаётся старое и рождается новое.       — Спасибо, что моё сердце снова умеет чувствовать.       — Спасибо, что разрушил моё спокойствие.       И это не конец. Это только начало.