Палата № 86.
***
Зимние утро. Солнце не святило совсем, единственным источником света был только уличный Фонарь, что освящал заснеженную тропу под окнами Психиатрической больницы. Само здание было аварийным, нуждалось в капитальном ремонте, как снаружи, так и внутри. Больца находилась на окраине города, среди леса, а рядом лишь находился небольшой продуктовый магазинчик. Цены там были космические, кассир был всегда хмурый, словно его сюда насильно запихнули и заставили работать. Поговаривают, что там и крысы водятся, но лично я ничего утверждать не могу.
Временами я задумываюсь: "может уволится?" Слишком уж мне тяжело дается эта работа. Вывозить ментально некоторые истории парой бывает сложно, но просто покинуть то место в котором проработал большую часть осознанной жизни я не могу. Ведь не смотря ни на что, я хочу помогать людям и лечить больных, отчаявшихся пациентов. Это мое призвание.
Ещё вчера меня уведомили о том, что к нам переводится на лечение 14 летний подросток, не на роком одна из моих помощниц намекнула мне, что мальчик проблемный, к тому же очень упрямый и буйный. И я как его врач Психиатр, должен ещё учесть тот факт, что он немой... Поэтому расспросить его о некоторых вещах для личного дела будет проблематично. Но я готов ко всему. В моей практике и ни такое бывало.
А теперь поподробнее про самого пациента. Имя "Шадоу Милк" мне вручили его личное дело. Вот что я выяснил, прочитав его: ещё с самого детства он подвергался как психологическому так и домашнему насилию, отца у мальчика не было, он ушел от них когда ему ещё года не было. Мать не отдавала его не на какие секции, Милк никак не развивался, логично что в садик и в школу он тоже не ходил. У парня отсутствовало два пальца указательный на левой и мизинец на правой ладони, а также язык, что и не давал ему способность говорить. Все это было сделано матерью-садисткой, но она, по словам Шадоу говорила, что использовала это как метод воспитания сына. Когда он совершал пакости она калечила и избивала его, когда он приносил ей большие не приятности мальчик страдал по настоящему. Но также были побои во время не трезвого состояния Шугар или когда хотела выместить на сыне свой гнев.
Опять же, по словам самого Шадоу Милка, она отрезала ему язык потому что, тот решил сбежать из дома, а когда ему удалось это сделать, то он, естественно, молил прохожих о помощи, но ему никто не помог. А мать когда увидела, что сына нет на месте, тут же забрала его и его язык в том числе, дабы он больше никогда не смог позвать на помощь.
Это все длилось на протяжении 10 долгих лет, мальчика в последние годы мучала бессонница и навязчивые голоса в голове, что не умолкали. И однажды именно они подтолкнули парня на страшные действия - убийство матери. Как Шадоу сам утверждал, он толком не управлял своим телом, не знал что делает, не думал о последствиях своих действий. Убийство было вызвано очередным актом насилием и надругательством со стороны Энтернал Шугар. В тот раз она говорила, что убьет его в собственный день рождения и наконец-то избавит себя от лишних хлопот. Вот только для неё этот день стал последний.
По итогу мальчика признали невменяемым, хотя были долгие разногласия в суде о том, чтобы посадить маленького убийцу в колонию строго режима для несовершеннолетних. Но все обошлось, у Шадоу Милка были поставлены такие диагнозы как: Птср, Зпр, Рпп.
***
Ближе к вечеру я полностью освободился от бумажной волокиты, ох и сколько же разных не подписанных документов накопилось, просто жуть. Теперь я могу заняться более важными делами, например я должен пройтись по не которым палатам и расспросить о психическом состоянии больных и узнать чувствует ли кто-то себя хоть не много лучше. Первым была палата № 2, в ней был парень с параноидальной шизофренией, часто именно отсюда ночью слышались крики и громкие удары чего то тяжелого об пол. В порыве своих припадков он мог мог кусать зубами облупленную шпаклевку на стенах, съедая её следом, разговаривать сам с собой ходя по комнате кругами, рвать пинцетом ресницы, сохраняя каждый волос в маленькой коробочке, которую он хранил под подушкой. И много чего другого, все странности было не перечесть, иначе рассказ затянулся на час, а то и более. Самое главное что его часто мучали кошмары без таблеток он мог неделями не спать, так как видел галлюцинации о том как по всему его телу ползли жуки, термиты и личинки, что больно кусали и поедали его кожу. а в комната, даже не смотря на уличный свет покрывалась мглою, окрашивая прежние голубые стены в черный.
Но сейчас состояние пациента нормализовалось, я прописал ему нужные препараты для устранения галлюцинаций и ночных кошмаров. Как он сам отмечает, его сон стал более глубокий и хоть ему больше ничего не сниться, а мысли из головы и вовсе исчезли, но ему стало лучше.
