The blackest day

      — Да уж, — тянет Лукреция, смотря на себя в зеркало. — Не такая уж ты и горячая теперь, да?       В отражении она видит, как в комнату входит Тесеус. Он садится на кровать рядом с ней и протягивает ей склянку с зельем охрового цвета.       — Хорошо, что у мамы оказалась нужная настойка. Почему ты сразу не сказала, что у тебя аллергия на орехи? Зачем ты ела этот торт, если знала, что они там есть?       — Потому что твоя мама потратила целый день на готовку, и мне не хотелось её расстраивать.       — Да, зато она сейчас просто счастлива, особенно, когда ты покрылась сыпью на её глазах, — с сарказмом отвечает Тесеус. Лукреция открывает склянку и в несколько глотков выпивает жидкость. Она не самая приятная на вкус, но чего не сделаешь, чтобы избавиться от аллергии.       — Я не так себе представляла знакомство с твоими родителями, — признаётся уязвлённая Лукреция. — Я… Я привыкла всё контролировать, понимаешь? Всё расписала, подготовилась, а в итоге этот торт все планы испортил. Наверное, теперь они вспоминают знакомство с Литой и сравнивают…       Ладонь Тесеуса накрывает её колено и несильно сжимает. Лу замолкает, смотря на его руку. На руку, что не раз её выручала и крепко держала, когда она оступалась.       — Хватит, Лу. Ничего они не сравнивают. Маме и папе ты понравилась.       — Думаешь?       — Знаю. Они видят, что я счастлив с тобой, и им этого достаточно.       — А ты счастлив?       Тесеус хмыкает и заправляет Лукреции за ухо прядь волос.       — Счастлив, хотя, признаюсь честно, когда мы только познакомились, ты очень меня раздражала.       — О, как будто ты с первой встречи мне понравился. Знал бы ты, сколько я скрежетала зубами, когда видела тебя в коридорах.       Тесеус усмехается.       — Зато сейчас ты в доме моей семьи, находишься в моей комнате и сидишь на моей кровати. Неисповедимы пути Господни, да, Лукреция Каннингем? Тебя, наверное, удар хватит, если ты ещё и Скамандер станешь.       Лукреция пододвигается к нему ближе, тёмные глаза начинают подозрительно сверкать.       — Ты не хочешь пожалеть свою семью? Я же невыносима, своенравна и упряма. Кажется, такую характеристику ты дал мне в каком-то из отчётов.       — Но при этом я отметил, что ты — хороший ликвидатор проклятий.       — Да ты сама ще…       Остаток фразы не звучит — Тесеус накрывает губы Лукреции своими.       С ней можно препираться до бесконечности.       И Тесеусу хотелось этой бесконечности.