Когда я зашел в маленькую комнатку, то увидел его, пациента с короткими коричневыми волосами, с глазами, что были полны пустоты, чей взгляд был направлен на свои руки. Он внимательно изучал каждый кусочек своей кожи на худощавых, слегка шершавых пальцах, поэтому он даже не сразу услышал что я зашел.
Диалог был спокойным и быстрым, состояние пациента было по-прежнему в норме, галлюцинации были редкими и лишь слуховыми. Таблетки, что я ему прописал действительно помогли. Но не без попочек, теперь он не мог чувствовать ничего кроме пустоты и спокойствия, в теле появилась легкая слабость и клонило в сон. Также ухудшился аппетит и появился легкий тремор рук.
Записав некоторые слова пациента в небольшую тетрадь, я принялся уходить из комнаты, ведь мне нужно было проведать не только его одного. Палата, за палатой, один безумец за другим и все новые и новые жалобы. Пришлось парочку из них прописать успокоительное, а некоторых усмирить и надень смирительную рубашку, а то был один умник что хотел напасть на меня, держа острый осколок стекла в руке. И вот последняя на сегодня палата, что я должен был проведать.
Пройдя в даль по длинному, не освященному коридору я остановился у двери с номером 86, моя рука медленно коснулась железной ручке и приложив некое количество усилий, я все таки открыл её. Дверь жалобно скрипнула, я слегка скривился ведь ненавидел этот звук до глубины души, что аж мурашки пробегали по коже. Зайдя внутрь я увидел как тот кого я должен буду лечить, бился головой об мягкие, белоснежные стены, сам он был в смирительной рубашке, а его длинные синие волосы каскадом падали на его плечи и спину. Пока что он не был настроен агрессивно по отношению ко мне, но это пока.
***
Когда он увидел меня его холодный и слегка безумный взгляд впечатался в меня, Шадоу молча смотрел и словно как дикий зверь изучал свою добычу. Я тут же нарушил тишину, громко захлопнув за собой железную дверь. Это заставило его отшатнутся и вздрогнуть.
- Здравствуй, Шадоу Милк, мое имя Пьюр Ванилла, твой Психиатр. Мне повелели проведать тебя и возможно что-то назначить тебе. - Он сжался в мягкие стены и заерзал на месте, брови нахмурились, а губы скривились в отвращении. словно он брезговал мной, не хотел, чтобы я подходил к нему.
- Ты против? - Пациент кивает, а затем указывает взглядом мне на дверь, показывая всем видом, что я немедленно должен уйти.
- Ну чего же ты так я всего лишь хочу помочь. А ещё ты же не можешь говорить, так? - Снова кивок и я бегло окидываю взглядом полностью белую комнату, а потом достаю из кармана блокнот и ручку, который я использовал всегда для каких- либо записей.
- Ты писать умеешь? - Его стеклянный взгляд снова впился в меня, но в этот раз наши глаза встретились, я чувствовал смятение в них. он помотал головой, стыдливо отводя взгляд.
- прям совсем-совсем? - он пожал плечами, и я подумал что возможно не все потерянно. Мне нужно услышать от него что-то ещё, чтобы он ответил на мои вопросы что я ему буду задавать. Я тут же принялся освобождать правую руку пациента из смирительной рубашке, дабы дать возможность ему написать хоть что-то на бумаге. когда все было сделано, Шадоу выхватил ручку из моей руки и стал выводить на чистом клетчатом листочке корявые буквы, некоторые из них и вовсе были похожи на цифры.
дописав последнее слово он протягивает мне блокнот, где было написано: "пачему я сдесь?"
- Ты разве не помнишь? ты здесь чтобы например такие люди как я помогли тебе и вылечили. - в ответ лишь злобное фырканье, и грубый удар кулака об мягкий пол. он написал мне в ответ, агрессивно черкая ручкой иногда останавливаясь, словно вспоминая буквы.
"нет!! фы наврядете мне!! как она.."
- Кто она? ты кого то боишься? - его глаза испуганно забегали, а губы весьма задрожали, перевернув страницу, Шадоу написал: "та. мама." Это слово он обвел несколько раз, разрывая нежные клетчатые листы.
- ты боишься маму? Что она тебе такого сделала? - и снова этот взгляд, столь безжизненный и сломленный, его голубые глаза пожирали меня и словно гипнотизировали, заставляя заглянуть в них. ответ: "она пила, рукала, душила, испивала. а еще ходела убеть мене." Я понимающе кивнул, ведь все это я и так знал уже из его дела.
- Ага. А что ты чувствовал в такие моменты?
"опита, злоздь, кнев"
- А ты можешь сказать мне зачем ты... убил её - снова рычание и в этот раз он ударил ручкой в мягкую обивку пола, ручка вошла насквозь, после чего он разорвал рукой мягкую обивку пола, кидая в меня синтепух, что был похож чем-то на пушистое облако.
- Зачем ты это сделал?
" сло. этат расковор мне не нрафится."
- тебе не нравится когда я говорю о твоей маме, так? -Шадоу Милк кивает.
- Тогда хорошо, можешь расказать как ты в последнее время себя чувствуешь? были ли у тебя сильные признаки тревожности, страха, апатии или галлюцинации?
"дрявога. голаса звали меня.. абсывали."
-а как часто у тебя бывает тревога и голоса в голове? - он показывает мне три пальца и я недоуменно вскидываю бровь, не совсем понимая его.
- три раза... в день? - махание головой и Шадоу наклоняется вниз, обратно к блокноту на полу и уже на последней оставшейся странице пишет: "нятеля".
- ага, три раза в неделю... понял, к сожалению на этом все, у нас не осталось больше листиков, а значит мы не сможем продолжить разговор, но я вернусь завтра к тебе! - я мягко улыбнулся своему пациенту, на что тот закатил глаза и повернулся ко мне спиной, пытаясь снять с себя смирительную рубашку, на что я быстро отреагировал, одевая её обратно
***
Меня снова морозит и тошнит, когда наконец-то тот долбанный врач ушел я смог побыть наедине со своими мыслями. Скажу одно мне здесь не нравится, но это лучшее чем находится в моем прежнем доме или вообще за решёткой где были бы такие же отбитые наголову маньяки как я. Все наверное считают меня конченым психом, но ведь я не такой... просто... мне обидно. И в правду обидно, за что я заслужил такое отношение, все эти страдания. моя мама говорила что бог накажет меня за все мои деяния, но я никогда не верил в это. Ведь если бог есть то я бы явно никогда не получил столько страданий и такую мать... Надо просто попытаться уснуть, тогда мне станет легче, все равно делать больше нечего кроме как лежать, спать и есть. надо просто попытаться уснуть...
ложась спиной на мягкий пол, я свернулся калачиком, обнимая свои колени прижимая их ближе к себе. Голубо-бирюзовые волосы рассыпались по полу, они были совсем не ухоженными, выглядели как солома, я их толком даже не расчесывал никогда, из за этого они часто выпадали. И вот я начал проваливаться в сон...
***
- Как ты посмел... жирный кусок дерьма...
Я широко распахнул глаза, не понимая, что происходит, почему я снова слышал голоса и почему именно её голос???
- Когда ты уже сам покончишь собой. не говори что учесть выпадет на мои плечи.
ЗАТКНИСЬ, ЗАТКНИСЬ, ЗАТКНИСЬ, ЗАТКНИСЬ!!!!
- Ну что, ублюдок, теперь ты точно не сможешь рассказать всем о том, что с тобой любимая мамочка делала~ ты зря это сделал, очень зря.
Я стал кататься по полу и болезненно мычать. Я ЛИШЬ ХОЧУ ЧТОБЫ ОНА ЗАТКНУЛАСЬ. Ведь даже не могу ничего сказать в ответ, лишь мычать и хныкать, что и так сейчас делал.
- Хахаха, боже, ты такое посмешище, радуйся, что я не отдала тебя в школу, а то помимо меня тебя бы ещё и в классе пиздели.
Удар за ударом и лоб становился уже красным из за того насколько сильно я бился головой хоть об мягкие, но упругие стены. Этот голос убивал меня и мучал, хотелось выстрелить себе в висок чтобы больше никогда её не слышать. Одно только воспоминание о ней и мне уже бросало в дрожь, а на щеках наворачивались горькие слезы. Я НЕ ЗАСЛУШИЛ ВСЕ ЭТО!!!!!!!
- Ой не смеши меня, ты так кричишь словно я тебя уже убила, вот я за свою жизнь натерпелась не хуже тебя, но я терпела и не хныкала. К тому же ты мальчик, терпи, а не плачь как маленький. Я же не за просто так тебе палец отрезала, а за дело. Ты сам виноват!
Больше всего меня убивало то что этот голос говорил фразами из моего детства, ведь я прекрасно помню эти мамины слова и было больно вспоминать их снова. Но вдруг я почувствовал тепло, и как что то или кто то прикоснулся к моей щеке... как кто-то сзади обнимает меня. это не много успокоило.
- Шадоу, любимый, я же все равно люблю тебя, все эти синяки раны это лишь формальность. Ты же знаешь что маме тяжело... Я все ещё скучаю по твоему отцу, ты мне его заменяешь.
После этого я почувствовал.. Тошноту. Внизу живота не приятно закрутило и я резко рванул, но понял, что мне некуда бежать, я заперт в четырех стенах мягкой белой комнаты, поэтому меня вырвало посередине комнаты, и я, словно как маленький ребенок испачкался в своей же рвоте. Было очень мерзко... Теперь было ещё противно не только от голоса, но и от самого себя.
